Есенин как пролетарский поэт

Бесплатный доступ

Раннее творчество С.А. Есенина рассматривается в контексте развития пролетарской поэзии первой половины 1910-х гг. Приехав летом 1912 г. в Москву, Есенин не только работал в организациях, связанных с выпуском и распространением книг, прежде всего в типографии Товарищества И.Д. Сытина, но и занимался продажей литературы социал-демократической направленности. Особое внимание уделяется журналу «Огни», который поэт читал, распространял и планировал опубликовать в нем свои произведения. С использованием архивных источников прослеживается история этого издания, выходившего с ноября 1912 г. по март 1913 г., а затем закрытого по решению властей. Стихотворения Есенина «На память об усопшем. У могилы…», «Кузнец» и «Город» сопоставляются с произведениями пролетарских поэтов: выявляются лексические, мотивные и тематические переклички. При анализе приоритетное внимание уделяется стихам, опубликованным на страницах газеты «Правда» и в «Сборнике пролетарских писателей», вышедшем в 1914 г. с предисловием М. Горького. Также в историко-литературный контекст включаются произведения В.И. Горянского и других сатириконцев. В статье показано, что период, когда С.А. Есенин испытывал влияние пролетарской поэзии, был непродолжительным. Уже в стихотворении «Город» 1915 г. наиболее значимыми для поэта становятся традиции русской классической литературы и православной культуры: лирический герой, испытывая в городе душевные и физические мучения, выбирает путь следования божественной воле.

С.А. Есенин \ русская литература \ пролетарская поэзия \ журнал «Огни» \ газета «Правда» \ образ города

Короткий адрес: https://sciup.org/149152194

IDS: 149152194   |   DOI: 10.54770/20729316-2026-3-214

Esenin as a Proletarian Poet

The early work of S.A. Esenin is examined in the context of the development of proletarian poetry in the first half of the 1910s. Arriving in Moscow in the summer of 1912, Esenin not only worked in organizations associated with the publication and distribution of books, primarily at the printing house of the I.D. Sytin Partnership, but also distributed literature with a social democratic orientation. Particular attention is given to the magazine “Ogni”, which the poet read, distributed, and planned to publish his works in. Using archival sources, the history of this publication, which was published from November 1912 to March 1913, and then closed by decision of the authorities, is traced. Esenin’s poems “In Memory of the Deceased. At the Grave...”, “The Blacksmith” and “The City” are compared with the works of proletarian poets, revealing lexical, motivic, and thematic similarities. The analysis prioritizes poems published in the newspaper “Pravda” and in the “Collection of Proletarian Writers”, published in 1914 with a preface by M. Gorky. The works of V.I. Goryansky and other “satiriconists” are also included in the historical and literary context. The article demonstrates that the period during which Esenin experienced the influence of proletarian poetry was brief. Already in the poem “City” (1915), the traditions of classical Russian literature and Orthodox culture become most significant for the poet: the lyrical hero, experiencing mental and physical torment in the city, chooses to follow the divine will.

Текст научной статьи Есенин как пролетарский поэт

S.A. Esenin; Russian literature; proletarian poetry; Ogni magazine; Pravda newspaper; image of the city.

Сергея Александровича Есенина принято рассматривать как автора, пришедшего в большую литературу из новокрестьянской поэзии, как одного из основоположников имажинизма, как продолжателя традиций Пушкина и Лермонтова. Сам же Есенин считал себе «последним поэтом деревни» и прославлял Русь во всем многообразии ее воплощений. Критики середины 1920х гг. причисляли Есенина к числу попутчиков, а поэт уточнял: «В советской стороне я самых яростный попутчик».

Однако практически вне поля зрения исследователей остается непродолжительный, но крайне важный для творческого становления поэта период, когда он жил в Москве и, работая в типографии Товарищества И.Д. Сытина, был близок к пролетариату. Есенин не только выполнял свою повседневную работу, но и активно включился в политическую деятельность, подтверждая своим примером, что наиболее революционной частью населения Российской империи являлся пролетариат. Работая у Сытина сначала экспедитором, а затем корректором, Есенин тесно общался с рабочими типографии.

Если об установленном за Есениным филерском наблюдении, о его участии в революционном движении неоднократно писали Ю.Л. Прокушев [Прокушев 1963], Л.М. Шалагинова [Шалагинова 1987; Шалагинова 2001] и др. [Летопись 2003], то о раннем творчестве поэта как о пролетарском практически не говорили. Именно эту тему мы и планируем раскрыть в данной статье.

Реконструировать круг чтения Есенина не всегда легко, особенно если это книги, не входившие в его личную библиотеку и не рекомендованные для чтения в тех учебных заведениях, которые он окончил. Определить внимание Есенина к тем или иным авторам позволяют упоминания конкретных произведений или их персонажей в письмах. Так, благодаря письму Есенина ближайшему другу юности Г.А. Панфилову от марта 1913 г. мы узнаем о знакомстве начинающего поэта, незадолго до этого поступившего на работу к Сытину, с одним из журналов: «Недавно я устраивал агитацию среди рабочих письмами. Я распространял среди них ежемесячный журнал “Огни” с демократическим направлением. Очень хорошая вещь» [Есенин 1995–2001, VI, 22]. В первом из процитированных предложений речь идет о так называемом письме пяти групп сознательных рабочих Замоскворецкого района гор. Москвы (1913), коллективном обращении к члену IV Государственной Думы от РСДРП Р.В. Малиновскому. Есенин не только сам подписал этот документ, но и активно участвовал в сборе подписей.

Г.Д. Деев-Хомяковский, председатель Суриковского литературно-музыкального кружка, деятельным членом которого был Есенин, вспоминал, что «Сережа был очень ценен в своей работе <…> не только как работник экспедиции, но и как умелый и ловкий парень, способствовавший распространению нелегальной литературы» [Деев-Хомяковский 1986, 148]. Гражданская жена Есенина А.Р. Изряднова вспоминала, что Есенин «состоял в революционном кружке. Помню, приходил домой с целой охапкой прокламаций» (цит. по: [Прокушев 1963, 134]).

В конце 1912 – начале 1913 г. вышло пять номеров журнала «Огни». Его выпуск не нашел отражения в исследованиях историков и специалистов по русской журналистике. Статью об «Огнях» – «Журнал с демократическим направлением... (С. Есенин и журнал “Огни”)» – написал на рубеже 1960-х – 1970-х гг. историк В.А. Вдовин. Данные о публикации статьи не выявлены. В РГБ хранится несколько отпусков машинописи, в том числе со вставками исследователя, этот наиболее поздний вариант мы и используем в нашей работе [Вдовин]. Сохранились также воспоминания людей, причастных к изданию журнала.

Как вспоминал С.А. Обрадович, идея создания «массового народного журнала» возникла летом 1912 г. в Сокольниках – там, в «безлюдной чаще леса, под раскидистым дубом» собралось «человек пятнадцать – большей частью молодых начинающих писателей». «Так возникло нелегальное товарищество начинающих, партийно еще не вполне определившихся, но в подавляющем большинстве политически проснувшихся писателей» [Обрадович, 3]. Инициатором выпуска журнала явился Н.Н. Ляшко (наст. фам. Лященко), член РСДРП, опытный подпольщик, неоднократно подвергавшийся арестам. Он взял на себя обязанности редактора, хотя в выходных данных журнала его фамилия не упоминалась. Редактором, как вспоминал в 1933 г. Ляшко, «мы упросили стать Ив. Морозова», заверив его, «что отвечать в случае чего за “Огни” он не будет» [Ляшко, 14]. Морозов, прекрасно понимая, что журнал только формально является литературным, в действительности же преследует цели политической агитации и имеет ярко выраженную социал-демократическую направленность, неоднократно говорил Ляшко: «Что же это у нас делается? <…> посмотрите, что печатаем. Надо бы потише, а то грохнут нас» [Ляшко, 20]. Ляшко эти сомнения не разделял, заявляя, что «Огни» «должны быть еще громче, еще резче, что нет смысла издавать их, если мы будем давать такую же жвачку, какую дают многие журналы» [Ляшко, 21], и активно писал статьи, выступая под псевдонимами Н. Черный, Н. Николаев, В. Кремлев, Л. Степной, Л. Н. и Н. Л.

Первый номер «Огней» был выпущен в ноябре 1912 г. Как отмечено в неподписанной редакционной информации, размещенной на обороте обложки, журнал был адресован «широкому трудовому слою читателей», которые должны были получать «доступный по форме и разнообразный материал для всестороннего духовного саморазвития. <…> В основу направления “Огней” лягут всестороннее освещение русской общественной жизни, любовь к литературе и отрицательное отношение ко всякого рода сенсациям и “желтой прессе”». Издатель – И.И. Рогожин. Заявленный объем – 32 страницы.

Многие материалы журнала были злободневными. Хотя такие тексты были представлены порой как легенды, их суть была понятна и читателям, и представителям цензурного ведомства. Одним из наиболее политически острых материалов, печатавшимся из номера в номер, были «Очерки монистического мировоззрения» П. Вегина – «пропаганда диалектического материализма, а проще – революционного марксизма» [Обрадович, 6].

На титульной полосе первого номера вместе с тремя небольшими стихотворениями был размещен портрет Л.Н. Толстого, который не мог не привлечь внимание Есенина – в то время он увлекался идеями русского классика. На титуле второго номера портрет Н.А. Некрасова и стихотворение Л. Воскресенского – к 35-летней годовщине со дня кончины поэта. Публикуется насыщенное философскими размышлениями, близкими мировоззренческим исканиям Есенина той поры, стихотворение Платона Фильнавиди «Истина». Истина присутствует всюду – «Во всем, где безгрешная дышит мечта, / Глядят ее светлые очи – / Ее ты узнаешь в страданьях Христа / И в песне созвездий полночи» – надо только уметь ее найти и увидеть [Фильнавиди 1912, 8]. Статья М. Савельева [Савельев 1912, 17–21] посвящена рассмотрению различий между сторонниками теории «чистого искусства» и «писателями-общественниками». На с. 21 помещен портрет С.Я. Надсона – в связи с 50-летием со дня его рождения, а на с. 25–26 – очерк Ляшко (подпись: Н. Лященко) «Семен Яковлевич Надсон». Именно в этот период Есенин, отправив свои стихи (какие именно, не установлено) на конкурс лирических стихотворений им. С.Я. Надсона, ждал его результатов (подробнее см.: [Скороходов 2025]).

Злободневным являлся единственный датированный (28 XI–12) материал номера – «IV-я Государственная Дума» С. Гута [Гут 1912, 23–24], приуроченный к началу заседаний первой сессии и содержавший характеристику состава Думы и размышления о том, смогут ли депутаты защищать народные интересы. В обзоре К. Колкого «Новые журналы» [Колкий 1912, 27–28] в информации о начавшем выходить издании «Новое вино» упоминается Н.А. Клюев; в «Библиографии» – отклик на вышедшую в Оренбурге книгу в стихах «Пугачевщина» Льва Исакова [Крестов 1912, 29–30]. Ляшко резко негативно отозвался о журналах «Огонек», «Солнце России», «Всемирная панорама», о «Синем журнале», показателен уже говорящий заголовок его отклика – «Труха» [Черный 1912, 28]. В сентябре 1913 г. Есенин напишет Панфилову о московской периодике: «Здесь нет ни одного журнала. Положительно ни одного. Есть, но которые только годны на помойку, вроде “Вокруг света”, “Огонек”» [Есенин 1995–2001, VI, 50].

Январский номер «Огней» за 1913 г. (№ 3 в общей пагинации) открывался стихотворением Ив. Морозова «Рубят лес», в котором без труда прочитывается призыв к борьбе с теми, кто уничтожает ели и дубы, падающие, «как пред деспотом разгневанным послушные рабы» [Морозов 1913, 1]. В статье «О народном писателе, писателях и “писателях”» Ляшко мечтал о таком народном писателе, который стал бы «солнцем народа, лучи которого проникли в самые глубокие, темные углы народного сознания, сердцем народа» [Николаев 1913, 26]. Есенина не могли не вдохновить слова из этой статьи: «Нас не пугает, а радует то, что начали писать крестьяне и рабочие. Мы приветствуем их. Пусть все пишут. Пишущий осмысленнее относится к действительности, сближается с нею, более внимательно вглядывается в нее, повышает требования к себе и другим, мыслит и, значит, совершенствуется и облагораживается» [Николаев 1913, 27].

Редакционное обращение «К читателям “Огней”», помещенное в январском номере [Редакция 1913, 31], заканчивается призывом распространять издание. И Есенин стал одним из распространителей журнала.

В февральском номере среди стихов – «Песня» А. Ширяевца. В небольшом – всего три четверостишия – произведении не только констатация тяжелой жизни рабочего («Извела работа, Съел табачный дым»), но и осознанное недовольство сложившейся ситуацией [Ширяевец 1913, 14]. Возможно, что именно тогда Есенин впервые познакомился с творчеством поэта, с которым позже его будут связывать дружеские отношения, общие представления о развитии поэзии и совместные издательские проекты.

Мартовский номер «Огней» включал стихи Ив. Романова, В. Панина, Ал. Чернышова, Ив. Морозова, Ив. Трубина, рассказ «В полях» Л. Красовской, этюд «Светлая ночь» Е.П. Де-Турже-Туржанской о дружбе русского и еврейского мальчиков, очерк Я. Огаркова «Бойкот», продолживший обличение антисемитизма, и др. произведения. В злободневной статье М. Волина «Милитаризм» война рассматривалась как «железная гиря, тяжким бременем лежащая на народных плечах». Автор призывал «сосредоточиться на борьбе с милитаризмом» – «и она должна привести к победе социалистически настроенного пролетариата» [Волин 1913, 22].

В № 5 недовольство цензора вызвали «Очерки монистического мировоззрения» и материал «Милитаризм». Номер был конфискован, издание приостановлено, у создателей журнала прошли обыски, началось судебное разбирательство. В приговоре, вынесенном Ляшко Московской судебной палатой 5 ноября 1913 г., прозвучало обвинение в возбуждении «к ниспровержению существующего в государстве общественного строя» путем распространения «Очерков монистического мировоззрения». Ляшко был арестован 7 марта 1914 г. и находился в Пятигорской тюрьме до 6 декабря того же года [Вдовин, 46, 49].

Надежды Есенина на то, что его произведения появятся в журнале «Огни» после Пасхи 1913 г., о чем он как об уже определившемся факте сообщал в процитированном выше письме Панфилову, не оправдались. Шестой, апрельский номер, не был напечатан.

Как видим, Есенин читал и распространял среди рабочих печатную продукцию, занимался революционной агитацией. Такая деятельность начинающего поэта не могла не наложить отпечаток на его творчество. Он не мог сразу отойти от тематики, характерной для произведений «поэтов из народа», которые писали о тяжелой доле бедняка, о беспросветной жизни. Отметим, что и среди стихов, поступавших в журнал «Огни», как вспоминал Ляшко, нередко были весьма заметны «черты суриковщины» [Ляшко, 17]. Одним из отличий пролетарской поэзии от произведений «поэтов из народа» являются герои, заглавные персонажи. И здесь в центре внимания часто оказывается кузнец, причем не как мастер, работающий в сельской местности и подковывающий лошадей, а как яркий представитель городского пролетариата. Также значимым является место развития лирического сюжета, в пролетарской поэзии это город. Некоторые произведения посвящались памяти погибших товарищей.

В этом контексте рассмотрим три стихотворения Есенина – «На память об усопшем. У могилы…», «Кузнец» и «Город». Первое из них Есенин поместил в письмо Панфилову, отправленное вскоре после приезда во второй половине июля 1912 г. в Москву. Поскольку в этом письме поэт полунамеками характеризовал текущую политическую ситуацию и отмечал, что «деспотизм еще будет владычествовать, пока не загорится заря» [Есенин 1995–2001, VI, 16], было высказано предположение о том, что стихотворение – отклик на расстрел рабочих Ленского рудника: «…усопший – это, скорее всего, “безо времени сгибший” юноша-рудокоп, бывший крестьянин. Есенин не случайно называет его “страдальцем земли”» [Дроздков 2003, 255]. Возможно, что Есенин читал это стихотворение в 1913 г. на похоронах рабочего, погибшего по вине предпринимателя [Воспоминания 2002, 200].

В «полном света и энергии» стихотворении «Кузнец» Есенин «создает символический образ провозвестника свободы, зажигающего народные сердца ненавистью и гневом» [Прокушев 1963, 177]. Поскольку это произведение было впервые напечатано 15 мая 1914 г. в рубрике «Из рабочей жизни» в большевистской газете «Путь правды» (одно из названий, под которым выходила «Правда»), рассмотрим его в контексте публикаций на страницах этого издания. Прежде всего отметим, что в материалах «Правды» кузнецы регулярно упоминались как активно участвующие в социальной и политической жизни страны рабочие. В заметке за подписью С. Зръ по случаю приезда в Санкт-Петербург Э. Верхарна, который был охарактеризован как «выдающийся современный поэт-социалист, певец пролетарских идей и жизни», был опубликован фрагмент его поэмы «Кузнец» [С. Зръ 1913].

Есенинский «Кузнец» перекликается с зачином стихотворения П. Мы-шинского «Кузнецы»: «Посмотрите – на заводе / Кузнецы куют; / Все работают до пота, / Песен не поют» [Мышинский 1913]. За несколько дней до публикации Есенина, 27 апреля 1914 г., в газете «Путь правды» был напечатан материал профессионального революционера А.И. Алексеева «Рабочая беллетристика», в котором отмечалось, что количество помещаемых в газете стихотворений, написанных рабочими, постоянно увеличивается, что поэтический отдел стал «одним из любимых отделов рабочей газеты», причем образ кузнеца – один из центральных в пролетарской поэзии 1912–1914 гг.:

Излюбленная тема рабочей поэзии – Кузнец, Молотобоец. <…> кузнец фигурирует в стихах не только поэтов-металлистов, но и у пекарей, портных, золотосеребрянников и т. д. Впрочем, Кузнец, как символ творчества, созидания новых форм воспет и лучшими поэтами буржуазного мира [Алексеев 1914].

Уже после Есенина, 25 мая 1914 г., в газете «Рабочий» был напечатан «маленький фельетон» Д. Бедного «Горе-Кузнец» [Бедный 1914].

Отметим также, что в первой половине 1910-х гг. были широко известны стихотворение Ф.С. Шкулева «Кузнецы» («Мы кузнецы, и дух наш молод…») и песня на слова поэта. Труду кузнеца посвящено и одно из стихотворений, напечатанных в 1914 г. в сборнике пролетарских авторов – в нем рефреном звучит строка «Но кузнец не видит счастья» [В. Н. 1914, 142].

Образ кузнеца сохранит свою актуальность и в произведениях первых лет советской власти. Рассматривая творчество поэтов «Кузницы», А.Г. Гачева отмечает: «Характерный для пролетарской поэзии образ кузнеца, кующего новую, счастливую жизнь, обрастал у них поистине космическими смыслами» [Гачева 2024, 321].

Стихотворение «Город» было написано Есениным, согласно воспоминаниям секретаря редакции «Голос жизни» Л.В. Бермана, под влиянием общения с ним (см.: [Конопацкая 1975, 188]). О том, что тема города одна из центральных в творчестве пролетарских поэтов, писала в 1914 г. газета «Рабочий». В рецензии на «Сборник пролетарских писателей» (1914) М. Калинин констатировал: «Пролетарские поэты ясно видят и сознают, что современный город – арена борьбы, кипучий центр скоплений освободительных армий, борющихся за новый мир» [Калинин 1914, 2]. В этом сборнике отметим созвучное есенинскому по названию и тематике стихотворение М. Герасимова «В городе». В зачине поэт сталкивает лексику, свойственную описанию природы, и «городскую», подчеркивая непохожесть двух локусов: «В сады железа и гранита, / В аллеи каменных домов…» (здесь и далее выделено нами – М.С. ). Находясь в городе, лирический герой забывает то, что было ему дорого, и заявляет: «Я раздружился с ветром воли, / Забыл безудержный размах / И тишину родных раздолий / И землю мягкую в цветах ». В результате наступает перерождение героя, таящее опасности полной потери себя в городском социуме: «Я стал душе своей чужей» [Герасимов 1914, 51]. Подобное соединение «природной» и «городской» лексики встречается и у других авторов сборника. Например, у Андрея Дикого: «По грязным мастерским разбросан свет снопами , / Валы шумят ручьями вешних вод …». Так подчеркивается тесная и еще не утраченная связь городского жителя со своей сельской родиной: «Покинув косы, сохи , / Пришельцы деревень таят и скорбь и вздохи…» [Дикий 1914, 78]; или у Михаила Карженина: « Из полей веселых, из лесов душистых / Загляни с улыбкой в темный наш завод» [Карженин 1914, 139]; или у Самобытника: «Слышишь, листья шелестят ? / То ремни, шипя, скользят, / Ветер бешеных колес / Шум лесной тебе принес!» [Самобытник 1914, 141]. Можно констатировать, что у большинства авторов сборника, как и у Есенина, симпатии на стороне сельской жизни, проходящей в единении с природой.

Поэты, публиковавшие произведения в «Правде», описывали свою тяжелую долю в городе – изнурительный труд, невыносимые условия проживания, низкую оплату труда, однако при этом не планировали возвращаться в родные деревни. Показателен в этом отношении финал стихотворения «Я покинул деревушку…»: «И не вернуться в деревню убогую / Ни пешком, ни железной дорогою. / Не деревни я житель, а города, / Сын нужды, пролетарского голода» [Ив. Л. 1914, 4]. Вероятные причины такого решения объясняет стихотворение Андрея Свободного «В деревне». Уже в первых строках обозначен путь становящегося пролетарием крестьянина и причины, побудившие его на такой поступок: «Я крестьянин – пролетарий, – / Гонит с поля недород». Герой стихотворения едет в город с надеждой: «На заводах пролетарий / Долю лучшую кует…» [Свободный 1914]. Однако в городе далеко не всем представляется возможность получить хоть какую-то работу. О печальной участи «человека из деревни», которого притянул «город властный», говорится в стихотворении «Безработные» – мечтанья, которые «грызли по деревням», оказались обманчивыми: «Город дал им новый голод, / Дал им новые страданья…» [Владимир Е. 1914].

Нельзя не упомянуть и еще одного сатириконца, В.И. Горянского, в первом поэтическом сборнике которого, «Крылом по земле», «две центральные темы – города и деревни, взаимосвязанные, противостоящие друг другу, и один основной конфликт: поэтической мечты и уродливой, отталкивающей действительности. Причем город для поэта – убогая реальность, а мир природы – прекрасная мечта» [Евстигнеева 1966, 121]. Больше четверти сборника В.И. Горянского – 19 стихотворений из 73 [Горянский 1915] – занимает раздел «В плену каменном». Сборник вышел в свет за несколько месяцев до есенинской «Радуницы», это позже предполагаемого времени создания Есениным стихотворения «Город» – оно поступило в редакцию журнала «Голос жизни» в апреле или июне 1915 г. [Летопись 2003, 239]. Есенин мог познакомиться с Горянским в московский период его жизни, в 1913–1914 гг., общение продолжилось в Петрограде, где в гости к Горянскому часто «приходили Есенин-Клюев. Неразлучные как Аяксы» (воспоминания А. Елиной; цит. по: [Спиридонова 1999, 211]).

В № 27 «Нового Сатирикона» за 1913 г. была напечатана «Маленькая поэма» Горянского – о Марьи Иванне и ее сыне Володе, которые вынуждены были «Жить в черном городе, подобном яме. / Жить в доме каменном, где окон много. <…> Мечтать о радости невозможной, / О поле в бороздах весенней вспашки, / О песне ласточки придорожной, / О большом букете белой ромашки» [Горянский 1913, 3]. Начало есенинского «Города» – «Храня завет родных поверий – / Питать к греху стыдливый страх, / Бродил я в каменной пещере, / Как искушаемый монах» [Есенин 1995–2001, IV, 104] – может восприниматься как своего рода ответ на стихотворение Горянского 1915 г. «Март»: «Меня волнуют девушки и женщины, / Меня волнует весенний грех»; «Меня волнуют девушки и женщины, / Ликует в сердце весенний грех…» [Поэты «Сатирикона» 1966, 153–154]. Напомним также, что Есениным маленькая поэма рассматривалась как самостоятельный жанр.

В стихах Горянского город стирает память о дорогих сельских картинах: «Я не знаю, что такое осока, / Тихий берег и плакучая ива… / Я живу под самой крышей, высоко, / Жизнь моя – молчалива… / Ни полей, ни лесов я не видел, / А говорят, что они есть в самом деле…» [Горянский 1915, 79]. Лишь заметные не только в сельской местности, но и в городе приметы наступающей весны – «сосульки ледяные» – дают лирическому герою стихотворения «Весной» возможность осознать, что ему «знакома улыбка природы» [Горянский 1915, 80]. А для Есенина символом сельского мира, о котором он не может не вспоминать в городе, становится корова: «На каждой ленте переулка / Стонал коровий рев теней» [Есенин 1995–2001, IV, 104]. Лирический герой Есенина «услышал зык от Бога»: «“Забудь, что видел, и беги!”» [Есенин 1995–2001, IV, 105]. В стихотворении Горянского «Мотылек» звучит сходный совет – покинуть город: «Метнись к равнине голубой » [Горянский 1915, 83].

В есенинском стихотворении «Город» заметны существенные отличия от произведений как пролетарских поэтов, так и сатириконцев. Видя и не принимая изъяны городской жизни, Есенин не призывает к социальным протестам и не предлагает варианты сатирического обличения действительности. Он основывается на глубинных основах православной культуры, на которых был воспитан. Лирический герой, «храня завет родных поверий», испытывая в городе душевные и физические мучения («В моей душе так было гулко / В пеленках камня и кремней» [Есенин 1995–2001, IV, 104]), выбирает другой путь – следование божественной воле.

Короткий период, один из этапов личностного и поэтического становления Есенина, связанный с погружением в жизнь города после переезда в Москву, довольно быстро закончился. Талант и интенсивные творческие поиски увели поэта к иной тематике. Город, техническое развитие продолжат волновать его и вдохновлять на творчество, и Есенин неизменно, как в «Сорокоусте» (1920) и «Железном Миргороде» (1923), будет выбирать дорогую ему Русь.