Девиация как средство выдвижения в художественном тексте

В работах лингвистов в нашей стране и за рубежом постоянно поднимаются проблемы отклонения от правил, норм и шаблонов, но они обычно сопровождаются рассмотрением других вопросов. Тем не менее, изучение подобных отклонений как самостоятельного явления важно, так как они могут играть существенную роль в процессе смысловой организации текста. Безусловно, языковая девиация проявляется не только в художественной речи – отклонения от нормы можно также встретить в различных сферах функционирования языка таких как, например, реклама, тексты в медиа и т.д. Однако, актуализация девиации во всём её разнообразии и специфике происходит именно в художественном тексте.

Заслуга в разработке теории девиаций принадлежит английскому лингвист Джеффри Личу. На материале анализа художественного текста он выделил два основных механизма языкового выдвижения – языковую девиацию и параллелизм [10]. Выдвижение вмещает в себя следующие типы девиаций: лексическую, грамматическую, фонологическую, графическую, семантическую, диалектную, девиацию регистра и исторического периода [10]. Именно такой порядок выделения девиаций по типам неслучаен: Лич – сторонник выделения не двух ключевых компонентов языка (формы и значения), а трёх – реализации, формы и семантики.

При описании типов девиации Лич учитывает и те, что были выделены в работах С. Левина: статистическая и детерминированная [12], внутренняя и внешняя [13]. В своих более поздних исследованиях учёный упоминает три типа девиации применительно к художественному тексту – первичная (отклонение от норм языка в целом); вторичная (отклонение от норм художественной композиции, «поэтических канонов» – она же условная девиация или обманутое ожидание ); третичная (отклонение от норм самого текста) [11].

Языковая девиация имеет как лингвистическую, так и экстралингвистическую природу, так как основана на отклонении от языковой нормы, определяющейся особенностями структуры языка и социокультурными условиями.

Концепция « выдвижения » в области лингвистики и её ещё более широкое использование в современных лингвистических и стилистических исследованиях в области дискурса и текста, как в целом признают ученые, впервые появляется в работах представителей Пражского лингвистического кружка Я. Мукаржовского и

Б. Гавранка [4]. Однако, до нас термин “ aktualisace ” (`актуализация`) дошёл в виде “ foregrounding ”, (`выдвижение`) в переводе работ Мукаржовского П. Гарвиным [14]. Причину именно такого перевода можно трактовать следующим образом: большинство родственных и неродственных языков обладают универсальной терминологией, и Гарвин в процессе интерпретации действовал согласно интернациональному характеру лексемы, а понятие «актуализация», введённое Балли, является в таком случае омонимом и означает процесса перехода от языка к речи [3]. Бельгийский лингвист и литературовед Вилли ван Пир в своей докторской диссертации исследовал основы изучения стилистической теории выдвижения (теоретические и эмпирические), а также разработал и обосновал её стилистический статус [16].

В имеющихся на сегодня научных трудах «выдвижение» характеризуется как:

• 1.    «…способы формальной организации текста, фокусирующие внимание читателя на определенных элементах сообщения и устанавливающие семантически релевантные отношения между элементами одного уровня или чаще разных уровней» [1: 99],

• 2.    «категория текста, отождествляемая с риторическим подчеркиванием информации» [6: 21; 10],

• 3.    «концепт, характеризующий важность помещения на первый (передний) план по своей значимости той или иной языковой формы, которая выступает в качестве поискового стимула, или “ключа” в процессах языковой обработки информации» [6: 21],

• 4.    мотивированное коммуникативное выделение [9],

• 5.    неестественная выделенность [15].

Дефиниция «выдвижения», предложенная американским лингвистом Ч. Филлмором, в рамках этого исследования оказывается стержневой. Важным в определении выдвижения является его лингвокогнитивная суть, которая выражается в операции, осуществляемой языковой личностью в процессе дискурсивной деятельности и в соответствии с интенциями этой личности. Именно языковая личность решает, какая информация наиболее значима для адресата, и выдвигает её на передний план, либо использует другие лингвориторические способы, таким образом актуализируя данную информацию. Из этого следует, что выдвижение – одна из характеристик, принадлежащая когнитивному стилю языковой личности.

Выделение языковой девиации в качестве отдельной разновидности стилистического явления выдвижения приобретает особый смысл в рамках размещения её в более широкий эстетический контекст. Для достижения этой цели достаточно продемонстрировать тесную связь девиации с принципом выдвижения.

Рассмотрим, как может действовать данная теория, на примере рассказа Дж. Сэлинджера “A Perfect Day for Bananafish”. Действие рассказа происходит на курорте во Флориде, где останавливаются на отдых герои – Симор Гласс, его жена Мюриэль и маленькая девочка Сибилла Карпентер, с которой Симор знакомится на пляже. Повествование ведётся от третьего лица. Первоочередного внимания заслуживает слово “ bananafish ”, которое автор «выдвигает» следующими способами:

• •    помещение в «сильном месте» рассказа (заголовке), делая таким образом особый акцент на нём;

• •    повторение слова 8 раз на протяжении всего повествования.

Симор рассказывает малышке Сибилле историю о «рыбках-бананках», чья судьба очень трагична – наевшись бананов, они застревали в банановой пещере и умирали. Помимо мнения о том, что главный герой на самом деле повествует о своей жизни, сравнивая себя с застрявшей рыбой, а брак – с безвыходной пещерой, есть более оригинальная идея Ирины Галинской. Этот автор исследует в своих книгах загадки произведений различных авторов и интерпретирует рассказы Сэлинджера сквозь призму индуизма. О «Рыбке-бананке» Галинская пишет следующее: «… не исключено, что анализируемая новелла содержит еще один смысловой суггестивный слой, но уже с сугубо американским колоритом. Ибо у слова “bananafish”, заполняющего собой, можно сказать, весь рассказ “Отличный день для банановой сельди”, в английском языке имеется свой собственный подтекст. Англоязычному читателю оно непременно напомнит о жаргонных словосочетаниях “to go banana”, “to get banana”, означающих `спятить, рехнуться`» [5].

Подобная интерпретация действительно не может быть исключена, так как главный герой рассказа Симор Гласс ведёт себя по словам его же тёщи странно, она откровенно считает его сумасшедшим, а в конце Симор и вовсе “…aimed the pistol, and fired a bullet through his right temple” [8: 39].

Онлайн-словарь «Urban Dictionary», специализирующийся на сленге, определяет слово “bananafish” так: “Something that seems like a good idea at the time, but turns out to be a terrible mistake”. Вероятно, под “mistake” имеется в виду несчастливый брак Симора и Мюриель, которая “…may be in any one of a thousand places. At the hairdresser's. Having her hair dyed mink. Or making dolls for poor children, in her room” [8: 35]. Симор недоволен женой и её интересами, он жалеет, что они вместе. Первостепенное значение имеет время, в которое происходят события повести – 1948 год, за спиной Симора – пройденная Вторая мировая война. Его поступок в конце и многие другие действия, а также косвенные признаки, указывающие на ненормальность, могут говорить о его психической неустойчивости как результате влияния фронта. «Рыбка-бананка» подобным образом ставит в центр повествования внутренний конфликт героя и злободневный вопрос американского общества того времени – посттравматический синдром.

Семья Глассов не склонна к сквернословию – ни в длинном телефонном разговоре между Мюриель и её матерью, ни в общении Симора и Сибиллы не встречается ругательств. Но, оказавшись в замкнутом пространстве наедине с незнакомой женщиной, Симор начинает паниковать. В эпизоде, где Симор едет в лифте с одной проживающей в отеле, его речь в первые демонстрирует агрессию – Симор не понимает, почему женщина (“ Goddamned reason ”) смотрит на его ноги, и называет её “God-damned sneak”. Именно после этого злополучного разговора герой совершает самоубийство. Сэлинджер, выражая негативные эмоции через брань, позволяет понять, что давление общества сыграло роль в решении Симора уйти из жизни.

Развёрнутый анализ рассказа в «Словаре культуры XX века» производит Руднев. Он обращает внимание на постоянно присутствующий в рассказе мотив ног: постоянно упоминаются ноги Сибиллы, и разговор в лифте тоже концентрирует внимание на них. В США после Второй мировой войны резко вырос интерес к психоанализу. А в этой философии ноги – субститут половых органов. Симор не удовлетворён сексуальной жизнью с женой (Мюриэль читает журнал “Sex Is Fun – or Hell”) и больше интересуется маленькой девочкой. Банан в этой интерпретации – фаллический символ. Рассказ о рыбке-бананке – рассказ о сексе и смерти, Эросе и Танатосе, и это придаёт самоубийству логику [7].

Сэлинджер нагнетает обстановку ещё сильнее устами Мюриель. В разговоре с матерью она обмолвилась, что ещё одной особенностью поведения и без того странного мужа стало то, что теперь “…he calls me Miss Spiritual Tramp of 1948” [8: 29]. Перевести новое прозвище Мюриель можно как `Мисс Духовная Бомжиха 1948` , хотя слово “ tramp ” имеет также значение ` проститутка `. Чтобы понять, какой именно смысл вносит в это слово автор, обратимся к контексту взаимоотношений Симора и Мюриель ещё раз. Передача мыслей и чувств автора читателю происходит с большим разрывом во времени и пространстве, поэтому, помимо критики Симором натуры Мюриель, приведённой выше, упомянем также культурно-исторический контекст и социальный пример, повлиявшие на героиню. На период с 30-ые по 50-ые годы прошлого века пришёлся «Золотой век Голливуда», когда немые фильмы сменились озвучиваемыми, а «большая пятерка» (главные киностудии того времени) скупила лучшие кинотеатры и ангажировала ведущих деятелей искусства, став монополистами. Это – момент зарождения гламура, появления «звёзд» киноэкрана и традиции их почитания. Мюриель с удовольствием смотрит банальные голливудские фильмы, а взыскательный Симор их не выносит. Вместе со своей матерью она верит в магию психоанализа и заставляет Симора под видом основанной на науке терапии подвергаться бесцеремонным и унизительным допросам. Всё это противоречит мировоззрению Симора, который с ранних лет заявлял о себе как о великом поэте и философе [8: 16]. Духовный конфликт в паре выводится на первый план именно благодаря ругательству.

Самая юная героиня рассказа “A Perfect Day for Bananafish” Сибилла также наделена автором некоторыми особенностями. Фонетические девиации в её речи показывают, что девочка ещё совсем мала – например, вместо “airplane: девочка говорит “nairiplane” . Своего нового друга она зовёт “see more glass” вместо имени Симор Гласс ( Seymour Glass в оригинале), и такая детская интерпретация превращается в непонятную остальным фразу. Между тем передаётся идея Сэлинджера о самом герое: Симор действительно может “see more” «видеть больше», чем другие люди (об этой особенности героя говорилось ранее). Он понимает девочку, в то время как её матери не удаётся поддерживать общение с ней.

Обобщим вышесказанное, назвав встретившиеся в тексте повести выдвижения и их мотивацию:

• •    bananafish (`рыбка-бананка`) – ошибка, сумасшествие;

• •    God-damned / Goddamned (`чёртов`) – агрессия, паника, отчаяние;

• •    Miss Spiritual Tramp of 1948 (`Мисс Духовная Бомжиха 1948`) – отсутствие духовности, узколобость;

• •    nairiplane (`ариплан`) – небольшой возраст;

• •    see more glass (`семиглаз`) – небольшой возраст, более широкое мировоззрение.

Итак, первичное течение текста, нарушенное нестандартностью лексических единиц, создаёт возможности для переосмысливания заключенной в них информации. Из чего можно заключить – выдвижение «выполняет целый ряд смысловых функций, одной из которых является повышение экспрессивности» [1: 206]. Процесс восприятия происходит по схеме, состоящей из пяти компонентов, к толкованию которых в рамках интерпретации литературных произведений обращается И.В. Арнольд [2: 17]. Прокомментируем её с опорой на анализируемый рассказ “A Perfect Day for Bananafish”:

• 1)    Источник информации – окружающая писателя действительность. “A Perfect Day for Bananafish” был опубликован в 1948 году в американском еженедельнике “The New Yorker”. Действительность, описываемая в нём автором – будни послевоенных Штатов, в которых он сам существует на момент написания. Во многом судьба Симора перекликается с событиями в биографии Сэлинджера – тот участвовал в высадке десанта в Нормандии и битвах в Арденнах и Хюртгенском лесу, работал с военнопленными, принимал участие в освобождении концлагерей, пострадал от боевой психической травмы и потерпел неудачный брак.

• 2)    Передатчик – сам писатель. Он перерабатывает информацию, кодирует её и воссоздаёт действительность в художественных образах. Благодаря особой организации их структуры они способны воздействовать на волю, мысли и чувства читателя (изменять свойства других объектов). Особенности организации текста упоминаются ранее – фонетические, а также лексические девиации употребляются Сэлинджером на протяжении всего повествования.

• 3)    Канал передачи информации – литература: рассказ автора срывает завесу с умалчиваемых проблем общества и выявляет их ужасающие последствия.

• 4)    Приемник – тот, кто восстанавливает сообщение по сигналам, – читатель. Процесс восстановления нелёгок для современной аудитории, особенно неамериканцев. Для полного понимания сообщения необходимо знать его историкокультурный фон.

• 5)    Адресат – поскольку художественный текст предназначен не одному отдельному читателю, а обществу, то истинным адресатом сообщения является окружающая читателя общественная действительность, со всеми страницами истории послевоенной Америки [2: 38].

В результате анализа мы приходим к выводу, что девиации – как оставленные на виду улики на месте преступления, – определяют смысловые вехи и позволяют оптимизировать процесс понимания и интерпретации художественного текста.