Дискуссии о роли традиционной культуры в политике Китая

1,2Даляньский университет иностранных языков, Далянь, КНР , ,

1,2Dalian University of Foreign Languages, Dalian, China , ,

Введение. Анализируя новые течения в дискурсе политического развития Китая, К.М. Барский справедливо отмечает: «Свою роль в мире XXI в. Китай все более склонен видеть сквозь призму традиционных представлений и ценностей, что предусматривает постановку новых задач и использование нового инструментария»1. Нельзя не согласиться с тем, что формирование системы принципов внутренней и внешней политики страны на современном этапе представляется довольно сложным процессом, в котором важную роль играет не только классическая марксистская теория, западные теории о развитии рыночной экономики, опыт Коммунистической партии Китая （КПК） в государственном управлении и формировании социализма с китайской спецификой, но и элементы традиционной китайской культуры. Об этом говорится, в частности, в докладе Генерального секретаря Си Цзиньпина, озвученном на XX съезде КПК （2022 г.） – представлено несколько успешных примеров «учета в разработке новой теории модернизации и развития страны, полезных и пригодных элементов традиционной культуры» （точка зрения А.В. Ломанова）1 со ссылкой на такие концепции2, как «Поднебесная принадлежит всем （天下为公）», «народ – основа государства （民为邦本）, «управление государством при помощи добродетели （为政以德）», «отмена устаревшего и установление нового （革故鼎新）», «назначение на должность только по способностям человека （任人唯贤）», «единство человека и природы （天人合）», «неустанное стремление к самосовершенствованию （自强不息）», «почитание добродетели （厚德载物）», «соблюдение принципов честности и дружелюбия （讲信修睦）» и «поддержание добрых отношений с соседями （亲仁善邻）». Доклад на официальном уровне закрепил за китайской традиционной культурой новый функционал – «прямое отражение представления китайского народа о космосе, мире, обществе и нравственности, в значительной мере соответствующее ценностным установкам научного социализма»3. Следовательно, элементы традиционной культуры здесь используются в целях дополнения классического марксизма и модернизации теории социализма с китайской спецификой.

Цель настоящей работы состоит в рассмотрении ключевых позиций китайских общественных деятелей и представителей научного сообщества о роли традиционной культуры в политике Китая. Достижение ее осуществлялось в ходе решения ряда задач, предполагавших изучение ретроспективы развития обсуждения вопросов использования традиционной культуры в политической жизни Китая на разных этапах исторического пути Поднебесной, рассмотрение позиции Си Цзиньпина через ключевые продвигаемые им концепции, анализ мнений современных ученых и академического дискурса, прояснение собственной позиции в аналитическом рассмотрении всего перечисленного.

Методами работы послужили следующие: ретроспективный анализ, позволивший обратиться к позициям, имевшим место в прошлом; описание отношения китайских лидеров к традиционным ценностям Поднебесной; анализ текстов официальных выступлений Си Цзиньпина на предмет отображения в них концепций использования традиционных ценностей в политических целях; сравнительный метод, с помощью которого в сопоставлении представлялись точки зрения китайских ученых на применение в политике традиционных ценностей.

Использование традиционных представлений о культуре в политике прошлого. Воспринимая такого рода обращение к традиционной культуре как новый феномен в политике Китая, возникший в эпоху Си Цзиньпина, заметим, что на теоретическом уровне вопросы использования традиционной культуры в политической жизни Китая обсуждаются уже достаточно долго. Так, если проследить некоторые вехи в истории развития страны начиная с XX в. до эпохи Си Цзиньпина, то сложно не заметить «движение маятника», присутствующее в политике Китая. В нем отражены последовательно следующие и сменяющие друг друга этапы диаметрально противоположного отношения к традиционной культуре и возможностям ее использования, имплементации в политическую практику страны.

Например, в годы «Движения за новую культуру （с 1915 г.）» и «Движения 4 мая （1919 г.）» часть китайской элиты, а именно представители западничества нанесли по традиционной культуре огромный удар, считая ее «феодальным пережитком». Однако уже во время «Национальной революции （1924–1927 гг.）» наблюдалось смягчение отношения политической элиты к традиционной культуре. На фоне распространения социализма в Китае Сунь Ятсен в сотрудничестве с КПК и Коминтерном придерживался «трех народных принципов» и выступал за тщательное изучение китайского наследия. В период «Движения за новую жизнь （1934–1949 гг.）» и Антияпонской войны （1937–1945 гг.） категории традиционной культуры широко использовались в политической жизни Китая. Чан Кайши с помощью конфуцианских идеалов пытался укреплять свою власть и бороться с КПК. Мао Цзэдун в свое время использовал некоторые традиционные концепции об отношениях военных и народа （ 军民关系 ）, о соотношении награждения （ 赏 ） и наказания （ 罚 ） для разработки военных и политических стратегий против японской агрессии и пр.

В первые годы основания КНР руководство страны обращалось к «красным» идеям преимущественно в целях усиления своих позиций в мире, а также укрепления отношений с СССР. На этом этапе внутри страны не было сил и возможности вести дискуссии о традиционной культуре и ее роли во внутренней и внешней политике.

В период «Большого скачка (1958–1960 гг.)» для мобилизации трудового энтузиазма китайского народа также были использованы некоторые традиционные представления, к примеру, «человек непременно побеждает небо ( 人定胜天 )», оформлена во многом наивная, ненаучная идеальная картина модернизации страны.

Во время «Культурной революции (1966–1976 гг.)» традиционная культура подверглась серьезному удару и попытке уничтожения, поскольку была развернута кампания критики Линь Бяо и Конфуция. После начала реформ в 1978 г. у интеллектуальной элиты появилась бо́льшая свобода суждения, что обеспечило возможность активных выступлений представителей так называемого «нового конфуцианства» с позитивными оценками значимости традиционного философского наследия для будущего Китая. Пользовался популярностью также и «культурный консерватизм». Однако инцидент на площади Тяньаньмэнь 1989 г. несколько «подморозил» все эти дискуссии в русле установки Дэн Сяопина «не обсуждать (бучжэнлунь, 不争论 )». Это состояние сохранялось до конца XX в. и характеризовалось отсутствием системных концептуальных научных разработок, касающихся традиционной культуры, в лучшем случае можно было наблюдать кратковременные всплески эмоций вокруг значимых событий, например, установки памятника Конфуцию на площади Тяньаньмэнь в 2011 г.¹

Современный период обсуждения потенциала традиционных установок для политической системы Китая. На современном этапе, особенно после выдвижения установки «уверенность в культуре ( 文化自信 )» и провозглашения идей Си Цзиньпина в области культуры, китайское научноакадемическое сообщество вступило в очередную фазу серьезных дискуссий о роли традиционной культуры для развития китайского общества и государства. Эти дискуссии, на наш взгляд, отличаются высокой актуальностью: китайские ученые и исследователи пытаются найти теоретические решения накопившихся социально-экономических и политических проблем, противоречий, с которыми сталкивается современный Китай.

Установка «уверенность в культуре»2 впервые была выдвинута Си Цзиньпином 24 февраля 2014 г. на 13 совещании Политбюро ЦК КПК 18-го созыва: «Необходимо четко прояснить истоки происхождения, логику, последовательность и тенденции развития выдающейся традиционной культуры; ясно показать уникальное творчество, ценностные концепции и характерные черты китайской культуры, чтобы усилить “уверенность в культуре” и “уверенность в ценно-стях”»3. Отсюда следует, что в это время под «уверенностью в культуре» генсек Китая имел в виду уверенность в полезности, пригодности и актуальности именно традиционной национальной культуры. Позднее Си Цзиньпин еще при различных случаях неоднократно подчеркивал важность этой позиции, тем самым постепенно расширяя номенклатуру «уверенностей». К примеру, 15 октября 2014 г. на совещании по литературе и искусству он перестал упоминать «уверенность в ценностях», зато к «уверенности в культуре» дополнительно добавил «уверенность в [выбранному] пути (道路自信)»4, «уверенность в [руководящей] теории (理论自信)» и «уверенность в [существующих] институтах (制度自信)»5. 17 мая 2016 г. Си Цзиньпин на совещании, посвященном основным направлениям и тенденциям работы в Китае философской науки и иных общественно- гуманитарных наук отметил, что фундаментом «уверенности в [выбранному] пути», «уверенности в [руководящей] теории» и «уверенности в [существующих] институтах» является «уверенность в культуре»1, придавая, таким образом, больше веса последней.

Еще позднее, в этом же 2016 г. на торжественном собрании по случаю 95-тилетия со дня основания КПК Си Цзиньпин привнес больше ясности в содержание этой установки: такая «уверенность», по его словам, заключается не только в «выдающейся роли традиционной культуры Китая, развивающейся в течение пятитысячелетней истории китайской цивилизации», но и в «революционной культуре (гэмин вэньхуа, 革命文化 ) и передовой социалистической культуре (шэхуэйчжуи сяньцзинь вэньхуа, 社会主义先进文化 ), получающих свое развитие в великой борьбе партии и народа»².

Таким образом, та культура, в которой проявляется «уверенность» в современном Китае, включает в себя три составные части. Тем не менее упомянутое дополнительное пояснение дает некоторую возможность более четкого понимания и конкретизации значения этой установки на терминологическом уровне, однако ее смысловое наполнение пока все же не столь ясно. Соответственно, возникают такие уточняющие вопросы, как: в каком (иерархическом) порядке КПК выстраивает эти три составные части современного восприятия культурного поля («традиционная культура, «революционная культура», «передовая социалистическая культура») и каково их соотношение между собой, какую роль может играть традиционная культура Китая на современном этапе развития страны и др.

В целом, вокруг подобных вопросов в среде китайской интеллектуальной элиты уже в течение многих лет ведутся серьезные дискуссии. По инерционным эффектам и, возможно, привычкам в первые поры после прихода Си Цзиньпина на высшие должности немало исследователей уже предпринимали попытку дать некоторые футурологические прогнозы того, по каким принципам или концепциям он будет управлять страной. Например, первый его визит был совершен в г. Шэньчжэнь в сопровождении члена Политбюро Ван Яна, который в то время считался одним из известных реформаторов. В этом же городе в 1992 г. с известной «южной речью ( 南巡讲话 )» выступил и Дэн Сяопин (во время своей поездки по южным городам), озвученные им тезисы оказали большое влияние на стимулирование экономического развития и придание нового импульса реформам в Китае. Поэтому данное решение Си Цзиньпина, по мнению некоторых исследователей, свидетельствовало о его желании углубить «реформы и открытость», расширить рыночную экономику³.

Позднее его визит 2013 г. в деревню Сибайпо со ссылкой на известную фразу Мао Цзэдуна «идти в столицу на экзамены ( 进京赶考 )»⁴, наоборот, позволяет допустить, что развитие Китая вернется если не в русло Мао Цзэдуна, то в полной мере может пройти под флагом «красных» ценностей⁵.

Посещение членами Постоянного комитета Политбюро выставки «Пути возрождения» (конец 2012 г.) послужило прочным фундаментом для появления еще одной точки зрения, что в курсе Китая возможно повышенное внимание и учет идей национального возрождения посредством традиционной культуры. В этом плане С.Н. Гончаров справедливо утверждает, что «никогда в истории КНР и руководящей идеологии КПК не делалось столь сильного акцента на использовании политического опыта традиционной культуры для современного управления страной» (Гончаров, 2022: 167).

На современном этапе, спустя уже более 10 лет, большая часть актуальных и дискуссионных вопросов, таких как отстаивание принципов классического марксизма, применение «красного» наследия КПК в современной практике, продолжительное углубление экономических реформ, фактически уже стала «банальной», не вызывая повышенного интереса. Однако обсуждение роли традиционной культуры по-прежнему пользуется популярностью, особенно на фоне нынешней установки «уверенность в культуре».

Позиция научного сообщества Китая. Что касается научного сообщества, то, в целом, можно заметить, что рассуждения большинства китайских ученых по понятным причинам не могут далеко выходить за идейные рамки, установленные официальным дискурсом Пекина. Иными словами, в научных статьях, опубликованных в разного рода изданиях Китая, практически не высказываются сомнения о важности и полезности так называемой «выдающейся традиционной культуры» для современного Китая. Ученые дискутируют, скорее, о ее должной позиции в модернизации государства, о способах проявления влияния на развитие общества. Ниже приведем несколько репрезентативных примеров.

Согласно точке зрения декана факультета международных отношений и связей с общественностью Фуданьского университета, профессора Су Чанхэ, главная особенность китайских политических институтов заключается в том, что они функционируют на основе принципов консультаций и сотрудничества, уходящих своими корнями в традиционную культурную систему во главе с конфуцианством, а не с опорой на конкуренцию или противоборство между партиями, как на Западе¹. Прямое руководство Компартии деятельностью национальной армии создает гарантии, что военные никогда не смогут вмешаться в политическую жизнь страны. Эта особенность отношений правительства и армии исходит также из традиционных принципов «гражданского управления （ 文治 ）» и «отсутствия военных （ 无兵 ）»².

Научный сотрудник Пекинского университета Дун Бяо полагает, что важная концепция-цель «общего процветания （ 共同富裕 ）» в китайской модернизации исходит из конфуцианского идеала «совместной выгоды во всей Поднебесной （ 天下同利 ）», что делает саму китайскую модернизацию сильно отличной от западной （Дун Бяо, 2023）.

Руководитель Академии традиционного наследия （Госюэ юань, 国学院 ） Университета Цин-хуа Чэнь Лай придерживается мнения, что успехи китайской модернизации обусловлены, в первую очередь, именно традиционными этическими правилами и нормами, такими как «трудолюбие （ 勤劳 ）», «бережливость и экономия （ 节俭 ）», «преданность работе （ 敬业 ）», «добросовестность и честность （ 诚信 ）», «умение учиться （ 善学 ）», поскольку именно под их прямым влиянием китайский народ трудится и неустанно создает инновации³.

Хотя представленный материал является только частью общей картины, отражающей состояние дискуссий по данной проблеме в китайском научном и академическом сообществе, однако значительное число известных китайских исследователей убеждены, что традиционная культура Китая оказала и оказывает выраженное влияние на функционирование различных институтов китайского государства и общества, на образ мышления и поведения его населения. Этой позиции присуща, как нам видится, одна уязвимость: ее нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть. Естественно, влияние традиционной культуры на образ мышления и поведения китайцев весьма заметны, поскольку выросшие и проживающие в Китае люди могут на подсознательном уровне использовать такое наследие в различных житейских ситуациях, что часто приписывается так называемому «менталитету».

Однако о влиянии традиционной культуры на функционирование политических, экономических и прочих институтов Китая можно поспорить. Так, к примеру, некоторые иностранные исследователи убеждены, что за многими озвученными традиционными формулировками, концепциями и идеями скрывается попытка китайской политической и интеллектуальной элиты красиво «упаковать» национальный опыт, придавая ему некую уникальность, хотя на самом-то деле он ничем не отличается от западного капиталистического4. В то же время можно встретить и другие рассуждения о том, что китайское руководство призывает задействовать элементы традиционной культуры в модернизации страны, чтобы продемонстрировать свою близость к народу, продолжить концентрацию власти в КПК5.

Впрочем, анализ некоторых приведенных научных точек зрения на установку «уверенность в культуре» позволяет нам сделать промежуточный вывод, что китайские и некоторые зарубежные исследователи уделяли немалое внимание попытке глубокого осмысления данной парадигмы как новой составной части сложной идеологической системы современного Китая. Безусловно, научные дискуссии по этой теме давали некие возможности облегчить понимание особенностей современной политики Китая, подтверждая точку зрения о том, что китайское руководство осознало важность и полезность своей традиционной культуры для развития страны сегодня и пытается каким-то образом интегрировать ее (хотя бы частично) в имеющуюся систему идеологии, в которой прежде сыграли доминирующую роль марксизм и социализм с китайской спецификой. Тем не менее ряд дискуссионных вопросов, таких как: «Что имеется в виду под “культурой” в контексте современного Китая?», «Какую именно роль играет традиционная культура в современном Китае?», пока не нашел четких ответов.

Итак, «идеи Си Цзиньпина в области культуры» были провозглашены на Всекитайском совещании по пропагандистско-идеологической работе и работе в сфере культуры, состоявшемся 7–8 октября 2023 г. в Пекине. Нельзя не согласиться с А.В. Ломановым1 в том, что такие идеи китайского лидера определяют стратегию и конкретные задачи культурного строительства Китая «в новую эпоху»2.

Как правило, любые высказывания и заявления первых лиц государства могут послужить почвой для научных дискуссий. Национальные ученые и исследователи в контексте различных аспектов пытаются анализировать их. Таким образом, «идеи Си Цзиньпина в области культуры» перестали быть только политическим термином, они постепенно наполняются научно-теоретическими разъяснениями, дополняющими общую концепцию власти.

Академическое представление о значимости традиционной культуры для китайского общества. Среди всех аспектов рассматриваемой проблематики для нас представляет особый интерес академический дискурс о традиционной культуре. Так, согласно точке зрения директора Института марксизма Ланьчжоуского университета Цай Вэньчэна, китайская традиционная культура является довольно важным фактором, способствующим формированию «идей Си Цзиньпина в области культуры». По его мнению, прочие философские («единство познания и действия ( 知行合一 )»), идейные («народ значительнее правителя ( 民贵君轻 )»), поведенческие («быть строгим с самим собой ( 严于律己 )») принципы, присущие сложной системе китайской традиционной культуры, «предоставляют обильное питание ( 提供丰厚滋养 )» для формирования «идей Си Цзиньпина». Более того, исходя из истории становления и развития КПК, лидер страны заявляет, что она лояльно относится к традиционному культурному наследию: с одной стороны, продвигает развитие китайской цивилизации с учетом и использованием его ключевых элементов, а с другой – постоянно дополняет его новыми чертами и значениями в соответствии с эпохальной потребностью (Цай Вэньчэн, Лю Фудун, 2025).

Ван Канцзюнь (Пекинский педагогический университет) и Кан Ци (Университет при КАОН) полагают, что китайская традиционная культура, в особенности ее выдающаяся составная часть, играет свою важную роль в четырех ипостасях – как фактор формирования образа жизни китайцев, «жизненные артерии ( 命脉 )» китайской нации, «корень ( 根 )» теоретических инноваций КПК и как фактор решения проблем человечества. Примечательны, с нашей точки зрения, некоторые тезисы ученых о том, что традиционный философский идеал «мир во всей Поднебесной ( 天下太平 )» стимулировал распространение коммунизма в Китае, а концепция «быть в гармонии при сохранении различий ( 和而不同 )» способна выступать в качестве потенциальной теоретической базы для урегулирования возникающих региональных и международных конфликтов, способствовать созданию международных отношений нового типа, основанных на консультациях и диалогах (Ван Фуцзюнь, Кан Ци, 2025).

Отталкиваясь от призыва Си Цзиньпина к созданию «современной цивилизации китайской нации ( 中华民族现代文明 )», Хан Цзикан (Партийная школа ЦК КПК) отмечает, что в основе «современной цивилизации» лежит именно выдающаяся традиционная культура, которая благодаря своей инновационности может развиваться и адаптироваться к современным условиям (Хан Цзикан, 2024).

По этому же вопросу Кан Сяоцян (Партийная школа ЦК КПК) придерживается точки зрения о том, что китайским коммунистам на данном этапе удается гармонично сочетать идеи традиционной культуры с марксизмом и социализмом, и именно полученный некий теоретический синтез выступает базой для руководства по созданию новой, современной китайской цивилизации (Кан Сяоцян, 2024).

Авторская позиция. Хотя вышеперечисленное представляется лишь частью общей картины научно-академических дискуссий вокруг «идей Си Цзиньпина в области культуры», ведущихся на современном этапе в Китае, важно выделить некоторые их особенности, на которые непременно необходимо обратить внимание при изучении этой темы и исследовании современной китайской политики в целом.

Прежде всего, представляется, что китайские ученые по известным причинам практически единогласно соглашаются с правильностью указаний председателя Си Цзиньпина о важности использования идей традиционной культуры для развития Китая. Хотя большим количеством научных публикаций по этой теме может в определенной степени подтвердиться наличие серьезных дискуссий среди научно-академических кругов Китая, однако необходимо заметить, что в изученных нами публикациях почти не содержится критики политики китайского руководства. Если сравнить текущие дискуссии с былыми, начатыми еще в начале XX в. и достигнувшими своего апогея в 1980-е гг., то современные вполне могут произвести впечатление, что нынешние китайские ученые не анализируют и не интерпретируют политику, а в большей степени описывают, перефразируют и пытаются расшифровать ее, в чем не так много полноценной научной свободы и новизны.

По этому вопросу важно заметить другую особенность политики современного Китая. А именно – высшее руководство Китая дает указания, отличающиеся, с одной стороны, четкими направлениями, а с другой – высокой абстракцией на понятийно-терминологическом уровне. Например, 2 июня 2023 г. на симпозиуме по сохранению и развитию культурного наследия Председатель Си Цзиньпин указывал на необходимость всесторонне «продвигать творческие трансформации выдающейся традиционной культуры Китая»1. Это указание, на первый взгляд, может казаться вполне понятным. Однако если предпринять попытку его научного осмысления, то из вышеобозначенного тезиса-установки вытекает множество вопросов, нуждающихся в определении и уточнении, к числу которых относятся следующие: «как понять творческие трансформации?», «что следует понимать под выдающейся традиционной культурой?», «чем отличается традиционная культура от нетрадиционной?» и т. д. Прямые ответы на такие вопросы найти в выступлениях китайских руководителей, к сожалению, не представляется возможным. Соответственно, ответственность за результаты попыток исследователей ответить на них, где многие приближаются к ортодоксальной позиции руководства страны, может быть возложена на представителей научных кругов.

С нашей точки зрения, китайские ученые и исследователи во время поиска ответов на возникающие научные вопросы по тем или иным политическим указаниям от высшего руководства выполняют три конкретные функции:

Во-первых, пояснительную. Как выше было отмечено, отличающиеся высокой лаконичностью и абстракцией политические фразы китайского руководства непременно подлежат научноакадемическому уточнению и пояснению. По изучаемой нами теме китайские исследователи таким образом пытаются помочь аудитории – внутренней (китайской) или внешней (международной) – понять, что такое «выдающаяся традиционная культура» в первую очередь, и какие элементы (принципы, идеи, концепты, концепции и пр.) в нее включаются. Заметим, что «право» на пояснение сущности «выдающейся традиционной культуры» имеет только ограниченный круг ученых. Среди них – авторитетнейшие профессора-марксисты (к примеру, Сяо Гуйцин2, Янь Сяофэн3, Лю Цзяньцзюнь4), исследователи-представители официальной позиции, к которым относятся: Гао Сян (директор КАОН), Гао Чанъу (научный сотрудник Института по изучению партийной истории и документации при Центральном Комитете КПК) и др. Подчеркнем, что их статьи, в которых содержится пояснение официальных указаний, публикуются не только в ведущих научно-академических изданиях, но и в таких специфических изданиях, как журнал «Цюши», где часто встречаются публикации Си Цзиньпина и министра иностранных дел Ван И.

Тем не менее попытку выяснить элементы, включаемые в «выдающуюся традиционную культуру», предпринимает намного больший круг исследователей. В своих работах они одновременно руководствуются официальными указаниями, не выходя за их пределы, и учитывают точки зрения упомянутого ограниченного круга ученых. Следовательно, в их работах можно наблюдать диверсификацию точек зрения: в «выдающуюся традиционную культуру» входят конфуцианский идеал «великого единения (大同)», концепты «человеколюбия (仁)», «путь добродетельного правления (王道)», «быть в гармонии при сохранении различий (和而不同)», даосский принцип сосуществования человека с природой, легистская идея об управлении на основании закона (法治), идея военной школы о важности стратегической тактики и многие другие.

Во-вторых, интерпретативную (легитимизирующую) функцию. Некоторым иностранным специалистам может показаться маловероятным, что вышеупомянутые традиционные принципы, идеи вообще можно использовать в современной политике Китая, поскольку их выдвигали тысячи лет назад. Естественно, такой рационализм имеет место быть. Однако китайские ученые и исследователи в рассмотрении этого вопроса руководствуются совсем другим принципом. Китайцы убеждены, что их цивилизация имеет долгую историю1, и сам председатель Си Цзиньпин непосредственно отмечает, что она отличается продолжительностью существования. Отсюда логично вытекает, что традиционные, исторические идеи, принципы можно и стоит использовать в современных общественно-политических условиях развития Китая. На данном этапе в Китае не стоит проблемы с исторической преемственностью и правомерностью употребления таких традиционных идейных элементов. Вопрос на нынешнем этапе, возможно, заключается лишь в их творческой трансформации, инновационном развитии и адаптационной интерпретации под настоящее время, чем и занимаются многие китайские ученые и исследователи2.

В-третьих, пропагандистскую (распространяющую) функцию. Важно заметить, что результаты исследований ученых Китая, как и любой страны, в формате научных публикаций являются материалом для ознакомления научно-академических сообществ других государств с особенностями, тенденциями развития современного Китая. Более того, эти труды еще представляют собой своего рода отклики на призыв Си Цзиньпина «рассказывать о Китае / делиться опытом Китая ( 讲好中国故事 )», впервые озвученный им 19 августа 2013 г. на Всекитайском совещании по вопросам идеологической и пропагандистской работы³. На нынешнем этапе немало такого рода историй о Поднебесной уже пользуется распространенностью в мировом масштабе.

Одним из примеров можно считать использование так называемых китайских теорий международных отношений, в которых содержится видение нового миропорядка, правил выстраивания международных коммуникаций, ценностной системы для переформирования мировой политики и т. д., исходя именно из традиционного культурно-цивилизационного наследия Китая. Такие крупные международники-теоретики, как Янь Сюэтун (Yan Xuetong, 2011, 2019), Цинь Яцин (Qin Yaqing, 2024), Сяо Жэнь, Чжэньхуа Чжоу (2025) активно выдвигают свой голос на международный уровень. С другой стороны, их работы вызывают немалый резонанс, ученые из других стран также принимают активное участие в обсуждении, критике этих теорий, иногда даже проводятся «живые дискуссии визави»4. На наш взгляд, наличие такой «обратной связи» на международной уровне – прямое свидетельство того, что представители китайской интеллектуальной элиты успешно распространяют знания о Китае за его пределами.

Заключение. Важная роль традиционного культурно-цивилизационного наследия для развития китайского общества и государства была закреплена в Коммюнике 4-го пленума ЦК КПК 20-го созыва, принятом 23 октября 2025 г. «На пленуме было отмечено, что необходимо пробуждать инновационную и творческую активность всей нации в сфере культуры, стимулировать процветание и развитие социалистической культуры. Отстаивая руководящее положение марксизма в области идеологии, укоренившись в исключительной по своему богатству и глубине китайской цивилизации… развивать социалистическую культуру с китайской спецификой в новую эпоху»5. На основе данного документа и с учетом имеющихся научных дискуссий о традиционной культуре мы определили основные направления, которым, вероятно, в ближайшее время будет уделено пристальное внимание со стороны китайских ученых и исследователей: 1) интеграция традиционной культуры в развивающуюся социалистическую культуру с китайской спецификой в целях совершенствования последней; 2) выход традиционной культуры на международный уровень и ее использование в налаживании межгосударственных отношений на народном уровне1; 3) использование традиционной культуры для стимулирования экономического развития с учетом потребностей молодого поколения китайского населения2.