Духовная безопасность России в отечественной историографии середины XIX – начала XX веков

Введение. Эпоха глобальных трансформаций XXI столетия привела мироустройство к новой модели единого информационно-коммуникационного пространства [9]. Духовная сфера жизни общества отличается ярким разнообразием и включает в себя множество ментальных настроек на уровне индивидуального, группового и массового сознания. Обеспечение духовной безопасности сегодня непосредственно связано с самовоспроизвод-ством и самосохранением своей цивилизационной идентичности, в корне которой находятся базовые ценности, традиционный уклад, культура, практики жизнеобеспечения и т.д. Специальная военная операция, начатая в феврале 2022 года, стала апогеем противостояния России и коллективного Запада, она открыто и честно продемонстрировала острую необходимость кардинальных перемен в области настроений, суждений, смыслообразующей деятельности и, самое главное, в общественном сознании граждан Российской Федерации и всего мирового сообщества. Важным вопросом актуальной повестки для всего российского социума стало осмысление значимости факторов духовной жизни как конструктива перед лицом идеологии противника и вызовом трансгуманизма. Информационный шквал, обрушившийся на общественное сознание современного российского общества, создает реальную угрозу национальной безопасности России, так как он разрушительно действует на все грани суверенитета страны. Через многочисленные и доступные средства массовой информации геополитические противники навязывают трансгуманистическую трансформацию человека, для которого «стирание» цивилизационной идентичности станет неизбежностью [10].

Исследование проблемы влияния информационно-коммуникационного пространства России, его ценностных систем и вопросов духовной безопасности обладает социальной и научной актуальностью, обусловленной негативным отношением подавляющей части граждан России к духовно-идеологическим трендам, сформировавшимся в результате проведения радикальных неолиберальных реформ 90-х годов и активно пропагандировавшим ценностные смыслы (деструктивную духовность) западной массовой культуры через каналы и средства массовой информации [3]. Востребованность описанного комплекса вопросов обусловлена наличием в нем выходов на наиболее общие социальные и историософские проблемы, поднятые еще классиками русской мысли. Понятия «безопасность», «духовность», «нравственность» артикулировались в трудах ученых XIX века, фигурировали в историко-философских исследованиях в контексте многоаспектного и комплексного осмысления идеи развития различных общественных институтов и их идеологических составляющих. Необходимость осмысления трудностей, с которыми столкнулось современное российское общество в период геополитического противостояния, делает востребованным изучение научного наследия ученых XIX века на современном этапе и обуславливает интерес к теме данной статьи. Тема статьи имеет синтетический характер и оказывается в межпредметном поле нескольких научных дисциплин – истории России, философии, исторической политики и социологии безопасности [14].

Характерно, что термин «духовная безопасность» в научном обороте отличается новизной, но она не должна вводить в заблуждение относительно глубинных исторических основ этой дефиниции. Осознание государственной заинтересованности в области духовной безопасности пришло к власти, общественной и научной элите намного раньше, чем появилось само понятие. На протяжении столетий в нашей стране был накоплен значительный опыт защиты интересов России в сфере духовного суверенитета.

Методология и методы исследования. Основу исследования составили труды российских ученых и ученых «русского зарубежья», специализировавшихся на различных аспектах влияния информационно-коммуникативного пространства России на духовную составляющую ее безопасности, во всем многообразии общественно-политических и социально-философских построений рубежа XIX–XX веков. Исследование опирается на принципы исторического познания (объективность, комплексность, историзм, системность). Автор при написании статьи сочетал элементы ретроспективного анализа и сравнительно-исторический метод для выделения основных направлений обеспечения духовной безопасности. Системный метод способствовал выстраиванию комплексного представления о мировоззрении социума и правовом регулировании информационных ресурсов. Историко-антропологический подход позволил автору выделить своеобразие воззрений и идейных оснований представителей различных направлений русской общественной мысли, имевших широкое воздействие на духовную сферу жизни социума.

Результаты. Рассмотрены мировоззренческие основания проблемы влияния информационного пространства на духовную безопасность России в отечественной историографии рубежа XIX–XX веков как основы стабильности государства, сохранения его суверенности и влиянии культурно-идеологических ресурсов на нравственную сферу жизнедеятельности общества. Выделяются наиболее значимые темы и направления в комплексе государственных проектов, которые направлены на обеспечение духовной безопасности России.

Обсуждение. Духовная сфера жизнедеятельности общества, т. е. совокупность ценностных, нравственных, конфессиональных, эстетических, ментальных, коммуникативных основ, лишена условий защиты от внутренних и внешних опасностей и вызовов. Особую угрозу в себе заключает воздействие на такой значимый сегмент духовной безопасности, как средства массовой информации. В дооктябрьский период вопросы духовной безопасности России, отечественное просвещение, издательская индустрия, институт цензуры, положение под ее непосредственным влиянием отечественной прессы были предметом научного интереса многих известных исследователей исторического, философского, правового направления. Представители интеллектуальной и научной элиты рубежа XIX–XX веков в своем творческом наследии транслировали личные историко-политические, государственно-правовые и мировоззренческие позиции. Поэтому расхождения в оценках различных аспектов духовной безопасности России соотносятся с либеральными, социалистическими, консервативными взглядами мыслителей и коррелируют с общей повесткой общественной мысли рассматриваемого периода.

Обращение к научному наследию дореволюционного периода, осмысление его результатов и достижений обусловлено несколькими причинами. Прежде всего это особая общественная потребность, связанная с необходимостью обеспечения национальной безопасности, в значительной степени зависящей от безопасности духовной. Другим фактором, разогревающим интерес к соотношению духовной сферы жизнедеятельности общества и вопросам информационного пространства, выступает «идеологическая перезагрузка» современного российского общества, выстраиваемая сегодня на основе традиционных российских духовно-нравственных ценностей. В этом плане исследование исторического опыта обеспечения духовной безопасности, охватывающий важнейший период модернизации общественных отношений России, демонстрирует неоспоримую близость к современному периоду в истории российского государства.

Обеспечение духовной безопасности с использованием потенциала средств массовой информации в различных аспектах дореволюционной России получило отражение в трудах А. П. Щапова, В. А. Розенберга, И. А. Ильина, Н. А. Бердяева, К. П. Победоносцева, А. Д. Гра-довского, А. М. Скабичевского, П. А. Сорокина, И. Е. Андриевского, Н. М. Карамзина, М. В. Довнар-Запольского, К. Д. Кавелина и др.

Культурно-идеологические ресурсы духовной безопасности России. Фокусирование внимания на роли духовных аспектов в системе обеспечения стабильности и безопасности России было характерно для широкого круга представителей научного обществоведческого знания рассматриваемого периода. В работах исследователей оформились сквозные темы, затрагивающие вопросы стабильности духовной сферы жизнедеятельности российского общества, его суверенности и цивилизационной устойчивости. Одной из ключевых недостаточно разработанных научных тем была проблема ценностно-смысловой системы, объединяющей общество. По мнению ученых, в центре этой системы находится патриотизм. Естественная беззаветная любовь человека к Родине, по мнению корифея отечественной исторической науки Николая Михайловича Карамзина, может быть физическая, моральная и политическая. Историк призывает к переосмыслению патриотических чувств, к пробуждению самоуважения и гордости за свою Отчизну: «Я не смею думать, чтобы у нас в России было не много патриотов, но мне кажется, что мы излишне смиренны в мыслях о народном своем достоинстве, – а смирение в политике вредно» [6].

Всестороннее и глубоко тема патриотизма была развернута во взглядах великого русского философа, мыслителя, общественного деятеля Ивана Андреевича Ильина. Он видел в патриотизме важнейшую смысложизненную ценность, проживаемую каждым на индивидуально-личностном уровне. Автор данной статьи согласен с позицией философа, который полагал, что сопричастность человека с Родиной проявляется как близость эмоционально ощутимая. Мыслитель утверждал: «Патриотизм как состояние радостной любви и вдохновенного творчества есть состояние духовное, и потому он может возникнуть только в личном, но подлинном и предметном духовном опыте» [4, c. 178]. Обоснованно можно говорить и о концептуальном аспекте формирования чувства Родины, обретении понимания ее сущности. Тема патриотики находила широкий отклик в пропаганде на разных этапах общественнополитической жизни государства, и зачастую она становилась выхолощенной, демотивирующей, вызывающей отторжение. В этой связи интересны предупреждения И. А. Ильина о негативных последствиях фальшивого патриотизма, рассчитанного на публику, имеющего показной, наносной, ложный характер. Философ выражал убежденность в опасности «казенного патриотизма» и полагал, что внешне принудительный официальный патриотизм способен «повредить чувство родины» в душе человека.

Большой научный интерес представляют работы ученых, освещавших такой ценностный ориентир, как труд. Общественное сознание как духовный эквивалент развития социума кристаллизует и демонстрирует экономическое, политическое, морально-нравственное и идеологическое бытие, так как представляет собой стержень духовной стороны жизнедеятельности в соответствующем историческом этапе. Русская пословица «на работу с радостью, а с работы с гордостью» воспевает трудолюбие как высший нравственный императив. Отношение к труду, трудовая стратегия и мотивация в современном российском обществе у молодежи находятся под влиянием голливудских фильмов, с активным насаждением культа наживы, гедонизма, авантюрных и «легких» доходов. Вестернизация сознания и американская медиареальность со свойственными ей наднациональными ценностными эталонами и моделями является деструктивной для общественного сознания и духовной безопасности российского общества, а также остро противопоставлена традиционном культурно-идеологическим ориентирам и интерпретациям труда. Труд как «украшение и облагораживание» человека, как важнейшую идейную основу общества рассматривал видный государственный деятель, ученый, влиятельный сановник, обер-прокурор Святейшего Синода – Константин Петрович Победоносцев. Наблюдая изменения в духовной сфере жизнедеятельности российского общества, он в русле своих идейных установок уделял большое внимание духовной безопасности России. В изменении ценностного понимания труда К. П. Победоносцев видел существенную угрозу, особенно стремлений к труду у подрастающего поколения. Согласно мнению ученого, «масса детей готовится к труду ручному и ремесленному… для такого труда необходимо приготовление физическое с раннего детства… земледелец привыкает к своему труду, когда с детства живет, не отрываясь от природы…» [8, c. 83].

Жизнь общества и жизнь отдельной личности с ее сложным переплетением компонентов духовного начала была немыслима с точки зрения Константина Петровича Победоносцева без духовнорелигиозного начала православного вероучения. Влиятельный политик был убежден, что духовный суверенитет России определяется главными принципами церковного мировоззрения – смирением, кротостью, покорностью воле Бога, воздержанием, любовью к ближнему. В этих мировоззренческих основах православного вероучения обер-прокурор Святейшего Синода видел противовес волне стяжательства, эгоизма, обмирщения важнейшей нравственной категории, категории добра. Автор данной статьи разделяет позицию К. П. Победоносцева о главенстве высших духовных ценностей над материальным благосостоянием в ментальности народов России. Ученый обоснованно указывал: «Нас уверяют, что нашей вере приходит конец, что ее сменит новая вера… Бог даст, если это и случится, то еще не скоро, – и если случится, то лишь на время. В старой вере нашей – истина природы человеческой, истина непосредственного ощущения и сознания, та истина, которая отзывается в правду, из глубины духа, на слово божественного откровения» [8, c.199]. Суверенитет в духовной сфере отдельной личности и государства в целом напрямую зависит от интеллектуальных, цивилизационных и ценностных основ, которые сформировались в предшествующие исторические периоды и стали частью устойчивых матриц ментальности и социокультурных архетипов народа. Поэтому важнейшим вектором деятельности Константина Петровича Пебедонос-цева стала борьба с инаковерием, сектантством и иными проявлениями деструктивной духовности, разрушающими духовные начала жизнедеятельности обществ. Заботясь о целостности духовной безопасности России, ученый писал: «Бессовестно соблазнить простую душу, в которой есть только чистое, незанятое поле религиозного чувства, душу невоспитанную, невежественную в истинах веры! Простая душа была смиренная: сектантство возводит ее на высоту гордости – своею, особливою верой, а веру вмещает в узкую рамку сектантской формулы» [8, c.176].

Уважение, диалог, добрососедские взаимоотношения, социальная стабильность, мир – общие для всех народов России принципы, позволившие сохранить единство в многообразии уникальной цивилизационной общности. Поддерживание духовного потенциала, генерируемого традиционными конфессиями, определяет направление сохранения духовной безопасности России. Ведь нематериальные категории всех традиционных для нашей страны конфессий выполняют весьма значимую связующую роль, нацеленную на сбережение и преемственность важнейших смыслообразующих ценностей культурного общежития: честности, истины, милосердия к ближнему, добра, благородства, достоинства. Константин Петрович Победоносцев выражал обеспокоенность по поводу расшатывания основ веротерпимости, приводящего к расколу и отсутствию общности в российском социуме: «Нетерпимость к чужой вере и чужому мнению никогда еще не выражалась так решительно, как выражается в наше время у проповедников радикальных и отрицательных течений…» [8, c. 192].

Ученые рубежа XIX–XX веков акцентировали внимание на такой угрозе духовной сферы жизнедеятельности общества, как разобщение народов России по конфессиональному признаку. Россия – крупнейшее государство мира, имеющее сложнейший этнический, культурный и конфессиональный портрет. Отмечая глубокие исторические корни помощи, дружбы, солидарности, взаимовыручки, позитивного отношения к культурной, языковой и религиозной инаковости, знаменитый русский историк, публицист, правовед, социолог и общественный деятель Константин Дмитриевич Кавелин писал: «В русском народе простая и деятельная религиозность сопровождается большою веротерпимостью. Мало того: русские религиозные люди очень ценят и в иноверцах, не только христианах, когда они твердо держатся своей веры в мыслях и поступках и ставят им это в заслугу, уважая в них то, что для них самих свято и дорого» [5, c. 166].

Главой Русской православной церкви Патриархом Московским и всея Руси Кириллом многократно подчеркивалась высокая значимость межконфессиональных отношений для укрепления духовной безопасности и упорядочивания религиозных сторон жизни современного российского общества. Святейший Патриарх Кирилл, обратившись к участникам Съезда лидеров мировых и традиционных религий, в сентябре 2025 года отстаивал тезис о том, что мир, отрицающий Бога, – это мир без будущего. Кровопролитные конфликты, серьезные экономические и экологические проблемы, терроризм, нарушения базовых прав человека – все это прямые последствия попыток вытеснить религию из жизни общества, оставить ей место только в узком личном пространстве человека.

Информационное пространство и духовная безопасность. Вторая половина XIX – начало XX веков стало периодом глубинных изменений, трансформаций, реформ, насыщенных значимыми социально-политическими и идейными противостояниями и конфликтами. Преобразования в традиционном укладе жизнедеятельности общества, идеологические сдвиги, приведшие к вызреванию предпосылок революционных потрясений, ревизия ценностно-целевых установок оказали серьезное взаимовлияние на общественное мнение и информационно-коммуникационную сферу духовной безопасности России. В исследуемый период происходят важнейшие перестройки в развитии журналистика, печатного дела, гласности, средств массовой информации и системе цензуры.

Процесс воздействия на общественное сознание с целью формирования общественного мнения попал в фокус научного интереса представителей различных общественно-политических взглядов рубежа XIX–XX веков и имели весьма противоречивые оценки и выводы. Например, Константин Петрович Победоносцев, отстаивающий глубоко консервативные позиции, придавал идеологии огромное значение, т. к. она, оформляясь как узкогрупповая мировоззренческая система, впоследствии становится всеобщей, то есть общесоциальной. Опасаясь деформации общественного сознания, ученый писал: «Кто станет спорить против силы мнения, которое люди имеют о человеке или учреждении? Эта сила в наше время принимает организованный вид и называется общественным мнением. Органом его и представителем является печать» [8, c. 68]. Константин Петрович Победоносцев указывал на деструктивные процессы в российском обществе: социальную апатию, нигилизм, нарождающийся идейный хаос. Он делает вывод об опасности частной собственности на общественную информацию: «Любой уличный проходимец может… основать газету… собрать толпу писак… и с завтрашнего дня встать в положение власти, судящей все и каждого, действовать на министров и правителей» [8, c. 70].

В конце XIX – начале XX веков печать выступала основным средством массовой информации, поэтому цензура расценивалась представителями научного сообщества как важнейший инструмент контроля над печатной информацией. Знаменитый историк, правовед, мыслитель, публицист Александр Дмитриевич Градовский в работе «О свободе русской печати» констатировал следующее о принципах гласности, цензурных ограничениях в периодической печати России и их влиянии на современный исследователю российский социум: «Вольная мысль в оковах не умрет, но и жить в оковах она едва ли может, не составляя несчастья для страны: вместо благодеяний свободного развития она принесет своим адептам все невыгоды пригнетенного духа» [2, c. 129].

Влияние печати на проектируемость общественного мнения бесспорна. А. Д. Градовский справедливо отмечал возрастающую роль средств массовой информации, которая способна влиять на конструктивное и созидательное развитие либо, напротив, осуществлять антинациональную программу дестабилизации общественного сознания и раскачивания духовной безопасности страны. Ученый констатировал: «Каждая статья, посвященная общественным вопросам… есть политический акт, предназначенный для достижения определенной политической цели, и вот почему эти “акты” обыкновенно поставлены в другие условия, чем философские рассуждения…» [2, c. 143]. Мистификация, введение в заблуждение, распространение дезинформации для получения политической или финансовой выгоды делали частные средства массовой информации орудием, формирующим и управляющим общественным сознанием. В настоящий момент деструктивный медиапоток используют журналисты, общественные деятели, блогеры, признанные иноагентами, для манипулирования сознанием реципиента. Деятельность иноагентов связана с интересами или поручениями иностранного государства. В новейшей истории нашей страны институт иноагент-ства был формально оформлен в июле 2012 года, когда дефиниция «некоммерческая организация, выполняющая функции иностранного агента», была введена Федеральным законом о внесении изменений в законодательство о некоммерческих организациях.

Значительное внимание представителей научной и общественной элиты дореволюционного периода было уделено проблеме идеологического влияния антиинформации на умы и сердца молодого поколения, которая аккумулирует климат, дестабилизирующий общественные отношения. Во втором выпуске резонансного историко-литературного журнала «Русский архив», вышедшего в свет в 1895 году, заметный историк литературы, профессор Петербургского университета, государственный деятель Александр Васильевич Никитенко в статье «О направлении журнала “Русское слово”» так оценивал роль воздействия некоторых периодических изданий на сознание молодого и зачастую нравственно и социально незрелого поколения: «Гораздо важнее тот вес и значение, какое приобретают они между юношами в учебных заведениях… Юношество с увлечением… предается легкой и соблазнительной игре в мечты… общественным утопическим теориям, к которым и без того наклонены умы века, которые приходят к нам извне готовые, не заставляют трудиться…обе-щают тягло гениальных деятелей, популярность, славу» [7, c. 126–127]. В указанной публикации А. В. Никитенко значительного внимания заслуживает, по мнению автора, мысль о призыве некоторых средств массовой информации к превалированию протестных форм сознания и поведения у молодежи, в отказе от доминирующих «взрослых» установок духовной сферы жизнедеятельности общества. Целенаправленное воздействие на сознание молодежи манипулятивными средствами с целью управления его мышлением, поведением, социальной активностью, по справедливому выводу А. В. Никитенко, «соблазн становится полным, когда… юношам толкуется о безграничной свободе человека вообще и юношества в особенности, о преимуществах чувственных удовольствий… перед всеми нравственными… и что единственная сила, опора и надежда общества – это они, юноши, пред которыми все должны умолкнуть и смириться» [7, c. 227].

Важным и малоосвещенным вопросом сохранения духовной безопасности России является проблема ответственности средств массовой информации как инструмента, способного оказывать влияние на социальные настроения. Для подрыва духовной сферы жизнедеятельности достаточно нанести сокрушительнее удары по наиболее значимым платформам когнитивного фундамента, хотя бы у отдельных групп населения. Искажение и подмена ценностей в информационном пространстве приводит к разрушению «высоких» идеалов, обеспечивающих духовный суверенитет государства. Представляется важным проанализировать ключевые этические ограничения, которые лежали в основе деятельности периодических изданий дореволюционной России. Показателен в этом отношении труд «Русская печать и цензура в прошлом и настоящем», опубликованном в 1905 году. В статье известных публицистов, историков, общественных деятелей Вячеслава Евгеньевича Якушкина и Владимира Александровича Розенберга «Пресса, цензура и общество» авторы говорят о значительном влиянии периодической печати на духовно-идеологическую составляющую деятельности СМИ, обращают внимание на способность печатных изданий влиять на мнения, взгляды, отношение к отдельным социальным институтам государства. Ограничения на обсуждение некоторых тем в печати на рубеже

XIX–XX веков расценивается как предупреждение национальной информационно-психологической грани духовной безопасности. Авторы констатируют: «Произведения словесности, наук и искусств почитаются у нас запретным плодом тогда: 1. Когда в оных содержится что-либо клонящееся к поколебанию учения православной церкви…; 2. Когда в оных содержится что-либо нарушающее неприкосновенность верховной самодержавной власти…; 3. когда в оных оскорбляются добрые нравы и благопристойность; 4. когда… оскорбляется честь какого-либо лица непристойными выражениями…» [13, c. 95].

Псевдохристианские тоталитарные секты, новые религиозные движения и культы, распространяясь через каналы периодической печати, оказывали деструктивное влияние на духовную жизнь российского общества и угрожали захватом политической власти. Поэтому столь велика была борьба цензурной политики, нацеленной на предотвращение духовного экстремизма, нравственного нигилизма и безбожия. Выдающийся ученый, историк, этнограф, общественный деятель второй половины XIX столетия Афанасий Прокофьевич Щапов в монографии «Социально-педагогические условия умственного развития русского народа» справедливо отмечал: «Правительственная народообразовательная опека в руках свих имела… цензуру… Вследствие влияния византийского догматического консерватизма сдержки свободного проявления народной мыслительности особенно начались с тех пор, как стали появляться в России ереси» [15, c. 73].

В современной России духовному здоровью народонаселения угрожают новые, подчас таящие в себе скрытые экономико-политические цели, секты, которые по сути своей являются деструктивной сетью транснационального масштаба. Зачастую деятельность таких сект и нетрадиционных культов направлена на разрушение психики ее адептов, разрыв социальных и семейных связей, внушение ненависти к общественным институтам и государству, стремление обособиться от них, а также идеология терроризма на почве религиозного фанатизма.

Заключение. Конкуренция и соперничество в пространстве глобализирующегося мира, нацеленные на передел важнейших, жизненно необходимых ресурсов нашей планеты, зон контроля и влияния выдвигает на передний план духовные ресурсы в таком противостоянии. Несиловое разрушение основ государственности с применением невоенного инструментария, развязывание прокси-войны с Российской Федерацией на территории иных стран предполагает нанесение поражения противнику третьей стороной, поддерживающей противника России экономическими, военными и информационными ресурсами. Усиление угроз национальной безопасности России в сегменте духовной жизнедеятельности российского общества в настоящий момент не менее значимы, чем военные вызовы и экономические блокады. Ведь новая информационная реальность позволяет вести противоборство не только, а порой и не столько на поле боя. Методы влияния на общественное сознание становятся все более действенны.

Вторая половина XIX – начало XX веков в отечественной истории – период уникальных трансформаций, острых преобразований, сложных конфликтов, значительных идейных сдвигов и геополитических угроз, которые ставили вопрос духовного суверенитета, самостоятельности и безопасности российского общества как весьма злободневный. Атмосфера духовной стороны жизнедеятельности российского социума сейчас свидетельствует о схожей с рубежом XIX–XX столетий социокультурной и духовно-нравственной обстановкой. Идеологическая пустота, отсутствие четких ценностных ориентиров, открытая и латентная духовная экспансия в глобальном геостратегическом пространстве указывает на необходимость комплексного подхода решения проблем конфликта личных и общественных интересов, депатриотизации, сбоя культурной идентификации, социальной аномии [11].

Процесс обеспечения жизнеспособности государства первоначально связан с сохранением духовного суверенитета. Деструктивные процессы, приводящие к кризису нематериальных оснований жизнедеятельности социума, неизбежно приводят к дезинтеграции государственности. Оформление концепта духовной безопасности, рост осознания актуальности правильно оценивать опасности и риски является отражением потребности формулирования эффективных мер, обеспечивающих духовный фундамент Российской Федерации. По мнению автора, перспектива исследования здоровых духовных основ фундамента российской государственности представляется очевидной.

Проблематика духовной экспансии получила глубокую разверстку в связи с открытой фазой противостояния России с коллективным Западом [1]. Специальная военная операция, начавшаяся 22 февраля 2022 года, стала судьбоносной точкой перелома, катализатором давно зревшего обращения России к новой стратегии духовного суверенитета. В современных геополитических условиях наше Отечество отражает удары и на уровне открытого военного противоборства, и на уровне сознаний, психики, информации и цивилизационно-ценностных систем 12]. В качестве основы выстраивания духовной безопасности были взяты традиционные духовно-нравственные ценности. Указ № 809, подписанный президентом России В. В. Путиным 9 ноября 2022 года, обеспечил правовую основу новой мировоззренческой системы1. В условиях текущего геополитического противоборства духовная безопасность России, так же как на рубеже XIX–XX веков, выступает важнейшим императивом сохранения нашего Отечества как территориально и духовно суверенного государства.