Деятельность уполномоченных Совета по делам религий в национальных автономиях во второй половине 1960-х – первой половине 1980-х гг. (на примере Бурятской АССР)

DOI:

Цитирование. Дашковский П. К., Траудт Е. А. Деятельность уполномоченных Совета по делам религий в национальных автономиях во второй половине 1960-х – первой половине 1980-х гг. (на примере Бурятской АССР) // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 4, История. Регионоведение. Международные отношения. – 2025. – Т. 30, № 5. – С. 140–152. – DOI:

Введение. В последние годы среди ученых наметился повышенный интерес к истории государственно-конфессиональных отношений в СССР. Во-первых, это связано с рассекречиванием различных архивных документов и возможностью более объективно оценить происходившие исторические процессы. Во-вторых, важность изучения данного периода обусловлена необходимостью учета исторического опыта взаимодействия органов государственной власти и конфессиональных институтов.

Советский Союз имел сложное административно-территориальное устройство. Особое место в этой системе занимали разного уровня национальные автономии [16, с. 147– 222]. В таких административно-территориальных единицах при реализации государственно-конфессиональной политики, кроме религиозных процессов, необходимо было учитывать еще и этнический фактор. Несмотря на интерес исследователей к истории советской государственно-конфессиональной политики, многие регионы СССР остались либо совсем неизученными в данном аспекте, либо рассмотрены по отдельным направлениям или периодам ее реализации. Основным проводником государственно-конфессиональной политики в регионах СССР являлся институт уполномоченных Совета по делам религии при Совете Министров СССР (далее – СМ СССР).

Проблематика деятельности уполномоченного Совета по делам религий при СМ СССР в отношении религиозных объединений православных и буддистов Бурятской АССР частично рассматривалась в работах В.М. Митыпо-ва [20], И.С. Цыремпиловой [36]. В другой работе И.С. Цыремпиловой (в соавторстве с Ю.Г. Злыгостевой) упор сделан на описание периода становления института уполномоченного Совета по делам религии при СМ СССР в Забайкальском крае в 1940-е гг. и лишь косвенно затрагивается вопрос о развитии данного органа в Бурятской АССР [37].

В данной статье предпринята попытка рассмотрения деятельности уполномоченного Совета по делам религии при СМ СССР по Бурятской АССР и его влияния на проводимую государственно-конфессиональную политику в регионе, начиная с середины 1960-х гг. и заканчивая первой половиной 1980-х годов.

Выбранный период характеризуется изменением курса вероисповедной политики в СССР в период так называемого «позднего социализма» в сторону отхода от политики Н.С. Хрущева и поиска более конструктивных форм взаимодействия органов власти и религиозных институтов при сохранении государственного контроля за последними [1; 3; 10; 12; и др.].

Методы и материалы. Источниковую базу исследования составили архивные материалы, представленные в Государственном архиве Республики Бурятия (далее – ГАРБ) и Государственном архиве Российской Федерации (далее – ГА РФ). В ГАРБ нами изучен фонд Р-1857 (Уполномоченный Совета по делам религий при СМ СССР по Бурятской АССР (1946–1990 гг.)). Общее количество рассмотренных дел – 61. В ГА РФ проанализирован фонд Р6991 (Совет по делам религий при Совете Министров СССР. 1943–1991 гг.), опись 6 (Совет по делам религий при СМ СССР. 1966–1991). Общее количество изученных нами дел – 55.

При подготовке статьи использовались проблемно-хронологический метод и системный подход. Это позволило рассмотреть организацию религиозных объединений и их отношения с государством в период «позднего социализма».

Становление института уполномоченных Совета по делам религий при Совете Министров СССР в Бурятии. Вероисповедная политика в рассматриваемый временной отрезок проводилась более конструктивно и продуманно по сравнению с предыдущим периодом – под руководством страной Н.С. Хрущева, однако не стала полностью однородной и либеральной [3, с. 20; 23, с. 34]. В 1965 г. для консолидации усилий по антирелигиозной пропаганде и контролю за религиозными объединениями на базе Совета по делам Русской православной церкви и Совета по делам религиозных культов при Совете Министров СССР был создан новый орган – Совет по делам религий при Совете Министров СССР (далее – СПДР при СМ СССР) [33].

Период «позднего социализма» (вторая половина 1960-х – первая половина 1980-х гг.) в целом отличается относительной стабильностью во всех сферах общества, что нашло отражение и в системе государственно-кон- фессиональных отношений [21, с. 5]. Правовые акты, обладающие высшей юридической силой (конституции СССР и Бурятской АССР), закрепляли положения о светском характере Советского Союза, а также о свободе вероисповедания и совести и возможности вести антирелигиозную пропаганду. Конституционные нормы, которые касались религиозной сферы в обществе, носили декларированный характер и в правоприменительной практике серьезного значения не имели.

Как и во всех административно-территориальных единицах СССР, в Бурятской АССР к середине 1960-х гг. сложилась стройная система контроля за религиозными объединениями, так как политика в данном регионе осуществлялась согласно советским атеистическим принципам. Проводниками государственно-конфессиональной политики стали уполномоченные СПДР при СМ СССР. В Бурятии на протяжении периода второй половины 1960-х – первой половины 1980-х гг. эту должность занимали Д.Б. Очиржапов (начало 1960-х – 1976 г.), В.А. Сахьянов (1976– 1984 гг.) и А.Б. Раднаев (1984–1986 гг.). Деятельность уполномоченных СПДР при СМ СССР основывалась на Положении о Совете по делам религий при Совете Министров СССР (1966 г.). Данный документ предусматривал осуществление контроля за соблюдением законодательства о религиозных культах со стороны религиозных объединений и служителей культа, информирование Совета о деятельности религиозных объединений в вверенной административно-территориальной единице, а также рассмотрение заявлений и жалоб, связанных с религиозными вопросами [9, с. 7].

В период второй половины 1960-х – первой половины 1980-х гг. религиозный ландшафт Бурятии претерпевал некоторые изменения. В 1945–1946 гг. регистрацию получают православное и буддийское религиозные объединения. В 1978 г. было зарегистрировано религиозное объединение евангельских христиан-баптистов г. Улан-Удэ [29, л. 23], которое до этого момента пыталось добиться присвоения легального статуса, однако получало отказ. В качестве незарегистрированных групп в отчетах уполномоченных Совета по делам религий при СМ СССР по Бурятской АССР фигурировали представители адвентистов седьмого дня [8], пятидесятников [15, л. 10], старообрядцев [7, л. 4, 8, 14] и Свидетелей Иеговы * [15, л. 10]. Данные религиозные группы получат официальную регистрацию только в период окончательной либерализации вероисповедной политики (1990-е гг.). Протестантские деноминации в Бурятской АССР не вступали в открытую конфронтацию с властями, а их регистрация не происходила по причине недостаточного количества членов групп или неполного соблюдения ими советского законодательства о религиозных культах.

Должность уполномоченного СПДР при СМ СССР предполагала взаимодействие с исполнительными и партийными органами власти административно-территориального субъекта страны. Взаимодействие уполномоченных СПДР при СМ СССР по Бурятской АССР осуществлялось в основном с Советом Министров Бурятской АССР и касалось предоставления копий отчетной документации и обсуждения вопросов регистрации религиозных общин на территории Бурятской АССР.

В информационно-статистических отчетах уполномоченного СПДР при СМ СССР по Бурятской АССР, как правило, указывались статистика зарегистрированных и незарегистрированных религиозных объединений в регионе, а также их финансовая деятельность. Для уполномоченных СПДР при СМ СССР по Бурятской АССР характерна сдача таких документов в срок. Информация, предоставляемая в Совет по делам религий при СМ СССР, поступала в достаточно полной и исчерпывающей форме, чего не скажешь, например, о соседнем регионе – Читинской области, где отчетная документация о деятельности религиозных объединений в регионе могла не поступать в течение нескольких лет [6].

Деятельность уполномоченных СПДР при СМ СССР по Бурятской АССР по контролю за религиозными объединениями в период «позднего социализма». В информа- ционном отчете уполномоченного СПДР при СМ СССР по Бурятской АССР за 1964 г. Д.Б. Очиржапов сообщал, что в г. Улан-Удэ действовало всего одно зарегистрированное религиозное объединение – Вознесенская церковь. С 1961 г. в отношении клира и прихожан Вознесенской церкви начинают применяться положения постановления СМ СССР «Об усилении контроля за деятельностью церкви» (1961 г.), которые предполагали отход от всех нормативно-правовых актов, принятых в период Великой Отечественной войны. В связи с этим священнослужителям запрещалось выезжать за пределы г. Улан-Удэ в праздничные дни, а обряды крещения детей необходимо было проводить только в присутствии родителей с их письменного согласия [13, л. 5–6]. Такие, в определенной степени дискриминационные, мероприятия негативно влияли на религиозную жизнь Вознесенской церкви г. Улан-Удэ. Однако служители должны были соглашаться с существующими условиями, чтобы поддерживать православную общину.

Подобная деятельность уполномоченных СПДР при СМ СССР характерна и для других регионов Советского Союза с идентичным статусом автономности [12, с. 115]. В Бурятской АССР на протяжении периода «позднего социализма» открытых конфликтов между зарегистрированными представителями служителей культа и государством не наблюдалось, чего не скажешь, например, о Калмыцкой АССР, где разногласия были связаны с отстранением клира от управления православным приходом [1, с. 224].

Религиозное объединение буддистов Бурятии было представлено верующими, которые кооперировались вокруг Иволгинского дацана, находящегося в ведении Центрального духовного управления буддистов СССР (далее – ЦДУБ СССР). Сам ЦДУБ СССР, помимо Иволгинского дацана, распространял свою деятельность и на Агинский дацан, который находился в соседней – Читинской области. Данные религиозные объединения буддистов останутся единственными легально действующими на территории СССР вплоть до конца 1980-х годов. На момент 1966 г. в Иволгинс-ком дацане служило 28 зарегистрированных лам, совершивших за указанный год 6 больших коллективных молебствий, которые посетило 5 550 человек. Общая сумма пожертвований от верующих в этот год составила 173,5 тыс. рублей [14, л. 1–2]. К 1985 г. доходность Иволгинского дацана существенно выросла (рост в 4,7 раза), составив 520,6 тыс. руб. [35, л. 27]. Тенденция к расширению финансовой деятельности Иволгинского дацана связана с многочисленными приездами иностранных буддийских делегаций, в ходе которых значительно увеличивалось как число посещений дацанов, так и сумма пожертвований от верующих (табл. 1).

Увеличение финансовой деятельности характерно и для Вознесенской церкви г. Улан-Удэ. Если в 1966 г. поступления православной церкви составляли 66,4 тыс. руб. [14, л. 14], то в 1984 г. его прибыль составила 167 тыс. руб. [35, л. 27]. Основная часть поступлений православного религиозного объединения, как правило, была связана с продажей предметов культа и религиозной литературы, тогда как Иволгинский дацан в основном получал доходы от совершения обрядов. Меньшую долю в доходности указанных религиозных объединениях составляли добровольные пожертвования (см. табл. 1, 2).

Таблица 1. Сведения о доходах Иволгинского дацана во второй половине 1960-х – первой половине 1980-х гг., тыс. руб.

Table 1. Information on the income of the Ivolginsky Datsan in the second half of the 1960s – first half of the 1980s, thousand rubles

Категория дохода	Отчетный год
	1966	1970	1973	1976	1980	1982	1984
Общая доходность буддийской организации	173,5	190,8	280,3	432,3	446,5	503,2	520,6
В том числе: – от исполнения обрядов	11,0	178,1	67,3	246,2	439,4	497,9	502,6
– добровольные пожертвования	1,4	12,7	178,1	186,1	7,1	5,3	16,5

Примечание. Составлено по: ГАРБ. Ф. Р-1857. Оп. 1; ГА РФ. Ф. Р6991. Оп. 6.

В 1978 г. в Бурятии официальную регистрацию получила община евангельских христиан-баптистов (далее – ЕХБ). Численность религиозного объединения на протяжении 1978– 1984 гг. была небольшой, варьируясь в количестве 12–14 человек. Финансовая деятельность данного религиозного объединения аккумулировала в себе гораздо меньше средств, чем православное и буддийское религиозные объединения. В 1978 г. траты религиозного объединения баптистов г. Улан-Удэ составили 116 руб., бóльшая часть из которых была потрачена на содержание молитвенного здания и покупку предметов культа и религиозной литературы [29]. В 1984 г. расходы баптистов г. Улан-Удэ составили уже 428,12 руб., демонстрируя рост по сравнению с 1978 г. в 3,6 раза [35, л. 28].

Необходимо сделать некоторую оговорку, касающуюся того, что статистические данные в период «позднего социализма» не во всех случаях можно считать полностью достоверными. Многие уполномоченные СПДР при СМ СССР могли намеренно занижать данные статистики, чтобы показать уменьшение степени религиозности населения и успешность проведения атеистической политики для вышестоящих государственных органов, осуществлявших государственно-конфессиональную политику [2, с. 37; 10, с. 204; 12, с. 114–115].

Особое внимание уполномоченные СПДР при СМ СССР по Бурятской АССР уделяли курированию незарегистрированных религиозных групп в регионе. Нелегальные служители культа и религиозные объединения, по мнению государственных и партийных органов, повышали количество религиозных людей и разлагали советское общество. С 1970 г. в инфор- мационных отчетах уполномоченного СПДР при СМ СССР по Бурятской АССР начинает фигурировать незарегистрированное религиозное общество адвентистов седьмого дня. В период с 1970 по 1985 г. эта религиозная группа неоднократно подавала документы с просьбой о регистрации, но все их прошения были отвергнуты из-за того, что их глава не соблюдал советское законодательство о религиозных культах [8]. Отметим, что органы власти часто под подобными предлогами не регистрировали религиозные объединения протестантской направленности, опасаясь расширения их миссионерской деятельности [1, с. 244].

Уполномоченный СПДР при СМ СССР по Бурятской АССР осуществлял контроль за незаконной проповеднической деятельностью. Так, в 1983 г. молодые верующие евангельских христиан-баптистов приехали в г. Улан-Удэ из г. Иркутска, взяв с собой разную религиозную литературу, в том числе 2 брошюры издательства «Христианин». Этот случай вызвал большой резонанс, так как в ходе контактов уполномоченного СПДР при СМ СССР по Бурятской АССР с коллегой из Иркутской области выяснилось, что среди проповедников оказался младший брат действующего старшего пресвитера по Восточной Сибири И.С. Толмачева, который счел данную поездку законной. После этого с ним была проведена беседа главным пресвитером ЕХБ в РСФСР о недопущении нарушений законодательства о религиозных культах и недостатках в его работе [27, л. 14–15].

В 1972 г. Д.Б. Очиржапов принимал активное участие в так называемом «процессе Дан-дарона», когда известного духовного учителя и

Таблица 2. Финансовые поступления Вознесенской церкви г. Улан-Удэ во второй половине 1960-х – первой половине 1980-х гг., тыс. руб.

Table 2. Financial receipts of the Ascension Church in Ulan-Ude in the second half of the 1960s – first half of the 1980s, thousand rubles

Категория дохода	Отчетный год
	1966	1970	1976	1980	1982	1984
Всего	66,4	93,9	106,0	156,0	167,0	167,0
В том числе: – от исполнения обрядов	11,0	11,8	15,1	11,0	22,0	10,7
– от продаж свечей	43,5	65,6	72,8	Н/д	Н/д	Н/д
– от продажи других предметов культа	10,5	14,2	14,1	123,0	131,0	151,0
– добровольных пожертвований	1,4	1,8	2,9	6,7	8,8	5,7

Примечание. Составлено по: ГА РФ. Ф. Р6991. Оп. 6.

ученого Б.Д. Дандарона признали виновным в «организации буддийской секты». Уполномоченный Совета по делам религии при СМ СССР по Бурятской АССР участвовал в расследовании данной ситуации и в обвинении А.И. Железнова, Ю.К. Лаврова, Д. Бут-куса и В.М. Монтлевича. В результате следствия вина всех участников группы была доказана, однако во время судебно-психиатрической экспедиции их признали душевнобольными и отправили в места психиатрического лечения. Д.Б. Очиржапов видел корни учения Б.Д. Дандарона в тантризме, связывая его с первобытной идеологией. Кроме того, он считал, что в группе Дандарона извращен обряд «Сокшиды», так как там используются алкогольные напитки и т. д. [19, л. 169–172].

Уполномоченным СПДР при СМ СССР для более полного анализа религиозной обстановки в регионе нужно было налаживать связи и вести беседы со служителями культа для контролирования направления их деятельности. В частности, уполномоченные СПДР при СМ СССР по Бурятской АССР Д.Б. Очиржа-пов и В.А. Сахьянов поддерживали устойчивые отношения с главой ЦДУБ СССР Пандито Хам-бо-ламой Ж.-Д. Гомбоевым. Взаимодействие касалось написания характеристик для его перерегистрации и выездов за рубеж, а также награждений за активную международную и общественно-политическую деятельность [17, л. 4, 6, 42]. Активное взаимодействие уполномоченных со священнослужителями, а иногда и верующими, характерно и для других регионов, в том числе национальных автономий [11, с. 29].

В свете стремительно расширяющихся международных связей ЦДУБ СССР, которое принимало активное участие в миротворческих организациях [18], уполномоченному СПДР при СМ СССР по Бурятской АССР приходилось выстраивать отношения со многими зарубежными деятелями. В основном он выступал посредником между религиозными деятелями и СПДР при СМ СССР в вопросах приема иностранных делегаций на территории Бурятии, а также утверждал списки советских представителей, которые выезжали за рубеж для посещения различных конференций. Вместе с этим уполномоченный СПДР при СМ СССР по Бурятской АССР занимался подбором и курированием абитуриентов для обу- чения в буддийском институте, который был открыт в 1970 г. в Улан-Баторе (Монгольская Народная Республика) [24, л. 10–11].

Деятельность уполномоченных СПДР при СМ СССР по Бурятской АССР по работе с гражданами. Важным направлением деятельности уполномоченного СПДР при СМ СССР было участие в различных атеистических мероприятиях для борьбы с религиозностью советского населения и их проведение. Одним из примеров такой работы является подготовка брошюры «Религиозные пережитки бурятского населения и пути их преодоления» [13, л. 2]. Как можно заключить из анализа архивных документов, уполномоченные СПДР при СМ СССР по Бурятской АССР принимали активное участие в антирелигиозной работе, в том числе составляя атеистические и информационные тексты. Так, например, Д.Б. Очиржапо-ву принадлежат статьи «Религия и закон» (в соавторстве с В.П. Мотицким) и «Советское законодательство о религиозных культах» [34, л. 1–14, 55–63]. Уполномоченные СПДР при СМ СССР выполняли важную задачу, связанную с мониторингом мнений. В 1977 г. уполномоченному СПДР при СМ СССР по Бурятской АССР необходимо было собрать мнения зарегистрированных служителей культа и персонала религиозных объединений по поводу проекта новой Конституции СССР. В.А. Сахьянов провел опрос лам и сотрудников Иволгинского дацана, а также клира и персонала Вознесенской церкви. В целом священнослужители и работники религиозных объединений высказались положительно о проекте новой Конституции как «полностью отвечающей интересам советского народа», акцентируя внимание на том, что ст. 52 «обеспечивает полную свободу совести верующих» [24, л. 20–22].

Схожие направления деятельности уполномоченных СПДР при СМ СССР были характерны для других регионов СССР. В Алтайском крае уполномоченный СПДР при СМ СССР принимал участие в проведение научно-практической конференции «Проблемы повышения эффективности атеистического воспитания населения в свете решений XX съезда КПСС» в декабре 1977 г. [4, с. 105].

Необходимо отметить, что во второй половине 1960-х гг. в Бурятии использовались методы сдерживания религиозности населения, характерные для модели вероисповедной политики периода Н.С. Хрущева, которая была направлена на ослабление влияния церкви и упрочнение атеистического мировоззрения посредством закрытия религиозных объединений. Данные мероприятия закономерно приводили к ответной реакции верующих, которые были не согласны с данными решениями. В качестве примера можно привести несколько случаев. В 1966 г. Совет Министров Бурятской АССР отказал в передаче здания Гусиноозерского дацана в собственность ЦДУБ СССР [31, л. 1]. Ранее, в 1964 г., было отказано группе верующих старообрядцев в возобновлении деятельности Ново-Загановской церкви, которая была закрыта годом ранее. В качестве главного аргумента для невозможности открытия послужило то, что заявления о прошении открытия подавали лишь «несколько фанатиков-стариков», тогда как основная масса верующих этого не делала [13, л. 1]. Похожие мероприятия по недопущению распространения сети православных церквей на начальном этапе брежневского руководства принимались уполномоченными и в других регионах СССР [22, с. 245; 32, с. 28–30].

Обязанностью уполномоченного СПДР при СМ СССР было также рассмотрение различных писем от граждан, касающихся религиозной сферы. В этом отношении особо стоит обратить внимание на череду просьб православных верующих г. Кяхта. Религиозное объединение г. Кяхта вокруг Успенской церкви в 1962 г. было лишено легального статуса, а само здание было передано под общественные нужды. На протяжении 1960-х гг. инициативная группа православных верующих г. Кяхты писала обращения о возврате религиозному объединению легального статуса на имя Совета Министров Бурятской АССР, а также уполномоченного СПДР при СМ СССР по Бурятской АССР, но либо получала отрицательный ответ без объяснения причин таковых решений, либо не получала ответа вовсе [28, л. 15]. В 1970– 1980-х гг. обращения верующих также поступали, однако теперь они касались разрешения покупки дома под религиозные нужды. На это верующие также получили отказ. Причиной такому решению стало то, что жители г. Кяхта испытывали острую нужду в жилье, а в доме, который просили верующие, жила семья из 6 человек [28, л. 27–34].

В 1981 г. В.А. Сахьянову поступило письмо от 20 православных верующих г. Закаменска с просьбой приобрести молитвенный дом и прислать священника для исполнения религиозных обрядов. После получения письма собралась проверка, на которой обнаружилось, что некоторых из подписавшихся на момент отправки не было на территории Бурятской АССР, а часть людей из данной группы не имела представления о письме или вообще отказалась от своей подписи, говоря, что они не нуждаются в молитвенном доме и священнослужителе. Именно поэтому данная религиозная группа не достигла своих требований и получила отрицательный ответ [26, л. 3–17].

Одним из направлений деятельности уполномоченного СПДР при СМ СССР было взаимодействие с комиссиями содействия по соблюдению законодательства о религиозных культах. Такие органы, в том числе в Бурятии, были учреждены для регулирования деятельности религиозных объединений во второй половине 1960-х гг. и создавались при аймачных (районных) исполнительных комитетах. Комиссии содействия по соблюдению законодательства о религиозных культах, работая на гражданских началах, стали по сути автономными антирелигиозными учреждениями со своими обязанностями, правами и задачами. Главной целью данных организаций стало оказание помощи исполкомам Советов народных депутатов в осуществлении контроля за соблюдением Конституции СССР, Конституции РСФСР и, в частности, Конституции Бурятской АССР, гарантирующих свободу совести. Другая задача заключалась в том, чтобы использование гражданами свободы совести не наносило ущерба интересам общества и государства, правам других граждан, а также чтобы не нарушались права верующих и религиозных объединений, не допускалось незаконное вмешательство в их каноническую деятельность. Отчетную документацию комиссии содействия по соблюдению законодательства о религиозных культах предоставляли уполномоченному СПДР по Бурятской АССР, чтобы он получал более полную картину религиозности населения в каждом отдельно взятом аймаке. В то же время следует отметить слабую результативность в деятельности указанных комиссий. Причиной выступали различные проблемы на местах, бóльшая часть из которых была связана с низкой кадровой квалификации [5]. Схожие данные по низкой результативности комиссий содействия по соблюдению законодательства о религиозных культах наблюдались и в других регионах СССР [30, с. 264–265]. Именно по этой причине уполномоченному СПДР при СМ СССР по Бурятской АССР периодически приходилось вмешиваться в их деятельность. В 1979 г. после очередной проверки В.А. Са-хьянов отметил, что комиссии имеют «смутное» представление о своих задачах и функциях. Организациям предписывалось вести качественный учет религиозности населения, применяя для этого сторонние данные, чаще привлекать милицию к решению задач, а также проводить больше научно-просветительской и атеистической работы [25, л. 30–31].

Заключение. Таким образом, институт уполномоченного СПДР при СМ СССР являлся основным проводником государственно-конфессиональной политики в регионах страны, в том числе в Бурятии. В целом деятельность уполномоченных СПДР при СМ СССР по Бурятской АССР в период «позднего социализма» можно назвать довольно активной и последовательной. Находившимся на этом посту чиновникам была присуща разноплановость работы, включающая как составление отчетов по религиозной ситуации в регионе и работу с жалобами верующих, так и участие во всесоюзных семинарах, касающихся реализации государственно-конфессиональной политики. Вместе с тем институт уполномоченных СПДР при СМ СССР предполагал быстрое реагирование на чрезвычайные ситуации, которые связывались с осуществлением вероисповедной политики в вверенной им административно-территориальной единице. Основываясь на рассмотренных архивных материалах, можно заключить, что административный контроль за религией, осуществляемый уполномоченными СПДР при СМ СССР по Бурятской АССР, незначительно повлиял на изменение религиозной ситуации в регионе. Отчеты уполномоченных СПДР при СМ СССР по Бурятской АССР показывают скачкообразные результаты по основной обрядности, данные по которым изменялись в бóльшую или меньшую сторону за несколько лет. Доходность всех религиозных объединений при этом постепенно возрастала.