Деятельность полковника П.И. Сидорова в Китае (1919–1922 гг.): взгляд через призму дипломатических документов

После окончания Гражданской войны Россию покинули сотни тысяч военных и гражданских беженцев. Основная их часть направилась в Европу, однако движение на Восток также оказалось масштабным. В середине 1920-х гг. только в Китае насчитывалось около 400 тыс. русских беженцев.

Тема формирования и дальнейшего развития в Китае одного из крупнейших центров русской эмиграции в постсоветский период получила широкое освещение в научной и популярной литературе, были рассмотрены ее военные, международные, социальные аспекты [1; 2; 3; 4; 7; 8; 9; 11; 13; 14; 16; 17], введен в научный оборот значительный корпус архивных материалов. Вместе с тем, основное внимание исследователей долгое время было сосредоточено на введении в научный оборот эмигрантских источников, недоступных в советский период. Документы ведомственных архивов – военные, разведывательные, дипломатические – привлекали внимание ученых значительно реже. Рассекречивание большинства этих материалов в 1990-е гг. открыло возможности для их анализа. Между тем, наименее изученными до сих пор остаются материалы дипломатического ведомства, причем как Российской империи, так и первых лет существования Советской России. В настоящее время эти документы хранятся в Архиве внешней политики Российской империи и Архиве внешней политики Российской Федерации. Данные материалы включают отчеты, разведывательные сводки и переписку бывших консулов Российской империи и первых представителей советской власти.

Источниковую базу данной статьи составляет переписка российских консульств в провинции Синьцзян с командующими отступавших сюда остатков Белой армии, российским посланником в Пекине, а также местными китайскими властями. Это телеграммы, донесения, отчеты, сводки сведений, переводы нот и писем китайских властей, ранее не вводившиеся в научный оборот в контексте изучения русской эмиграции. Данные документы позволяют проанализировать процесс отступления белых частей в Китай через призму восприятия профессиональных дипломатов – российских консулов в Синьцзяне, оказавшихся непосредственными участниками событий. Кроме того, они освещают деятельность одного из ключевых командиров отступавшей группировки – полковника П.И. Сидорова, долгое время остававшегося в тени своих более известных соратников по борьбе с советской властью, таких как атаманы Б.В. Анненков и А.И. Дутов, а также генерал А.С. Бакич. Хотя личности П.И. Сидорова были посвящены отдельные публикации [5; 6; 10; 12], их авторы опирались преимущественно на материалы военного характера и не привлекали документы дипломатического ведомства, что не позволило им воссоздать многогранную картину событий. Цель настоящего исследования – реконструировать деятельность отряда полковника П.И. Сидорова в Синьцзяне в 1919–1920 гг. на основе вышеназванных дипломатических документов, уде- лив особое внимание взаимодействию российских консульских учреждений, белого движения и китайских властей в указанный период.

Первые русские беженцы направились из Южного Урала и Сибири в Синьцзян в 1918 г. В этот период они были представлены как военными эмигрантами – отдельными отрядами несогласных с новой властью местных военных частей, так и гражданскими беженцами – крестьянами, торговцами и другими категориями населения. Однако к этому времени российско-китайская граница на ее синьцзянском участке уже была закрыта властями с осени 1917 г., так как еще в 1916 г. в провинции сформировалось многочисленное сообщество выходцев из Российской империи – исповедующих ислам представителей народов Центральной Азии, бежавших сюда от последствий восстания 1916 г. Кроме того, с мая 1917 г. в Синьцзяне активизировалась общественно-политическая жизнь ранее сформировавшейся в провинции русской общины: создавались исполнительные комитеты, проводились собрания, появились советские агитаторы, выдававшие себя за новых дипломатических представителей [15, с. 143–158]. Существовал риск, что новые волны беженцев могут окончательно дестабилизировать обстановку в регионе, чего закономерно опасались местные китайские власти.

С весны 1919 г. полковник 3-го Сибирского казачьего полка и один из организаторов свержения власти большевиков в Семипалатинской области Павел Иванович Сидоров являлся представителем атамана Б.В. Анненкова в Кульдже, (провинция Синьцзян). Цель его пребывания здесь заключалась в мобилизации местного населения, а также русских подданных для последующей организации отряда и его переброски в Россию на помощь частям Белой армии. Полковнику Сидорову удалось сформировать два партизанских отряда численностью 400–500 человек каждый, в которые вошли семиреченские казаки, алаши (киргизы) и таранчи. Кроме того, в его оперативном подчинении находились отряды есаула Сапожникова и капитана Бредихина (подробнее см.: [10]).

Поддержку П.И. Сидорову в Синьцзяне оказал российский консул в Кульдже В.Ф. Люба, который оставил подробное описание его деятельности в своем донесении российскому посланнику в Пекине князю Н.А. Кудашеву: «Атаман Анненков командировал сюда полковника Сидорова. В задачу последнего также входило создание здесь базы для действий в тылу большевиков, но, как разумный человек, быстро освоившись с обстановкой и ознакомившись со взглядами китайцев на этот вопрос, уполномоченный атамана Анненкова возбудил, при моем посредстве, ходатайство о разрешении эвакуировать таранчей на семиречен- ский фронт. При поддержке чжэн шоу ши1 вопрос был поставлен в Урумчи именно в такой форме и получил санкцию дудзюня2. Самое трудное было сделано – китайцы дали согласие на сбор и отправление таранчей, как боевой силы на фронт, что вызвало, в свою очередь, возможность сосредоточения людей в Кульдже. Китайцы, правда, ограничивали время пребывания отправляемых таранчей здесь 5–7 днями, но, конечно, установить в этом отношении строгий контроль властям было и трудно, и хлопотливо. С другой стороны, китайцы не проявляли слишком большой придирчивости и в отношении обмундирования таран-чей, несмотря на первоначальное требование о не пользовании таранчами партизанской формой в Кульдже, и таранчи-добровольцы показывались по городу не только в форменном платье и погонах, но даже с оружием. […] Таким образом, ко времени прибытия сюда начальника бригады3 и его офицеров полковником Сидоровым были достигнуты кое-какие результаты. Полковник Сидоров, приехавший в Кульджу в апреле месяце, собрал лучшие и наиболее пригодные для военной службы элементы, подполковник же Брянцев приступил к делу вербовки в конце июля, в разгаре сбора хлебов, когда все работоспособные таранчи устроились на полевых работах – частью на арендованных местах, частью – в качестве наймитов у китайско-подданных» (Архив внешней политики Российской империи, далее – АВП РИ. Ф. 188. Оп. 761. Д. 1549. Л. 168–169).

Информация о пребывании полковника Сидорова в этот период в Синьцзяне содержится и в документах более позднего времени, в частности, в отчете секретаря советского консульства в Куль-дже Ступникова, подготовленного в 1926 г. для консула Вазонова. Сотрудники советского консульства также отмечали, хотя и несколько преувеличивая, что Сидоров прибыл в Синьцзян «для мобилизации всего казачества в партизанскую дивизию Анненкова», а также для противодействия прибывшим сюда ранее другим представителям белых сил – полковника Ионова, Брянцева и др. (Архив внешней политики Российской Федерации, далее – АВП РФ. Ф. 0100. Оп. 10. П. 131. Д. 92. Л. 31).

Таким образом, китайские власти провинции на данном этапе поддержали представителей Белой армии и дали согласие на вербовку своих подданных и их отправку в Россию для ведения боев с Красной Армией, хотя на официальном уровне они заявляли о своем нейтралитете в отношении противоборствующих в тот период в России сил.

Такую позицию китайских властей консул В.Ф. Люба объясняет тесным личным контактом Сидорова с их представителями: «Им был хорошо известен и военный характер задачи полковника Сидорова, но они смотрели на его работу “сквозь пальцы” потому, что он действовал без шуму, без властных окриков, с неизменным тактом и дружелюбием в отношении китайских властей, не задевая их самолюбия и “верховных прав” (к которым за последнее время здешние чиновники во главе с даоинем4 болезненно-щепетильны)» (АВП РИ. Ф. 188. Оп. 761. Д. 1549. Л. 169). Однако деятельность других представителей Белого движения в Синьцзяне – ранее прибывших сюда полковника Ионова и подполковника Брянцева, которые также осуществляли мобилизацию в Синьцзяне, все же вызвала закономерное возмущение властей провинции, и они заявили протест российскому консульству, что повлекло трудности и для Сидорова (АВП РИ. Ф. 188. Оп. 761. Д. 1549. Л. 146).

Зимой 1919 г. Сидоров, командуя отрядом, вел упорные бои в Семиречье. На короткое время его отряду удалось прорваться на территорию Синьцзяна. Однако китайские власти потребовали его интернирования и сдачи оружия, что соответствовало нормам международного права. Сидоров отказался это сделать, что в свою очередь создало сложности при получении российским консульством разрешения на пропуск в Синьцзян гражданских беженцев, скопившихся в это время с российской стороны границы. В январе 1919 г. В.Ф. Люба направил об этом сообщение Н.А. Кудашеву. Последний приказал Сидорову подчиниться китайским властям и сдать оружие «ради беженцев» (АВП РИ. Ф. 188. Оп. 761. Д. 1549. Л. 73).

Осенью 1919 г. в Семиречье произошла перегруппировка войск и оставшиеся части белых, отступающие к китайской границе, возглавил атаман Б.В. Анненков. Согласно приказу от 29 ноября 1919 г. № 418, Анненков вступил в командование всеми войсками Семиреченской и Семипалатинской областей. Все части были сведены в Отдельную Се-миреченскую армию. Успешные действия Сидорова в Синьцзяне не остались незамеченными, и Анненков назначил полковника своим «уполномоченным по всем китайским пределам», подчинил ему все части, находящиеся в кульджинском районе. Полковнику Брянцеву же было приказано «немедленно сдать все денежные суммы, дела и документы полковнику Сидорову». Об исполнении приказа полковник Сидоров и Брянцев должны били доложить атаману. После сдачи всех дел Анненков приказал полковнику Брянцеву выехать в Семипалатинск «в резерв чинов армии» (АВП РИ. Ф. 188. Оп. 761. Д. 1549. Л. 165).

На рубеже 1919–1920 гг. отряд Сидорова действовал в районе Джаркента и Пржевальска, но взять их так и не удалось, хотя его действия в этом районе сковывали значительные силы красных и постоянно угрожали основным силам Северного Семиреченского фронта Красной армии (подробнее см.: [10]). Из сводки о положении дел в Илий-ском округе и в Семиреченской области за декабрь 1919 г., подготовленной консулом В.Ф. Любой, следует, что «под впечатлением известий об удачном продвижении партизанского отряда полковника Сидорова на Джаркент, таранчи уходят массами – даже с семьями – в Джаркентский уезд» (АВП РИ. Ф. 188. Оп. 761. Д. 1549. Л. 188).

11 декабря 1919 г. произошел бой между отрядом Сидорова и красными, который сам Сидоров описывает следующим образом: «Сего числа на рассвете красные всеми джаркентскими силами произвели наступление на партизан, применив обходы справа и слева, с пулеметами и двумя орудиями. После восьмичасового боя красные отступили в Джаркент. Во время боя партизанами широко были применены охваты флангов и захождение в тыл. Проникновение сотни партизанов в Джаркент принудило противника прекратить операцию против Алтеуя и стянуться в Джаркент. Наши потери точно не выяснены, ранен прапорщик Стефанович5. Потери красных неизвестны. Партизаны занимают прежние позиции». По сведениям же консула Любы, у полковника Сидорова было убито около 30 человек, а сотней партизан – таранчей и киргиз, – ворвавшейся в город и вынудившей красных поспешно отступить в Джаркент, командовал лично полковник Сидоров, «проявивший исключительную храбрость и завоевавший этим любовь и уважение всего отряда». После этого боя большевики стали рассылать воззвания для распространения среди мусульманского населения, но их агитация успеха не имела, и воззвания доставлялись отряду (АВП РИ. Ф. 188. Оп. 761. Д. 1549. Л. 188).

Силы отряда Сидорова, однако, были на исходе, и он просил консульство в Кульдже о подкреплении оружием и патронами. Люба предложил наиболее видным представителям русских мусульманских обществ жертвовать винтовки и патроны (АВП РИ. Ф. 188. Оп. 761. Д. 1549. Л. 189), однако, как отмечал консул, «общества откликнулись довольно слабо, но все же кое-что удалось собрать». В частности, полковнику Сидорову было отправлено двадцать семь винтовок и более двух тысяч патронов – часть из собственного запаса консульства, часть – пожертвовано русскими подданными, часть была куплена на конфискованные разными способами средства.

При этом, как отмечает Люба в сводке, «цены на 3х линейные винтовки доходили до 400 руб. илий-скими тецзами6, на 4-х линеные до 280 руб., на патроны от 80 коп. до 1 руб. тецзами за штуку. При небывало низком курсе нашего рубля в данное время один патрон на сибирские деньги стоит от 75 до 100 руб. Китайско-подданными также предлагаются винтовки системы «Маузер» обр[азца] 1906 г., которыми вооружены китайские войска». В то же время китайские власти быстро среагировали на эти действия русских: в связи со скупкой в Куль-дже оружия ими были высланы конные разъезды по дорогам в разные места выезда из города, которые должны были обыскивать проезжающих на предмет обнаружения вывозимого в Джаркент оружия. В это же время из Джаркента в Кульджу окольными путями прибыл кашгарский сарт7 Хасан Бабашев, поставлявший большевикам полушубки и шапки. С его приездом усилились провокационные слухи о больших силах «красных», находящихся в Джаркенте, и об их неизбежной победе над отрядом полковника Сидорова. В ночь с 30 на 31 декабря 1919 г. отряд полковника Сидорова с разведывательной целью вновь проник в г. Джаркент, занял опорные пункты, принудив красных сгруппироваться в загородных казармах, а с началом рассвета отошел на исходные позиции. По данным Сидорова, красных было убито двадцать человек, захвачено шестнадцать винтовок. Отряд потерял убитыми двух казаков (АВП РИ. Ф. 188. Оп. 761. Д. 1549. Л. 190).

При этом китайские власти продолжали проводить двойственную политику в отношении борющихся в России сил. Так, по донесению аксакала российского консульства в Кульдже, начальником китайских войск на границе – Дэнь Тунли-ном негласно был разрешен провоз раненых из отряда Сидорова в Кульджу и проезд казакам Николаевской станицы за покупками в г. Чэньпаньцзы (АВП РИ. Ф. 188. Оп. 761. Д. 1549. Л. 190). Сам же Сидоров продолжал через своих представителей в Синьцзяне вербовать в провинции необходимых ему людей. Однако не всем мобилизованным удавалось добраться до фронта: некоторые попадали в руки китайских разъездов. Так, Люба сообщал Кудашеву в Пекин, что 22 декабря 1919 г. из Суйдуна в Кульджу в управление даоиня был доставлен под китайским конвоем полковник Эгерт с пятнадцатью казаками, направлявшимися «по вызову» полковника Сидорова в район боевых действий под Джаркентом. Немедленно командированный консулом к даоиню командир консульского конвоя Шебалин застал прозябших и голодных задержанных во дворе управления даоиня. Из объяснений с китайскими властями выяснилось, что полковник Эгерт задержан по подозрению в провозе оружия. В результате непродолжительных переговоров исполняющего обязанности драгомана с даоинем задержанные, после обыска, были отпущены, причем у них было отобрано две шашки. Винтовку и револьвер удалось скрыть. Интересно, что сам кульджинский даоинь сказался больным «и по словам чиновника Сяочана, уже высказывался в том смысле, что «русские дела сведут его в могилу» (АВП РИ. Ф. 188. Оп. 761. Д. 1549. Л. 171).

К концу 1919 г. положение белых войск в Сибири резко ухудшилось. Семиреченская армия оказалась отрезанной от основных сил. В отряде полковника Сидорова менялись настроения, сказывалась усталость. Имело место и дезертирство. Так, по просьбе Сидорова русским консульством в Кульдже был арестован квартирмейстер Илий-ского партизанского полка, губернский секретарь Москалев, дезертировавший с фронта вместе с сыном местного аптекаря, итальянского еврея Моско, также служившим в партизанском отряде. В тот же день даоинь два раза посылал в российское консульство своего переводчика, а затем и чиновника Сяочана с просьбой освободить на поруки Москалева, арест которого вызывает, по мнению китайских властей, «волнение и тревогу в городе и толки о том, что “консул собирается арестовать и отправить к полковнику Сидорову, для расстрела многих лиц, уклонившихся от призыва”». Чиновник Сяочан во время продолжительной беседы заявил, что правитель округа «сознает неуместность своего вмешательства в дела ареста русского подданного, но вынужден это сделать в интересах спокойствия вверенного ему края, спокойствия, нарушаемого, будто бы, подобными действиями консульства. Москалев же, по мнению китайцев, никакого преступления на китайской территории не совершил, если же он дезертировал из полка, то Китай уже многократно заявлял, что никаких русских военных организаций здесь не признает, а потому не может признать и за полковником Сидоровым права требовать на китайской территории ареста русских подданных и т.д. и т.д.» Даоинь просил немедленного освобождения Москалева, но консул отказал и заявил, что «Москалев обвиняется, помимо дезертирства, в распространении тревожащих население слухов, и что только после разбора этого дела консульством может быть поставлен вопрос об освобождении Москалева». Разбирательство не дало никаких данных для обвинения этого дезертира, а потому он был приговорен к штрафу и освобожден. Как признавался В.Ф. Люба, «пришлось это сделать, главным образом, из опасения новых, более резких мер со стороны китайцев против наших офицеров, наезжающих с фронта и постоянно попадающих в руки китайских разъездов, на что чиновником Сяочаном и был сделан довольно ясный намек» (АВП РИ. Ф. 188. Оп. 761. Д. 1549. Л. 170).

Последние бои отряда полковника Сидорова перед его уходом в Китай подробно описал в сводке сведений за январь 1920 г. В.Ф. Люба. С начала года до 22 января, когда произошел последний бой, в котором решилась участь отряда, под Джаркентом между красными и белыми частями происходили незначительные стычки, из которых самым значительным можно считать столкновение с большевиками 13 января 1920 г. около селения Бурхан. Перестрелка, завязавшаяся на рассвете, длилась до вечера, красные в тылу наступавших своих частей занялись грабежом та-ранчей и киргиз и к вечеру отошли обратно в Джаркент. Сидоровцы потеряли убитым одного партизана. Первоначально сведения, доходившие до консульства из-под Джаркента, не давали поводов к тревоге за отряд Сидорова, «увеличивавшийся как численно, так и в смысле военного снаряжения. Помимо покупки патронов в китайских пределах, таковые выделывались, по сообщению полковника Сидорова, самим отрядом на месте. Отношение окрестных таранчинских селений к отряду было самое внимательное и заботливое: ежедневно доставлялось таранчами для партизан и казаков до 1000 лепешек и 2000 снопов клевера, таранчами же доставлялись и патроны, винтовки, опий, который обменивался на патроны; они же снабжали довольствием “союзников”-киргиз». Отряд полковника Сидорова к бою 22 января состоял из 300 казаков, 350 таранчей-партизан и 120 киргиз. По данным Любы, «цифры эти неофициальные, но близкие истине». По рассказам офицеров, приезжавших в Кульджу, «в самом отряде царило полное спокойствие и уверенность в конечном успехе: люди были обстреляны, панике более не поддавались; доходившие из Джаркента сведения указывали на постепенную, якобы, убыль красноармейцев, уходивших группами в Верный и на гавриловский фронт». Но, как признавал сам Люба, события показали, что на самом деле эти последние сведения оказались провокационными. В действительности не только не произошло сокращения численности красных частей, но, напротив, за несколько дней до боя они получили значительные подкрепления. Численность красных, наступавших в этот день на отряд Сидорова, составляла, по данным консульства, около 1 500–2 000 человек. Эту же цифру позже называли и ближайшие сподвижники Сидорова.

Последний бой отряда Сидорова с красными частями произошел 22 января. Уже в 8 часов утра отряд оказался окружен со всех сторон. Хотя из-за отсутствия необходимой разведки это наступление было неожиданным, но сидоровцы не растерялись, открыли по красным сильный огонь и нанесли им «весьма чувствительный урон». Тем не менее, бой с превосходящим силы белых противником заставил Сидорова отступить к поселку Баскунчакскому. Как отмечал Люба, «благодаря спокойствию и распорядительности полковника Сидорова и начальника его штаба войскового старшины Бекимова - офицера из киргиз - отступление это совершилось в полном порядке, причем в ст[аницу] Баскунчакскую была доставлена даже единственная пушка, находившаяся при отряде и добытая у красных в бою под Кольджатом» (АВП РИ. Ф. 188. Оп. 761. Д. 1549. Л. 238).

Со стороны отряда потери были незначительные - пять человек легко раненых, что объяснялось, по мнению самих сидоровцев, тем, что красные в последнее время стреляли исключительно самодельными патронами, причем пуля была без оболочки. При отступлении сидоровцев красные их не преследовали. Путь на Баскунчи был выбран Сидоровым для защиты семей баскунчакских казаков, присоединившихся к его отряду при его наступлении на Джаркент еще в ноябре прошлого года. Ночь после боя - с 22 на 23 января - прошла спокойно, но с раннего утра 23-го января большевистские части повели наступление из Хоргоса. Так как удерживать Баскунчи оказалось невозможным, полковник Сидоров принял решение отступить и двинуться на соединение с отрядом северного фронта, предоставив безоружным и безлошадным возможность перейти на китайскую территорию. Сам же двинулся со всеми офицерами по реке, переходя местами на китайскую территорию. Первый ночлег был на китайской стороне, куда к нему прибыл представитель китайских властей - полковник Дэн - и предложил всему отряду сдать оружие, за что обещал исходатайствовать пропуск на северный фронт через китайские пределы - Толкинское ущелье и селение Бараталы. Предложение это было отклонено Сидоровым, и на другой день, рано утром, его отряд переправился на русскую сторону Хоргоса.

Между тем, большевики, не продолжая преследование сидоровского отряда, вернулись на Хоргос в стан[ицу] Николаевская, где расположились лагерем, при этом испортив телеграфную линию на Кульджу. По словам местного населения станицы, «красных прибыло на Хоргос до 900 человек - все в погонах: у солдат красного цвета, у иностранцев офицерского образца, с прибывшими красными было даже лицо в генеральских погонах». Следует отметить, что такая маскировка большевиков, отвергающих всякие наружные отличия, действительно ввела в заблуждение солдат и даже офицеров отряда полковника Сидорова (АВП РИ. Ф. 188. Оп. 761. Д. 1549. Л. 238).

Почти одновременно с наступлением на отряд Сидорова красноармейские части обрушились на второй из состава бригады казачий полк - Текес-ский, занимавший район от Кольджата до переправы Дубун на р. Или. Но командир этого полка капитан Бредихин, располагавший большими запасами патронов, за день до боя оставил полк и выехал в Кульджу, якобы вследствие ранения, а казаки полка с двумя офицерами, предоставленные собственной судьбе, вышли под натиском красных, к границе, перешли на китайскую территорию, сдали оружие и были интернированы -сначала в г. Чэньпаньцзы, а впоследствии в г. Суй-дуне. Сидоров же направился на север, по сведениям его офицеров, выступивших первоначально вместе с ним, а впоследствии от него отделившихся. Для более удобного продвижения он разделил свой отряд на три группы. Две из них, «в страхе перед открывавшимися трудностями горного пути, начавшимися холодами, снежными буранами, отсутствием жилищ и корма для себя и лошадей, предпочли выйти на китайскую территорию, сдали оружие и были интернированы китайцами в г. Чэньпаньцзы». Многие казаки стали отставать и одиночками пробирались в район Илий-ского округа, причем некоторые из них сдавали оружие китайскоподданным киргизам в плату за пропитание. Сам Сидоров с оставшимися у него людьми твердо решил добраться до Сарканда по горам, но, Люба сомневался в этом, так как в зимнее время это было практически невозможно. «Многие высказывают здесь предположения, -писал он, - что и ему придется перейти на китайскую территорию или замерзнуть в пути...» (АВП РИ. Ф. 188. Оп. 761. Д. 1549. Л. 239).

После победы над сидоровцами и отступления отряда от Джаркента, представители советской власти в Джаркенте предложили китайским властям начать переговоры. В Джаркент прибыл китайский чиновник Сяочан. Со стороны советских властей на китайский таможенный пост прибыли коммерческий агент в Кульдже Малинин, некий мещанин Кичатов из Верного, сарт Мирсаит Ша-баев, таранчинец Ахунбаев и дунганин Саласыев. Но у Сяочана не оказалось «мандата» от командировавших его сановников, и советские представители отказались от ведения переговоров с этим чиновником. Однако в последовавшей затем частной беседе советские делегаты высказались, что их требования сводятся к выдаче всего состава консульства бывшей Российской империи, офицеров, казаков и беженцев, нашедших приют в Илийском округе, к допущению сюда коммерческого агента и открытию почтовой конторы. Китайский чиновник ответил, что «о выполнении местными вла- стями требования о выдаче не может быть и речи». Между тем, в это же время в Кульджу с разрешения китайских военных властей прибыл полковник Петров под конвоем китайского офицера и семи китайских солдат. Пока еще продолжавшее действовать здесь российское консульство рекомендовало ему воздержаться от любой деятельности (АВП РИ. Ф. 188. Оп. 761. Д. 1549. Л. 240).

Через некоторое время сюда же прибыли остатки отряда полковника Брянцева, которого Люба открыто обвинил в бездействии во время последних боев Сидорова: «Когда же движение полковника Сидорова расшевелило, наконец, слишком любящего комфорт мирной жизни и уютной обстановки начальника бригады и приближенных к нему чинов его штаба, то общество опять было весьма неприятно поражено чрезвычайной медлительностью в движении частей бригады на подкрепление партизанского отряда, бившегося уже с красными под Джаркентом. Общее же негодование против подполковника Брянцева и его штаба достигло высших пределов, когда стало известно, что в трудную для полковника Сидорова и его бойцов минуту начальник бригады, вместо немедленной посылки людей на выручку, начал торг и поставил ему условия своей поддержки, первым пунктом которых являлось требование полного подчинения ему, Брянцеву… Если выступление полковника Сидорова против красных постигнет, как многие теперь начинают опасаться, неудача, то совесть должна будет подсказать подполковнику Брянцеву и его приближенным, чья в том будет главная, преступная вина…» (АВП РИ. Ф. 188. Оп. 761. Д. 1549. Л. 169).

По данным советского консульства, отряд Сидорова «потерпел сильное поражение» и вернулся в «Западный Китай, захватывая по пути имущество населения» (АВП РФ. Ф. 0100. Оп. 10. П. 131. Д. 92. Л. 32). Обосновавшийся в Синьцзяне П.И. Сидоров формально подчинялся атаману Б.В. Анненкову, но установил хорошие отношения и с атаманом А.И. Дутовым, надеясь продолжить борьбу с советскими властями. Однако убийство Дутова, уход и последующее пленение Анненкова, а также ликвидация частей генерала А.С. Бакича в Синьцзяне и на территории Монголии не позволили реализовать эти планы. На короткое время Сидоров остался единственным крупным руководителем белого движения в Западном Китае. В этих условиях он приступил к разработке плана вторжения на советскую территорию из района Кульджи с целью организации восстания среди казаков и крестьян. Однако и Сидорова в конечном счете постигла участь его соратников – он был убит в 1922 г. (подробнее см.: [10]).

Таким образом, последние бои отряда полковника П.И. Сидорова и его деятельность в Синьцзяне свидетельствуют о нем как о талантливом команду- ющем, эффективном организаторе и умелом дипломате. Документы внешнеполитического ведомства содержат подробную характеристику заключительного этапа деятельности отряда Сидорова и раскрывают ранее неизвестные детали боевых операций данного подразделения, дипломатической подготовки его ухода на территорию Китая в районе провинции Синьцзян, прежде всего – деятельности российского консульства в Кульдже и посланника в Пекине.