Духовно-ценностные основы воинского служения (вместо рецензии)

Российский государственный социальный университет, Москва, Россия, ,

,

Введение. Публикация Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей, утвержденных Указом Президента Российской Федерации 9 ноября 2022 г.1, стимулировала исследовательское внимание к феномену российских духовно-нравственных ценностей. Первые научные отклики – статьи и комментарии – анализировали этический аспект проблемы, сущность конкретных ценностей и их социальную роль. Некоторые либеральные авторы надеются, что Основы государственной политики останутся рамочным документом, и характеризуют их как «набор слов, в которые каждый вкладывает свое значение»2. Однако в большинстве публикаций выявлялась консолидирующая для нации роль этих ценностей (Бялт, Чимаров, 2023; Пермиловский, 2023; Соболева, Иволгина, 2023; Чуйченко и др., 2024; Южаков, 2024; и др.). Как правило, анализировалось содержание отдельных ценностей и некоторые частные проблемы их социального функционирования.

Позднее появились учебная литература3 и монографические комплексные исследования проблемы (Багдасарян и др., 2024; Кипреев, 2024; Хужина, 2025; и др.), в их числе обсуждаемая монография (Петрий и др., 2024). Эта работа – фактически первая попытка исследования взаимосвязи традиционных российских духовно-нравственных ценностей и формирования правовой культуры российских военнослужащих. Цель предлагаемой публикации – дать краткий обзор монографии, выявить и обсудить некоторые дискуссионные проблемы, вытекающие из ее содержания.

Методы и процедуры . Основной метод – текстологический анализ обсуждаемой монографии. Использован также метод критической оценки дискуссионных тезисов текста. Компаративный метод позволил на базе сравнения приведенных в монографии подходов к естественному праву с либертарно-юридической концепцией В. С. Нерсесянца (2002) сделать вывод о концепции естественного права как теоретическом и методологическом основании исследования взаимосвязи правовой культуры военнослужащих и традиционных российских духовно-нравственных ценностей.

Общая характеристика монографии . В числе авторов работы два авторитетных российских военных философа – доктора философских наук П. В. Петрий и А. Н. Каньшин – и признанные специалисты военного права – доктор юридических наук А. И. Землин и кандидат юридических наук О. М. Землина. Монография представляет собой итог предыдущих исследований авторов по проблемам духовных ценностей российского общества и правовой культуры военнослужащих. Данные публикации отражены в списке литературы, завершающем монографию. Обсуждаемая работа имеет комплиментарные отклики в научных журналах (Кафтан, 2024; Рыльская, 2024; Холиков, 2024).

Монография состоит из двух разделов и восьми глав. В первом разделе поставлена задача – охарактеризовать состояние и соотношение традиционных российских духовно-нравственных ценностей и армии. Во втором разделе заявлена попытка анализа места таких ценностей в системе формирования правовой культуры российских военнослужащих. Во введении авторы определили актуальность исследования: необходимо разрешить противоречие между «потребностью в формировании нравственной и правовой культуры гражданина-патриота, соответствующей современным реалиям, и отсутствием комплексного научного исследования», в котором предлагались бы пути решения этой проблемы (Петрий и др., 2024: 13). В рецензируемой монографии предлагается круг мер для ее преодоления.

Характеризуя новизну реализованного в монографии исследования, авторы подчеркивают, что ранее большинство публикаций по формированию правовой культуры военнослужащего было посвящено проблемам прикладного характера, обсуждалась «трехзвенная цепочка: знание законов – убеждение в необходимости соблюдения их требований – правомерное социальноактивное поведение» (Петрий и др., 2024: 329). При этом не осуществлялся теоретический анализ диалектики объективных условий и субъективного фактора, которые в системном взаимодействии детерминируют процесс формирования и развития правовой культуры (Петрий и др., 2024: 328). Этот пробел и стремятся заполнить авторы.

Следует подчеркнуть практическую направленность монографии, ее тесную связь с актуальными проблемами воинского служения, выработку практических рекомендаций по решению проблем, выявляемых авторами. Вместе с тем в ней обсуждаются многие теоретические проблемы, непосредственно связанные с практикой формирования правовой культуры и выявлением ее аксиологических аспектов. Так, в первой главе работы с привлечением широкого круга источников анализируются актуальные проблемы аксиологии социальной жизни и теории духовности. В четвертой главе дается теоретический анализ правовой культуры в контексте современного правопонимания. В шестой главе правовая культура рассматривается как функционирующая система. Уделяется специальное внимание методологической стороне исследования, определению содержания ключевых для исследования теоретических понятий: ценность, духовность, культура, правовая культура и др.

Особое внимание уделено анализу противоречий, проявляющихся в процессе функционирования правовой культуры военнослужащих. Особенно актуальны идея авторов о том, что «в период специальной военной операции произошло обострение ряда противоречий, возникла необходимость их скорейшего разрешения» (Петрий и др., 2024: 324), и вывод о необходимости формирования у военнослужащих правозначимых качеств, которые основаны на традиционных российских духовно-нравственных ценностях.

В целом можно согласиться с выводами одного из авторов рецензий: монография «имеет существенное значение для развития военной науки, системы обеспечения обороны страны и национальной безопасности, совершенствования военного строительства» (Кафтан, 2024: 309). В другой статье отмечается, что «многочисленные достоинства делают эту работу чрезвычайно полезной и важной» (Рыльская, 2024: 60). Данный вывод не лишен оснований. Вместе с тем ряд положений монографии представляется дискуссионным. Рассмотрим некоторые из них.

Место традиционных российских духовно-нравственных ценностей в системе формирования правовой культуры военнослужащих . Исходя из названия работы, читатель вправе ожидать, что главным предметом обсуждения станут традиционные российские ценности, а формирование правовой культуры военнослужащих предстанет в качестве контекста рассмотрения таких ценностей. Действительно, во введении к монографии подробно обсуждаются Основы государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей. Такие ценности перечисляются, делается акцент на обозначенной в Основах характеристике ценностей как нравственных ориентиров, формирующих мировоззрение граждан России. Специально выделяются и анализируются угрозы для ценностей, на базе чего формулируется актуальность исследования правовой культуры военнослужащих.

Понятие «традиционные российские духовно-нравственные ценности» включено в формулировку названия первого раздела, посвященного анализу аксиологических аспектов воинской деятельности, а также второго раздела, в котором исследуются многообразные аспекты правовой культуры. Это же понятие содержится в названии седьмой и восьмой глав, рассматривающих формирование правовой культуры и особенности управления им. Однако на этом обращение к традиционным российским духовно-нравственным ценностям фактически исчерпывается. В первом – аксиологическом – разделе монографии анализу подвергаются в первую очередь духовнонравственные ценности воинской деятельности России, а также духовно-нравственное ядро такой деятельности. Система подобных ценностей, безусловно, пересекается с системой традиционных духовно-нравственных ценностей, но сам факт и возможная специфика пересечения в тексте монографии не отмечены. Во втором разделе анализируется система правовых ценностей как основы правовой культуры, ценности права и ценности в праве, а также ценностно-правовые основания воинской службы. Исключение составляет третья часть пятой главы, где к традиционным духовно-нравственным ценностям авторы обращаются специально и конкретно, рассматривая специфику их закрепления в нормах позитивного российского права (Петрий и др., 2024: 238).

Такое положение вполне объяснимо, поскольку авторы монографии задолго до публикации Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовнонравственных ценностей стали изучать аксиологические проблемы воинской службы, анализировать ценностные аспекты правовой культуры. Многие результаты предыдущих исследований авторов использованы в монографии. Тем не менее не все из них прошли экспертизу на актуальность именно для сегодняшнего дня. Так, опираясь на публикации 1999 и 2000 гг., авторы утверждают: «Реформаторский опыт последних десятилетий убеждает россиян, что необходимо изменить вектор общественной эволюции» (Петрий и др., 2024: 127). Однако прошедшая четверть века ознаменована изменением именно такого вектора. Нужно ли менять его еще раз? Характеризуя особенности духовной жизни российского общества, авторы, в частности, отмечают, что «поколеблен престиж воинской службы среди гражданского населения», а «армия в системе обеспечения национальной безопасности страны занимает второстепенное положение в сравнении с другими элементами военной организации государства» (Петрий и др., 2024: 61). В условиях специальной военной операции тезис воспринимается как устаревший.

Фактически произошла инверсия цели, заявленной в названии монографии. Традиционные духовно-нравственные ценности сменили статус ведущего предмета исследования на статус контекста рассмотрения (при этом не всегда обязательного), а процесс формирования правовой культуры военнослужащих фактически стал основным предметом теоретического анализа. В монографии разносторонне рассматривается процесс правового воспитания, немалое место уделено изучению методологических вопросов, характеризуются аксиологические аспекты проблемы, на этой базе формируется широкий спектр практических рекомендаций. Однако для читателя остается неясным, что нового вносит обращение к традиционным духовно-нравственным ценностям в уже сложившуюся (или предлагаемую авторами) систему нравственно-правового воспитания военнослужащих. Без прямого обращения к традиционным российским духовно-нравственным ценностям обошлись авторы и при раскрытии содержания инновационного подхода к сохранению и развитию духовно-нравственных ценностей воинской деятельности (Петрий и др., 2024: 162–171). Представляется, что в полной мере не использованы те возможности, которые сформированы в тексте монографии благодаря обращению к проблеме естественного права.

Нравственные ценности и естественное право . Из второго раздела монографии можно почерпнуть значительное число методологических подходов к пониманию естественного права: комментируются позиции как российских юристов на рубеже XIX–XX вв.: П. И. Новгородцева, Б. И. Чичерина, Л. И. Петражицкого, И. А. Покровского, Н. А. Бердяева и др., так и работы современных исследователей права – Р. З. Лившица, Э. Ю. Соловьева, П. Г. Виноградова, А. С. Яценко и др. Приводятся идея П. И. Новгородцева о философии естественного права как о науке должных отношений (Петрий и др., 2024: 180); концепция единого действительного права А. С. Яценко, в которой «право естественное и право положительное есть только две различные точки зрения на один и тот же объект – действительное право» (Петрий и др., 2024: 162–171). Комментируются точки зрения на естественное и позитивное право зарубежных мыслителей – от Цицерона, Дж. Локка, Ш. Л. Монтескье до Р. Иеринга и Г. Кельзена. Анализируется и марксистская теория права, приводится идея К. Маркса (правда, в монографии она приписана Ф. Энгельсу): «Там, где закон является действительным законом, т. е. осуществлением свободы, он является действительным осуществлением свободы человека» (Маркс, 1955: 63). Однако после столь обстоятельного обзора остается неясным, какую точку зрения разделяют сами авторы.

Видимо, в качестве итога можно рассматривать идею авторов о том, что необходим системный подход, «диалектически синтезирующий достижения легистов и либертаристов» (Петрий и др., 2024: 184). Однако как можно синтезировать концепцию легизма, отождествляющую право только с законом и отрицающую бытие естественного права с юснатуралистским подходом, лишающим позитивное право самого статуса права? Такой синтез невозможен.

В монографии неоднократно упоминается работа известного российского правоведа и философа права В. С. Нерсесянца (Нерсесянц, 1996), однако лишь в свете его комментариев по поводу легизма и юснатурализма. Действительно, по мнению легистов, любой позитивный закон – правовой, ибо иной формы права не существует, поскольку закон – веление верховной власти. По мнению юснатуралистов, любой позитивный закон – неправовой, поскольку право может существовать лишь в форме естественного права.

Авторы не упоминают о либертарно-юридической концепции самого В. С. Нерсесянца, поскольку в относительно завершенном виде она была сформулирована несколько позже (Нерсе-сянц, 2002), а именно она не только дает ключ к решению проблемы взаимосвязи позитивного и естественного права, но и позволяет выявить место в правовой культуре (и в системе права вообще) традиционных духовно-нравственных ценностей. По В. С. Нерсесянцу, если закон соответствует сущности права, то он правовой, если противоречит ей, «то речь идет о неправовом законе» (Нерсесянц, 2002: 4). В свою очередь, сущность права – единство «всеобщей равной меры регуляции, свободы и справедливости. <…> Присущая праву всеобщая равная мера – это именно равная мера свободы и справедливости…» (Нерсесянц, 2002: 4). Эта концепция прямо коррелирует с пониманием действительного закона К. Марксом как осуществлением свободы человека.

В обсуждаемой монографии неоднократно отмечается, что без морали не может быть права: «Изымая из права нравственные показатели, мы лишаем право таких характеристик, как общезначимость и объективность. Без нравственности нет права» (Петрий и др., 2024: 181); «Право базируется на принципах морали» (Петрий и др., 2024: 212); «Правовая культура тесно связана с нравственной культурой, системой моральных ценностей, требований и норм» (Петрий и др., 2024: 333). Однако уже на первом курсе юридического вуза прочно усваивается идея, что мораль и право – существенно различающиеся системы социальной регуляции, что в пределах одного государства система права одна, а систем морали может быть несколько, именно в силу того что для морали характеристика общезначимости не является необходимой. С какой из этих систем связано право? Без уточнения взгляда на сущность естественного права ответ на этот вопрос невозможен.

Если оставить в стороне радикальные идеи о связи естественного права только с рабством (Федяй, Буланов, 2024: 54), то основной смысл естественного права у юснатуралистов состоит в том, что оно постулирует и закрепляет исключительно положительные результаты социального регулирования. По той же причине не приемлют естественное право легисты, поскольку в этом случае позитивное право было бы простой калькой права естественного. Так ли это?

Б. Спиноза дал важную идею для понимания естественного права, а именно идею права природы – это «законы или правила, согласно которым все совершается», поэтому «каждая естественная вещь имеет от природы столько права, сколько имеет мощи для существования и действова-ния» (Спиноза, 1957: 591). Опираясь на эту идею, введем неологизм «правовозможность» как «пространство объективно существующих возможностей, в рамках которых формируется естественное право» (Отюцкий, 2022: 185). В нем фиксируется та сторона сущности права, которая показывает, что оно выступает мерой свободы. Возникает проблема детерминант, формирующих спектр возможностей (реальный объем объективной свободы). Поскольку человек - биосоциальное существо, то и детерминанты такого рода бинарны: они и природные, и социальные.

Природные правовозможности фиксируют объективные пределы действий человека: так, природа не одарила человека возможностью жить в водной среде без технологических ухищрений. Но та же природа наделила его «излишними» (с точки зрения жизни популяции) возможностями, реализация которых становится опасной, а то и гибельной для общества: кровосмешение, каннибализм др. Человечество издревле вынуждено было делегитимизировать такие возможности, табуируя их и фактически исключая из содержания естественного права.

С. С. Алексеев справедливо отмечает, что в идее естественного права «выражена жесткая (и с этой точки зрения вполне природная, естественная) зависимость права от внешних факторов, от всего того, что образует человеческое бытие» (Алексеев, 2001: 419). Прежде всего это относится к социальным правовозможностям, детерминируемым социально-экономическими, идеологическими и иными общественными отношениями, сложившимися в конкретно-исторический период: объективные социальные законы формируют рамки свободы не менее жестко, чем законы природы, и формируют, как правило, стихийно («естественно»). Так, колесо изобретено с целью облегчить перемещение из точки А в точку Б, но при этом не предполагалась возникшая «естественно» возможность гибели под колесами кареты или автомобиля. Поэтому и формируется «жесткая необходимость» делегитимации «пагубных» правовозможностей, при этом само понимание такой пагубности является подвижным, различаясь в разных культурах. Неизбежен вывод: вопреки юснатурализму естественное право базируется не на абсолютных идеалах справедливости, добра и др., а на таком понимании добра и справедливости, которое сложилось в данной культуре в конкретный период истории. Ф. Энгельс специально отмечал: «Справедливость греков и римлян находила справедливым рабство; справедливость буржуа 1789 г. требовала устранения феодализма, объявленного несправедливым. <…> Представление о вечной справедливости изменяется, таким образом, не только в зависимости от времени и места: оно неодинаково даже у разных лиц» (Энгельс, 1961: 273).

Столь длинное отвлечение от непосредственного анализа обсуждаемой монографии представляется необходимым, чтобы показать упущенную ее авторами возможность на едином принципе обосновать взаимосвязь нравственной и правовой культуры и непосредственно реализовать заявленный в названии замысел - сделать центром обсуждения традиционные российские духовно-нравственные ценности.

Нравственные ценности объективно включаются в систему социальных детерминант естественного права данной культуры, ибо легитимизируют внеправовые границы одобряемого обществом поведения. Этот тезис может вызвать сомнения, поскольку в любом обществе существуют разные системы морали применительно к разным социальным группам. Однако в этой ситуации выявляется особая роль именно традиционных для данной культуры ценностей.

Во-первых, они формируются в течение длительного времени преимущественно естественным образом как результат взаимодействия различных артефактов культуры - функционирования многообразных форм «поучающего» фольклора: былин, сказок, пословиц, поговорок, анекдотов; культурного опыта эффективного межличностного и группового поведения и др.

Во-вторых, традиции, основанные на такого рода ценностях, выступают одной из важнейших скреп конкретного общества, обеспечивающих его стабильность и преемственность последовательных этапов развития.

В-третьих, в конкретной культуре существует одна система традиционных ценностей (что позволяет проводить аналогию с единственной системой права в конкретном государстве). В силу этого объем индивидов, руководствующихся этими ценностями (а также хотя и не соблюдающих соответствующие нормы, но признающих их существование), если и не совпадает с населением страны, все же оказывается значительно большим, чем объем социальных групп, разделяющих нормы иных систем ценностей. Именно традиционные духовно-нравственные ценности, порожденные длительным историческим опытом бытия конкретной культуры, выступают важнейшим компонентом социальных детерминант естественного права для этой культуры.

Поэтому концепция естественного права, понимаемая в духе либертарно-юридической теории В. С. Нерсесянца, может служить теоретическим и методологическим основанием анализа взаимосвязи правовой культуры военнослужащих и традиционных российских духовно-нравственных ценностей.

Заключение. В настоящей публикации охарактеризованы лишь некоторые проблемы обсуждаемой монографии. Но они позволяют констатировать, что книга представляет интерес не только для военнослужащих и исследователей военной сферы, но и для широкого круга философов, культурологов, социологов, правоведов, специалистов в области этики и аксиологии. Авторы предлагают широкую программу дальнейшей теоретической работы, формулируя спектр актуальных проблем исследования аксиологии воинского служения, процесса формирования правовой культуры военнослужащего (Петрий и др., 2024: 409–410). Монография имеет и серьезное прикладное значение. Речь идет прежде всего о восьмой главе, в которой подробно анализируются направления, формы и методы формирования воинской правовой культуры, отвечающие сегодняшнему состоянию Вооруженных Сил РФ и стоящим перед ними задачам.

Вместе с тем в работе практически не освещено то новое, что может внести обращение к традиционным духовно-нравственным ценностям в уже сложившуюся (или предлагаемую авторами) систему нравственно-правового воспитания военнослужащих. В книге много внимания уделено характеристике концепций естественного права, но не реализована возможность использовать эти концепции в качестве теоретического и методологического основания анализа взаимосвязи правовой культуры военнослужащих и традиционных российских духовно-нравственных ценностей.