Деятельность правоохранительных органов по борьбе с должностными преступлениями в годы Великой Отечественной войны (на материалах Алтайского края)
Журнал: Вестник Сибирского юридического института МВД России @vestnik-sibui-mvd
Рубрика: Взгляд. Размышления. Точка зрения
Статья в выпуске: 2 (63), 2026 года.
Бесплатный доступ
В статье рассматривается борьба с должностными преступлениями в Алтайском крае в годы Великой Отечественной войны как фактор обеспечения победы над фашистской Германией. Проанализированы меры советского государства по ужесточению ответственности за должностные преступления, упрощению и ускорению судопроизводства. Приведены примеры, демонстрирующие масштабность должностных преступлений, связанных с уклонением от воинской повинности, хищением ресурсов, предназначенных для армии, и злоупотреблениями в сфере распределения продовольствия, а также формы и методы, используемые правоохранительными органами в борьбе с ними. Сделан вывод о том, что эффективное противодействие должностным преступлениям способствовало укреплению обороноспособности страны, обеспечению армии необходимым и поддержанию трудового потенциала населения, что в конечном счете внесло вклад в победу. Также рассматриваются факторы, способствовавшие должностным преступлениям.
Короткий адрес: https://sciup.org/140315884
IDS: 140315884 | УДК: 34(091)
The activities of law enforcement agencies in combating official misconduct during the Great Patriotic War (by the materials of the Altai Territory)
The article examines the fight against official misconduct in the Altai Territory during the Great Patriotic War as a factor in ensuring victory over Nazi Germany. It analyzes the measures taken by the Soviet state to increase accountability for official misconduct and simplify and expedite legal proceedings. The article provides examples that demonstrate the scale of official misconduct related to evading military service, embezzling resources intended for the army, and malusage in the distribution of food, as well as the forms and methods used by law enforcement agencies to combat these crimes. It is concluded that effective counteraction to official misconduct contributed to strengthening the country’s defense capacity, providing the army with what it needed, and maintaining the labor potential of the population, which ultimately contributed to victory. The factors that contributed to official misconduct are also discussed.
Текст научной статьи Деятельность правоохранительных органов по борьбе с должностными преступлениями в годы Великой Отечественной войны (на материалах Алтайского края)
В годы Великой Отечественной войны значение эффективного противодействия должностным преступлениям приобрело критическую значимость для обеспечения победы над фашистской Германией. В условиях тотальной мобилизации ресурсов и функционирования общества в режиме военного времени даже незначительные проявления коррупции и злоупотреблений властью могли иметь катастрофические последствия.
В военное время экономика перестраивалась на мобилизационный режим, что обусловило централизованное распределение ресурсов и жесткий контроль за их использованием. Должностные преступления, такие как хищение государственного имущества, нецелевое расходование средств, выделенных на военные нужды, и спекуляция, наносили огромный ущерб военной экономике, затрудняя снабжение армии боеприпасами, продовольствием и обмундированием.
В годы войны были приняты ряд законодательных актов, ужесточающих уголовную ответственность за должностные преступления и особенно за хищение государственного имущества. Например, особое значение придавалось сельскохозяйственной продукции. Верховный Суд СССР предписывал в своих интерпретационных актах привлекать к ответственности за растрату семенного зерна не по ч. 2 ст. 116 УК РСФСР, а по Закону от 7 августа 1932 г.1, систематическое расхищение хлеба по сговору – квалифицировать не по п. «д» ст. 162 УК РСФСР, а по тому же закону. Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Об уборке урожая и зерновых сельскохозяйственных продуктов в 1944 г.» определяло расхищение зерна и другой колхозной и совхозной продукции как тяжкое преступление, требующее сурового наказания [подр.: 1, с. 78].
В военное время особое значение придавалось оперативности и эффективности расследования уголовных дел о должностных преступлениях. Сроки расследования были сокращены, а процедуры упрощены, что по- зволяло быстро привлекать виновных к ответственности.
Для ускорения уголовного преследования приказом Прокурора СССР от 28 января 1942 г. были существенно сокращены сроки расследования по ряду дел, включая должностные преступления. Для некоторых категорий устанавливался срок в 15 суток, вместо двух месяцев, согласно ст. 119 УПК РСФСР 1922 г.2
Тенденция к ускорению досудебного производства в отношении должностных преступлений сохранялась на протяжении всей Великой Отечественной войны, что подтверждается приказом Прокурора СССР от 17 мая 1944 г. N 121. Данным актом сроки расследования были дифференцированы в зависимости от преступления. Правоохранительные органы расследовали следующие дела в определенные сроки: хищения и растраты в торговле, колхозах и совхозах, разбазаривание товаров, злоупотребление карточками, обман потребителей, спекуляция – 15 суток, незаконное разбазаривание госрезервов – 10 суток, должностные преступления сельских работников при проведении кампаний – 7 суток [2, с.187].
Борьба с должностными преступлениями, проводимая правоохранительными органами Советского Союза в годы Великой Отечественной войны, являлась не просто реакцией на отдельные факты злоупотреблений, но представляла собой систематическую и целенаправленную деятельность, обусловленную стратегическими задачами обеспечения победы над фашистской Германией.
Попытки уклонения от воинской повинности в годы войны негативно сказывались на укомплектовании вооруженных сил и снижали их боевой потенциал. В этой связи органы правопорядка акцентировали внимание на противодействии должностным преступлениям, облегчавшим уклонение от призыва. Так, в ходе перерегистрации военнообязанных, проведенной специальным политическим отделом управления Народного комиссариата внутренних дел по Алтайскому краю, было установлено, что прокурор Зонального района Г. осуществлял сокрытие военнообязанных, дезертировавших из рабочих колонн. Было установлено, в частности, что дезертир из рабочей колонны Б. с января 1942 г. нелегально проживал на территории Зонального района. Прокурор Г., обладая информацией о факте дезертирства и нелегальном проживании Б., не предпринял мер по его задержанию и привлечению к ответственности. В августе 1942 г. Г. санкционировал трудоустройство Б. в Бийский «Заготскот». Согласно полученным данным, прокурор Зонального района Г. направил на работу в Бийский «Заготскот» в общей сложности 8 дезертиров с предприятий оборонной промышленности, являвшихся военнообязанными, не состоявших на воинском учете и уклонявшихся от мобилизации в Рабоче-Крестьянскую Красную Армию1. Несмотря на установленные факты противоправных действий, мотивы, которыми руководствовался прокурор Г., остались не до конца выясненными в материалах уголовного дела. Будь то сострадание к дезертирам или корыстные мотивы, действия прокурора Г. представляли собой должностное преступление, подрывающее мобилизационные усилия и наносящее ущерб обороноспособности государства. Пресечение подобных преступлений, совершаемых должностными лицами, являлось важной задачей правоохранительных органов, поскольку позволяло обеспечить своевременный и полный призыв граждан на военную службу, укрепить моральный дух войск и повысить эффективность оборонной промышленности.
Злоупотребления должностными лицами служебным положением в сфере снабжения армии приводили к ухудшению качества обмундирования, продовольствия и медикаментов, что непосредственно влияло на боеспособность солдат и офицеров.
В мае 1942 г. УНКВД по Алтайскому краю были инициированы меры уголовного преследования в отношении группы высокопоставленных должностных лиц, подозреваемых в систематическом хищении материаль- но-товарных ценностей и продовольствия, предназначенных для нужд обороны и общественного питания. Согласно материалам дела, 28 марта 1942 г. М., занимавший должность заместителя управления «Край-промснабсбыта», И., заведующий металло-группой «Промснабсбыта», С., председатель артели «Красный Октябрь», и Л., начальник хозяйственной части стройбатальона, дислоцированного в г. Кемерово, вступили в предварительный сговор с целью хищения государственных средств. В рамках реализации преступного замысла Л., действуя от имени воинской части, получил фиктивный наряд на отпуск кожевенной продукции из оборонного фонда артели «Красный Октябрь» в объеме 27647 квадратных дециметров. В соответствии с указанным нарядом С. осуществил отпуск, а Л. принял и транспортировал по месту своего жительства 17146 квадратных дециметров различных кожевенных товаров общей стоимостью 4505 рублей 86 копеек. Указанная сумма была внесена Л. в наличной форме на расчетный счет артели «Красный Октябрь» в Государственном банке. Впоследствии С. и Л. в присутствии М. и И. сфабриковали подложный счет на указанный товар, искусственно завысив его стоимость в два раза, до суммы 9011 рублей 72 копейки. На поддельном счете С. проставил фиктивную подпись, имитирующую подтверждение факта поступления указанной суммы на счет артели путем банковского перевода, и заверил его печатью артели.
Подложный счет был передан Л., а разница между фактически внесенной суммой на счет артели и суммой, указанной в подложном счете, в размере 4505 рублей 86 копеек, была распределена между участниками преступного сговора2.
Успешная борьба сотрудников правоохранительных органов с подобными явлениями позволяла обеспечивать армию всем необходимым для успешного ведения боевых действий.
Дефицит продовольствия и товаров первой необходимости в тыловых районах, усугублявшийся должностными преступлениями в сфере их распределения, оказывал крайне негативное воздействие на состояние здоровья и трудоспособность гражданского населения, задействованного в производстве продукции для нужд обороны. Злоупотребления, связанные с распределением ресурсов, приводили к искусственному созданию дефицита, что, в свою очередь, провоцировало голод и недоедание среди рабочих и служащих оборонных предприятий. Снижение уровня жизни и ухудшение состояния здоровья неизбежно влекли за собой снижение производительности труда и, как следствие, замедление темпов производства военной техники и боеприпасов. Таким образом, должностные преступления в сфере распределения продовольствия представляли собой не только моральную, но и экономическую угрозу, подрывая усилия государства по обеспечению фронта всем необходимым.
Деятельность правоохранительных органов, направленная на борьбу с должностными преступлениями в сфере распределения ресурсов, являлась неотъемлемой частью стратегии обеспечения устойчивого функционирования экономики и обороноспособности государства в условиях военного времени.
Так, 23 февраля 1942 г. продавец Л., сговорившись с инспектором отдела сбыта завода «Правда» П. и директором магазина Н., отпустила гражданину Х. 30 килограммов сливочного масла и 30 килограммов сахара без предъявления необходимых документов1.
В феврале, марте и июне 1942 г. председатель райпотребсоюза Х. в Белоглазовском районе присваивала дефицитные товары в объемах, превышающих установленные лимиты. В частности, она взяла себе 1556 килограммов муки, 76 килограммов мяса и 84 литра водки. Кроме того, она получила неучтенную пару валенок и другие товары2.
Только за полугодие 1942 г. в трех городах – Барнауле, Бийске и Рубцовске, Ойротской автономной области, а также одиннадцати районах (Ельцовском, Сорокинском, Кытма-новском, Быстро-Истокском, Белоглазьев- ском, Старо-бардинском, Новичихинском, Тогульском, Топчихинском, Тольменском и Калманском) были похищены значительные объемы продуктов питания и промышленных товаров. В числе украденного оказались 39,2 тонны зерна, 39,8 тонны муки, 23,2 тонны хлеба, 3,5 тонны крупы и лапши, 2,3 тонны масла, 1,6 тонны сахара и конфет, 1 тонна мяса и рыбы, 1 тонна мыла, 316 пар валенок и другие товары. Общая стоимость похищенного превысила 15000 рублей3.
В ходе расследования, проведенного Ойротским ОУМ НКВД, были установлены факты злоупотреблений, повлекшие привлечение к уголовной ответственности заведующего магазином N 9 Алтайторга Е. и старшего экспедитора той же организации Г.
Предварительным расследованием установлено, что указанные лица, действуя в составе преступного сговора, осуществляли несанкционированное распределение хлебобулочных изделий из торговой точки в пользу родственников и знакомых. С целью сокрытия указанных противоправных действий в учетную документацию вносились заведомо ложные сведения об уничтожении талонов за предшествующие отчетные периоды.
Внеплановая ревизия, проведенная в магазине, выявила факт реализации 315 килограммов хлеба без соответствующего документального оформления (карточек). В попытке скрыть данную недостачу заведующая магазином произвела манипуляции с учетными документами, а именно: для отчета были представлены талоны за март, апрель и май текущего года в общей сложности на 325 килограммов, которые предназначались для отчетности. В ходе осмотра торговой точки были обнаружены 954 талона за прошлые месяцы на 508 килограммов хлеба, которые, согласно документации, должны были быть уничтожены4.
Прокуратура Алтайского края, являясь координатором деятельности государственных органов в данном направлении, играла ключевую роль в обеспечении законности и сохранности государственного имущества.
В рамках возложенных задач прокурор Алтайского края осуществлял координацию деятельности различных ведомств, направленную на выявление и пресечение должностных преступлений в торговых организациях. Одним из основных инструментов являлись совместные инвентаризации, проводимые руководителями торговых организаций, сотрудниками прокуратуры и народными судьями. Целью данных мероприятий было выявление фактов растрат и хищений, а также сверка выявленных нарушений с материалами, находящимися в производстве судебных и следственных органов.
Результаты инвентаризаций оформлялись в виде актов, которые предоставлялись в управление Народного комиссариата юстиции, краевую прокуратуру, краевой отдел торговли и краевой потребительский союз. Данная практика обеспечивала комплексный контроль и оперативное реагирование на выявленные факты нарушений.
Процедура подписания актов инвентаризации зависела от этапа рассмотрения уголовного дела:
по уголовным делам, находящимся в производстве прокуратуры, акты подписывались прокурором и представителем торговой организации;
по уголовным делам, находящимся в производстве милиции, акты подписывались начальником районного отдела НКВД (РО НКВД) и представителем торговой организации;
по не рассмотренным уголовным делам, находящимся в народных судах, акты подписывались народным судьей и представителем торговой организации;
по исполнительным листам, находящимся у судебных исполнителей, акты подписывались судебным исполнителем и представителем торговой организации1.
С целью систематического контроля и предотвращения хищений, переучет товаров во всех торговых точках осуществлялся с периодичностью не реже одного раза в месяц. По всем выявленным в ходе инвентаризации нерасследованным и нерассмотренным делам предписывалось принятие немедленных мер к расследованию и рассмотрению, с обязательным указанием в акте даты рассмотрения дела.
В процессе судебного рассмотрения дел прокурор требовал применения к расхитителям хлеба и других нормированных продуктов питания более строгих мер наказания, что отражало особую остроту проблемы и приоритетность защиты интересов государства и населения в условиях военного времени. Кроме того, вменялось в обязанность незамедлительное (в 10-дневный срок) возмещение убытков, причиненных хищениями и растратами, исходя из рыночных цен похищенных или растраченных товаров на момент совершения преступления.
Обеспечение гражданского иска, направленного на возмещение материального ущерба, достигалось путем наложения ареста на все имущество лиц, привлекаемых к уголовной ответственности за растраты и хищения, без каких-либо исключений.
Руководители торговых организаций обязывались незамедлительно доводить до сведения прокуратуры информацию о каждом выявленном случае хищения, растрат и недостач для привлечения виновных лиц к уголовной ответственности и взыскания в пользу торговых организаций понесенных убытков, вне зависимости от предъявления гражданского иска2.
В случаях выявления фактов растрат и хищений к уголовной ответственности привлекались не только непосредственные исполнители преступления, но и руководители торговых организаций, уличенные в несвоевременном принятии мер по борьбе с хищениями и растратами, а также работники ревизионных комиссий, чья бездеятельность способствовала созданию благоприятных условий для совершения преступлений.
Сроки расследования уголовных дел о хищениях и растратах были строго регламентированы и не должны были превышать 10 дней с момента представления всех необхо- димых материалов. Исключение составляли случаи, требующие проведения специальной бухгалтерской экспертизы, где срок расследования мог быть продлен до 20 дней. Данные меры были направлены на обеспечение оперативности и неотвратимости наказания1.
В условиях дефицита продовольствия и ужесточения законодательства правоохранительные органы были вынуждены активизировать деятельность по выявлению, пресечению и расследованию преступлений, в том числе совершаемых должностными лицами, в аграрном секторе, в целях обеспечения продовольственной безопасности страны и поддержания правопорядка в условиях военного времени.
Так, в результате ненадлежащего исполнения служебных обязанностей председателем колхоза «Майское утро» М. произошло ненадлежащее хранение собранного урожая. Около 200 гектаров зерна остались без защиты от погодных условий и охраны. Вследствие воздействия атмосферных осадков 75 центнеров зерна подверглись порче. С целью сокрытия факта порчи зерна М. отдал распоряжение колхознице С. о вывозе испорченного зерна в ночное время. За одну ночь было вывезено 20 возов2.
При внеплановой проверке сотрудниками милиции Сорокинского райпотребсоюза было установлено, что в первом квартале 1942 г. были допущены хищения товаров, предназначенных для нормированного распределения среди населения и обеспечения социальных учреждений. По запискам председателей райпотребсоюза К. и З., а также заведующей торготдела райпотребсоюза Л. незаконно распределяли эти товары среди своих близких и знакомых. В частности, было отпущено 184 килограмма сливочного масла, 180 килограммов рыбы, 151 килограмм мяса, 17 тысяч куриных яиц, а также другие промышленные и продовольственные товары общей стоимостью 10 тысяч рублей3.
В Рубцовском РО НКВД было инициировано уголовное дело по факту саботажа плана хлебозаготовок, фигурантами которого являлись председатель колхоза «Степной охотник» Ново-Склюхинского сельсовета Рубцовского района К., бригадир полевой бригады того же колхоза З. и кладовщик Б.
Согласно материалам дела указанные лица, действуя под руководством К., осуществили сокрытие зерна от государственной сдачи. Данные действия заключались в размещении части зерна, характеризующегося высоким качеством, в специально оборудованных амбарах. Другая часть зерна была смешана с зерновыми отходами.
В результате указанных действий было сокрыто 85 центнеров проса, 9 центнеров пшеницы, 7 центнеров ржи, а также 27 центнеров пшеничных отходов, содержащих 50% качественного зерна, из которых 15 центнеров впоследствии пришли в непригодное для использования состояние.
По состоянию на 1 декабря 1942 г. выполнение плана хлебосдачи по данному колхозу составило 38%. Кроме того, к указанной дате оставалось не обмолочено зерно различных сельскохозяйственных культур, произраставших на площади 180 гектаров4.
Т., занимавший должность бригадира огороднической бригады колхоза «Красный пекарь», используя бесконтрольность со стороны председателя колхоза и отсутствие надлежащей охраны тока, систематически совершал хищения мака. В результате обыска, проведенного по месту жительства Т., было обнаружено и конфисковано 123 килограмма мака. На основании собранных доказательств Т. был признан виновным и приговорен к двум годам лишения свободы5.
При анализе причин указанных преступлений выявляется комплекс факторов, способствовавших их совершению. Среди них – недостаточный контроль за распределением, учетом и сохранностью зерна со стороны председателей колхозов, а также слабая организация охраны складов и колхозных токов. Усугубляющим обстоятельством являлось участие в хищениях бригадиров колхозных бригад, в чьи прямые обязанности входил учет и обеспечение сохранности колхозного зерна, что свидетельствует о систематических нарушениях и злоупотреблении доверием.
Согласно статистическим данным по Алтайскому краю только на 10 декабря 1942 г. за саботаж сдачи зернопоставок государству были осуждены 97 председателей колхозов, 47 бригадиров и 47 колхозников, за порчу хлеба – 25 председателей колхозов и 45 бригадиров, за хищение хлеба – 10 председателей колхозов, 17 бригадиров, 597 колхозников и 1 счетовод, за перерасход хлеба внутри колхоза – 91 председатель колхоза, за незаконную засыпку семян – 3 председателя колхозов и 4 бригадира1.
Несмотря на решительные меры по пресечению преступлений в аграрной сфере, увеличение нагрузки на правоохранительные органы и необходимость оперативного реагирования на возникающие нарушения привели к возрастанию числа процессуальных ошибок, допускаемых в ходе оперативно-следственных мероприятий.
Примером тому может служить дело председателя колхоза «Майское утро» Ш., вступившего в должность в сентябре. Ему инкриминировался перерасход зернового фонда на 3% на внутрихозяйственные нужды, а также невыполнение плана хлебопоставок государству. Однако в ходе следствия вина Ш. не была подтверждена2, а его показания должным образом не проверены, что ставит под сомнение законность и обоснованность предъявленных обвинений. Данный случай иллюстрирует потенциальные риски, связанные с упрощением процессуальных норм и формальным подходом к расследованию в условиях чрезвычайной ситуации.
В сложившихся условиях прокуратура Алтайского края акцентировала внимание сотрудников правоохранительных органов на недопустимости необоснованного привлечения к уголовной ответственности председателей колхозов и совхозов. Данная мера была обусловлена необходимостью сохранения кадрового потенциала в сельскохозяйственном секторе экономики.
Несмотря на указанные директивы, в правоприменительной практике имели место случаи необоснованного преследования должностных лиц колхозов и совхозов. В частности, был зафиксирован случай получения гражданкой Э., занимавшей должность председателя колхоза «АЙФ-БАТ», 10 центнеров зерна без надлежащего оформления соответствующей документации. Участковым уполномоченным милиции М. было произведено следственное действие (обыска жилого помещения, принадлежащего Э.) без предварительной проверки обстоятельств и возбуждения уголовного дела. В ходе обыска были изъяты предметы личного пользования (полушубок, валенки, пальто), не имеющие отношения к расследуемому деянию.
При последующей проверке финансово-хозяйственной документации колхоза «АЙФ-БАТ» было установлено наличие долговых обязательств перед Э. и членами ее семьи, возникших в 1941 г., в размере 23 центнеров зерна. Получение Э. 10 центнеров зерна рассматривалось как частичное погашение указанной задолженности и не содержало признаков нарушения действующих нормативных актов3.
В целях предотвращения принятия необоснованных решений о возбуждении уголовных дел в отношении председателей колхозов и совхозов прокурором Алтайского края было издано распоряжение, ограничивающее полномочия помощников прокуроров в части проверки материалов, связанных с возбуждением уголовных дел в отношении указанных должностных лиц. Персональная ответственность за проверку соответствующих материалов была возложена на районных прокуроров4.
Несомненно, в период войны, помимо рассмотренных правонарушений, подрывающих обороноспособность, а также злоупотреблений в аграрной сфере и системе снабжения, встречались и другие виды должностных преступлений, такие как халатность на промышленных объектах, превышение служебных полномочий в экономической сфере, в органах охраны правопорядка и т.д. Несмотря на то, что эти виды преступлений не имели такого широкого распространения, как злоупотребления в сельском хозяйстве и распределении ресурсов, правоохранительные органы на протяжении всей войны неуклонно и успешно боролись с ними. Пресечение этих преступлений, даже при их относительно меньшем масштабе, являлось важным фактором в обеспечении устойчивой работы тыла, поддержании законности и правопорядка, а также укреплении оборонного потенциала страны.
В заключение необходимо подчеркнуть, что борьба с должностными преступлени- ями в годы Великой Отечественной войны представляла собой не просто кампанию по пресечению отдельных нарушений закона, а являлась неотъемлемой частью стратегии выживания и победы Советского Союза. Эффективное противодействие коррупции и злоупотреблениям властью позволило мобилизовать все ресурсы страны, обеспечить бесперебойное снабжение фронта и тыла, поддержать моральный дух армии и населения и в конечном итоге внести весомый вклад в разгром фашистской Германии. Опыт борьбы с должностными преступлениями в годы войны остается актуальным и сегодня, напоминая о необходимости бескомпромиссного противодействия коррупции и злоупотреблениям властью в любых условиях.