Динамическая теория частей речи как отражение взаимодействия мышления, языка и коммуникации

Как известно, теория частей речи связана с классификационным аспектом представления лексической системы того или иного языка. При этом, по мнению Е. С. Кубряковой, «распределение слов если и не диктуется существующим положением дел в мире, то во всяком случае с ним вполне согласовано. Это значит также, что классификации в языке хранят в себе черты естественных классификаций» [2; 88].

Несомненно, исследователи видят в распределении слов по частям речи определенную концептуальную соотнесенность с предметами и явлениями действительности, которые отражаются и объективируются в содержании слов не зеркально, а с учетом того, что это отражение пропускается через сознание человека и, естественно, оказывается в нем преломленным, но не настолько, чтобы представить отраженную действительность в полностью искаженном виде. Поэтому по отношению к частям речи Е. С. Кубрякова предлагает термин «когнитивнодискурсивные категории». Она пишет: «Сталкиваясь с частями речи, мы сталкиваемся с особым речемыслительным феноменом, и если в одной части термина мы хотим подчеркнуть связанность частей речи с психическими, ментальными и познавательными процессами и в первую очередь – с определенными содержательными структурами знания, то другой частью термина мы хотим отразить созданность подобных структур для их дальнейшего участия в актах коммуникации». В синтезе начал (когнитивного и коммуникативного) отражены, по мнению Е. С. Кубряковой, те факторы, которые действовали в генезисе частей речи и которые считаются главными для характеристики всей языковой системы» [2; 13].

В настоящее время в дискуссиях и работах о частях речи русского языка мы имеем развитие теории, связанное не столько с объектом исследования, сколько с «поворотом внимания к разным сторонам объекта», когда «происходит замена объекта исследования предметом описания» [1; 134]. В нашей статье речь идет об описании частей речи русского языка с позиций динамического осмысления классификационной работы нашего сознания или мышления (в рамках данной статьи понятия «сознание» и «мышление» строго не разграничиваются, хотя исследовательская ценность и значимость их разграничения в аспекте взаимосвязи с языком нами осознается (см. [3; 18–32]). Мышление (сознание), связанное с работой человеческого мозга, осуществляет процесс номинации (обозначения, называния) предметов и явлений окружающего мира, когда они выделяются и закрепляются в жизнедеятельности человека с помощью языка. Естественно, чтобы отразить многообразие и разнообразие этого мира, мышление должно быть динамическим по своей природе, обрабатывая поступающий в мозг ин- формационный поток, отражающий познание действительности.

Итак, части речи как языковое явление не могут рассматриваться вне взаимодействия языка и мышления (сознания), поскольку они представлены такими единицами, как слова, которые признаются языковыми знаками. Но в этом случае мы не должны забывать о том, что есть слово и слово . Есть слово как своего рода аналог того объекта действительности, обозначением которого он является, и есть слово как единица языка, включенная в коммуникативный процесс.

В этом плане показательно отношение исследователей к статусу такой лексической группировки, как тематическая группа. Они отмечают экстралингвистическую направленность ее содержания и считают, что слова в ней оказываются своего рода «слепками», «фотографиями» тех или иных фрагментов действительности. Например, лексический состав тематической группы «Части человеческого тела» обусловлен физиологической организацией человека, строением его тела. И собственно языковых (лексикосемантических) закономерностей, позволяющих описать связи между словами в тематической группе, по существу нет [5; 62].

С этой точки зрения лексические значения, отражающие предметы и явления окружающего мира, оказываются его репрезентантами, имеющими аналоговую, логическую форму, содержание которой связано с отражением представлений и понятий об этих предметах и явлениях действительности. Лексические значения, будучи аналогами естественных объектов, в этом случае находятся как бы за пределами языка, за пределами слова как языковой единицы.

С другой стороны, лексические обозначения, сохраняя знания о действительности, оказываются тем способом передачи знаний о действительности, который имеет языковой характер, поскольку слова включаются в коммуникативный процесс, осуществляемый когнитивно-дискурсивным способом. Именно включение в коммуникацию, представленную уже речемыслительными единицами (разными типами высказываний), позволяет слову в качестве номинативного знака реализовать свои функциональные речевые возможности, изменить статус знака вообще (семиотический статус) на статус языкового знака как единицы общения. И это изменение статуса слова сопровождается соотносительностью языковой формы и значения, то есть слово становится единицей языка как коммуникативной знаковой системы.

Таким образом, лексическая единица оказывается единством сознания (мышления), номинации (обозначения) и коммуникации (речевой деятельности). Причем сознание, представленное теми или иными ментальными (когнитивными) структурами, в отношении к номинации использует фонетические (звуковые) и графические механизмы оформления мыслительного содержания, тогда как в отношении к речевой деятельности реализует дискурсивные (морфолого-синтаксические) способы оформления мыслительного содержания. В первом случае мыслительное содержание не есть еще собственно языковое значение слова, оно в большей степени логическое, аналоговое, а во втором -мыслительное содержание может рассматриваться как собственно языковое значение, как собственно лексическое значение, обусловленное включением в коммуникативный процесс.

При этом важно отметить, что включение слова в состав высказывания на правах того или иного его члена не делает слово коммуникативной единицей. Оно остается номинативной единицей, а не единицей сообщения. Однако его участие в сообщении позволяет отразить динамический характер человеческого сознания, которое в этом случае способно представить объективную действительность в виде взаимосвязанных и взаимодействующих денотатов тех или иных предметов и явлений действительности, что в конечном счете дает возможность успешно решать те или иные коммуникативные задачи, добиваться определенных коммуникативных целей. Это позволяет выполнять языку присущие ему функции - как основные (номинативную, коммуникативную и когнитивную), так и дополнительные (экспрессивную, эмотивную, прагматическую, фатическую и т. д.).

Важно также отметить, что сознание (мышление) присутствует и на этапе выполнения языком номинативной (семиотической) функции, то есть в функции обозначения (называния) того или иного предмета или явления действительности, и на этапе выполнения языком коммуникативной (речевой) функции, когда называемый словом объект действительности включается в коммуникативный процесс, где предстает уже в той или иной речевой форме.

Таким образом, можно выделить две основные функции слова : 1) собственно знаковую (аналоговую) функцию, которую можно назвать когнитивно-семиотической , и 2) собственно языковую (речемыслительную) - когнитивно-коммуникативную функцию, которая реализуется в виде того или иного когнитивно-дискурсивного образования, то есть в виде слова как грамматически (морфологически и/или синтаксически) оформленного языкового знака [7].

Теория частей речи, отражающая динамический характер нашего мышления и познания действительности, может в определенной степени характеризоваться как динамическая теория. При этом необходимо заметить, что, определяя языковую теорию динамической, важно увидеть собственно языковые процессы, позволяющие отразить и объяснить те изменения в анализи- руемой системе, которые являются результатом взаимодействия ее единиц в коммуникативном пространстве человека. Именно на это нацелена динамическая теория частей речи русского языка В. Г. Руделева, где система частей речи предстает в виде оппозиций, показателями которых является нейтрализация. Применяемый в этом случае теоретико-информационный метод, основанный на анализе нейтрализаций, дает, по мнению исследователя, однозначный ответ на вопрос о маркированности / немаркированности элементов частеречных оппозиций [4].

В отличие от концепции динамической теории частей речи русского языка, представленной в работах В. Г. Руделева, в нашем понимании первичной является связь понятия части речи не со словом, а с типом речи , с характером восприятия действительности посредством высказываний в коммуникации, которая в этом случае может рассматриваться не только в качестве базового социального процесса, но и в качестве функциональной базы, позволяющей реализовать когнитивно-коммуникативные возможности речемыслительной деятельности человека, действия которого направлены на освоение и заполнение им коммуникативного пространства дискурсивными формами.

Человек в своем общении использует два типа вербализованных коммуникативных сигналов: во-первых, заполненные словами, вследствие чего высказывания оказываются членимыми (расчлененными), во-вторых, не заполненные словами как языковыми знаками, вследствие чего высказывания имеют нечленимую (нерас-члененную) структуру. Однако в языке человека нерасчлененный тип высказываний не является основным. Действительность чаще всего отражается коммуникативными сигналами расчлененного типа. Именно по этому типу общения язык определяется как знаковая коммуникативная система человека, что и отличает его от коммуникативной системы животных. Другими словами, наличие частей речи является шифром , позволяющим выявлять и описывать функционирование высказываний, заполненных словами, а их отсутствие - это показатель нечленимых, элементарных коммуникативных сигналов. Поэтому для нас первичной является связь понятия «часть речи» с особым типом речи, а не с понятием «слово». Части речи - это элементы расчлененного (членимого) типа речи.

Дальнейшее представление системы частей речи строится с учетом разграничения понятий «слово» (лексема) и «форма слова», поскольку их функции принципиально различны: «слово» (лексема) объективирует окружающий нас мир, а «форма слова» - отношения между различными сторонами этого мира. Поэтому если мы будем связывать части речи через посредство слов с отражением действительности, то в клас сификацию частей речи формы слов не должны включаться. Это не означает, что формы слов не объективируют действительность. Они объективируют действительность, но их объективация вторичная, результат преломления в сознании человека той первичной объективации, которая осуществлена знаковым способом - когнитивносемиотическим. Другими словами, причастия и деепричастия, например, не должны включаться в классификацию частей речи, если будут признаваться формами глагола. Если же им придается статус самостоятельных слов (лексем), то в этом случае они включаются в собственно лексическую классификацию, в классификацию частей речи как классов слов.

В рамках настоящей статьи не представляется возможным дать полное описание динамической теории частей речи в нашем понимании (подробно см.: [6], [8]). Здесь же, с учетом изложенного выше предмета описания частей речи как языкового объекта, отметим, что наличие частей речи как «когнитивно-дискурсивных категорий» (Е. С. Кубрякова) является результатом взаимосвязи и взаимодействия мышления (сознания) человека и языка как репрезентанта этого мышления в коммуникативном процессе. В связи с этим представляется неправомерным рассмотрение частей речи с чисто формальных (грамматических) позиций. Использование же слова в качестве когнитивно-семиотического знака, когда по существу исключается соотносительность языковой формы и значения, приводит к лексической классификации частей речи. В том же случае, когда слово выполняет когнитивно-коммуникативную функцию, мы имеем семантико-грамматический подход в осмыслении системы частей речи. Именно в его рамках закономерно динамическое осмысление частей речи, обусловленное динамической природой нашего мышления и динамическим характером коммуникации.

Динамический подход позволяет не только увидеть эту взаимосвязь и взаимодействие, но и осмыслить систему частей речи русского языка не как их набор, не как совокупность частей речи, лежащих в одной плоскости, а как систему, имеющую определенную структуру, в которой отношения между частями речи могут быть определены как иерархические, что позволяет выявить место и значимость той или иной части речи в языковой и ментальной системе, а также те оппозиции, которые связывают части речи в их противопоставлении друг другу, тем самым позволяя описать процессы их взаимодействия в коммуникативном процессе. Это дает возможность вскрыть динамические процессы в системе частей речи и объяснить с когнитивных и коммуникативных позиций наличие у них системы дискурсивных форм, не входящих в классификацию частей речи.

* Работа выполнена в рамках реализации ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 гг. (Госконтракт № 16.740.11.0547).

PARTS OF SPEECH DYNAMIC THEORY AS REPRESENTATION OF INTERACTION OF THINKING, LANGUAGE, AND COMMUNICATION