Европейская политика мультиязычного образования

Г лобализация, политика Европейского союза (ЕС), миграционные потоки и глобальный английский, определенным образом, меняют языки и культу ру европейских стран. Европейское общество сейчас находится на пути интеграции через многоязычное образование.

Термины «многоязычное образование», «двуязычное образование» и «образование на родном языке» используются в литературе по-разному. В данной работе эти термины используются следующим образом: образование на родном языке предполагает обучение в лингвистически однородном сообществе, где на родном языке говорят учителя и издаются учебные материалы.

Следует отметить, что образование на родном языке является нормой в большинстве западных стран. Двуязычное образование используется для обозначения образовательного процесса, при котором ребенок получает образование, по крайней мере, на двух языках, причем, один из них является родным языком некоторых или всех детей в классе. Второй язык, обычно, является языком более широкой сферы общения, часто, официальным или национальным языком.

Многоязычное образование используется, прежде всего, как синоним двуязычного образования. Основное различие между ними заключается в том, что программы, предусматривающие многоязычное образование, могут включать обучение на трех или более языках, а не только на двух. Тем не менее, предполагается, что родной язык, как правило, используется в начальном образовании ребенка.

До второй половины XX века изучение иностранных языков в школе было привилегией молодежи высших социальных классов, и только недавно многие «языки меньшинств» в Европе (например, галисийский в Испании, лапландский в скандинавских странах) получили статус государственного языка меньшинств и преподаются в школах как родные языки [1; 3; 5].

В то время как конкретная языковая политика государств-членов ЕС в определенной степени различается, Европейская комиссия и Совет Европы преследуют совершенно схожую цель: разнообразие и многоязычие. Как заявил комиссар ЕС по вопросам многоязычия Л. Орбан, многоязычие является плюсом для европейской интеграции, конкурентоспособности, экономического роста и трудоустройства. Граждане ЕС рассматривают данную политику как средство выражения своего демократического права: понимать политику ЕС и быть понятым институтами власти. В девизе «Много людей говорит на многих языках» Л. Орбан видит многоязычие как способность говорить на языке других, так и способность других говорить на твоем языке. Содействие многоязычию в различных сферах политики ЕС, таких, как культура, образование, коммуникация и занятость находится в центре его интересов, и он твердо верит в то, что языки действительно открывают новые возможности, двери для нового опыта, и они могут указать путь к более инклюзивной, процветающей Европе для всех граждан [15].

Европейские школы функционируют уже на протяжении 50 лет в государствах-членах ЕС и завоевали прочную репутацию заведений высокого как языкового, так и общего школьного образования [2]. В последние годы также наблюдается растущий интерес к Европейской школе как модели развития многоязычного образования в других странах. Европейские школы обеспечивают детей сотрудников учреждений ЕС высококачественным поликультурным и многоязычным образованием, однако, большинство учеников Европейских школ являются представителями языковых меньшинств в том смысле, что их родной язык не является языком большинства членов сообщества, в котором находится школа.

По возможности, предпринимаются усилия по зачислению детей из стран, не входящих в ЕС (включая детей иммигрантов), чтобы избежать «геттоизации» и сбалансировать численность учащихся в языковом отношении. Важной миссией Европейской школы является развитие плюралистической идентичности и подготовка учащихся к жизни в лингвистически и культурно неоднородных обществах. Это подразумевает аддитивное многоязычие с высоким уровнем грамотности и функционального владения, как минимум, двумя языками: родным языком ученика и рабочим языком школы.

Рассмотрим, что стоит за понятием «многоязычное образование», предусмотренного моделью Европейских школ. Многоязычное образование ставит перед собой две, казалось бы, противоречивые цели, а именно: с одной стороны, сохранение самобытной родной культуры и национальной идентичности ребенка, а с другой – развитие наднациональной европейской идентичности.

В ЕС появляется такое явление, как «социальная инженерия». Данный процесс представляет собой преднамеренное смешение учащихся с разной национальной и языковой принадлежностью для совместного обучения. Таким образом, целью «социальной инженерии» является как минимизация фрагментации школьников по национальным и языковым признакам, так и улучшение процесса обучения иностранным языкам.

Тщательно разработанные учебные программы Европейской школы предусматривают преподавание языков и других предметов на целевых языках и регулярное взаимодействие различных языковых групп учеников, создавая ежедневные возможности для общения на этом языке внутри и за пределами класса.

Из полученных эмпирических данных о двуязычных и многоязычных программах Европейских школ [4; 7; 10] можно сделать несколько общих выводов об успешности многоязычного образования, в целом.

Во-первых, многоязычное образование эффективно способствует функциональному овладению вторым, а то и третьим или четвертым языком без ущерба развитию языковых навыков на родном языке или академическим достижениям студентов. Часто существует положительная корреляция между количеством изучаемых языков и их успешным овладением, но не всегда.

Во-вторых, многоязычные программы, которые обеспечивают соответствующее непрерывное обучение, могут быть эффективными для младших или старших студентов. Другими словами, продвинутый уровень функционального владения несколькими языками может быть достигнутым учащимися, которые начинают многоязычное образование, как в начальных, так и в старших классах.

В-третьих, многоязычное образование эффективно для большинства студентов с различными показателями успеваемости.

В-четвертых, важна методика преподавания языков. Как нам представляется, интерес к овладению несколькими языками повышается, когда учащимся предоставляются расширенные возможности использования языков в интерактивной форме. Кроме того, хотя функциональное использование целевых языков, в целом, эффективно для развития мультилингвальных компетенций, учебные стратегии, которые систематически повышают осведомленность и создают возможности для изучения студентами конкретных языковых форм, отвечающих их коммуникативным потребностям и целям, могут увеличить с их стороны интерес к изучению новых языков.

Но успех в многоязычном образовании, в конечном счете, определяется множеством факторов, как учебных, так и внеклассных, некоторые из которых вполне могут находиться вне контроля педагогов. Необходимы дополнительные исследования, чтобы установить значимость этих факторов и их взаимодействия при определении успешности овладения несколькими языками в Европейской школе как модели многоязычного образования. Исходя из этих рассуждений, а также, учитывая сложность организации ЕС и недостаток научно обоснованных знаний о его функционировании, можно заключить, что было бы явно неуместно переносить модель Европейской школы в другие контексты.

Совет Европы (СЕ) активно занимается укреплением культурного наследия Европы, способствуя единству в многообразии, особенно, в области образования. СЕ уже давно осуществляет межъевропейские проекты, направленные на передачу демократических ценностей молодежи и подготовку ее к жизни в многоязычной и многокультурной Европе. Европейская комиссия (ЕК), со своей стороны, проводит очень активную языковую политику, ориентированную на разнообразие. Наглядную иллюстрацию этому можно увидеть в рекомендациях, которые она дает, по преподаванию языков:

• –    каждый гражданин ЕС должен уметь пользоваться тремя языками сообщества (после окончания средней школы);

• –    изучение языка сообщества должно быть развито «как можно раньше»;

• –    необходимо улучшить качество языкового и межкультурного обучения, а также, содействовать более сбалансированной языковой экологии;

• –    повышение языковой компетенции увеличивает мобильность граждан, а также, дает лучшие возможности для поиска работы в разных странах-членах ЕС [16].

Ограничение обучения различным иностранным языкам для обеспечения общего знания английского языка как универсального второго языка может возводить барьеры на пути понимания молодыми европейцами богатого культурного разнообразия континента и полноценного участия в культурной жизни различных стран [14]. Поэтому важно содействовать изучению менее широко используемых или преподаваемых языков [12].

Европейский союз основан на «единстве в многообразии»: многообразии культур, обычаев, верований и языков. Помимо 202 официальных языков Союза, существует около 60 других языков коренных народов и десятки некоренных языков, на которых говорят иммигрантские общины. Именно это разнообразие делает Европейский Союз тем, чем он является: не «плавильным котлом», в котором нивелируются различия, а общим домом, в котором празднуется разнообразие, и где многочисленные языки являются источником богатства и мостом к большей солидарности и взаимопониманию. Язык – это самое непосредственное выражение культуры, это то, что делает нас людьми и дает каждому из нас чувство идентичности.

Европейская коммуникативная среда порождает множество разнообразных установок с богатством различных коммуникативных потребностей. Это указывает на то, что каждый европеец находится в многоязычной среде, которая структурирует его возможности для коммуникативного участия. Все больше и больше европейских детей вырастают многоязычными. Они не похожи на иммигрантов, родившихся в одной культу ре и выросших в другой, и они не похожи на детей, выросших в моноязычной, монокультурной семье, которая оказалась в более широком мультикультурном сообществе. Для детей, о которых мы говорим, культурное и языковое разнообразие не просто находится где-то вне их, в обществе, в целом, это – часть их самих, и оно имплантируется в их сознание как новый вид культурной идентичности.

Многоязычие, однако – это не только экзистенциальное условие: оно также оказывает влияние на нашу познавательную жизнь. Недавние исследования, проведенные в области психологии развития [11] показывают, что у детей, говорящих на нескольких языках, быстрее развивается способность понимать психические состояния других. Дети с мультилингвальными компетенциями, как ни странно, преуспевают в том, что известно как «задача ложного убежде- ния», на несколько месяцев раньше, чем одноязычные. Вероятная интерпретация этих выводов заключается в том, что у них более тонкая способность понимать свое социальное окружение и, в частности, более глубокое осознание того факта, что разные люди могут представлять реальность по-разному. Пока нет убедительных эмпирических данных из стран ЕС, на которых можно было бы основывать окончательные утверждения об образовательных (или других) преимуществах многоязычного образования. Но существует много отрицательных доказательств того, что одноязычные модели неэффективны, поэтому любая практика, система или технология, которые дают надежду и возможность для многоязычного образования, должны быть оценены очень высоко.

В.П. Томас и В. Кольер предполагают, что лучшие модели многоязычного образования также положительно влияют на вертикальную социальную интеграцию и формирование позитивного отношения к языкам меньшинств [13]. Решения, касающиеся языковой политики, всегда основываются на какой-то идеологии [6]. С одной стороны, обычное многоязычие отражает языковые отношения между сообществом его пользователей и другим сообществом и, в большинстве случаев, содержит ценностное суждение. Языковая политика, в основном, ориентирована на идеологии, которые являются ассимиляционистскими, плюралистическими, народными или склонными к интернационализму. Первые две идеологии изучают отношения между языками или языковыми вариациями, сосуществующими в одной стране, чтобы решить, какое количество языков или языковых вариаций следует признать официально. Последние два определяют область, из которой будет взят стандарт, подлежащий выбору и кодификации. Это может быть либо местный язык (или вариация языка), или универсальный язык (или другой вариант, используемый в обществе в качестве стандарта в другом месте).

С другой стороны, инклюзивное многоязычие отражает образовательное развитие сознания значимости мультилингвальных компетенций для участия в демократических и других социальных процессах в странах ЕС. Проводя инклюзивную многоязычную политику, педагоги обязаны обучать коммуникативным инструментам, с помощью которых говорящие могут принимать и согласовывать лингвистические решения, а обучение глобальному английскому языку может даже способствовать вхождению других языков в европейский дискурс. Х. Янссен высказывается в пользу английского языка, заявляя, что компетентное использование английского языка обеспечивает доминирование говорящего в любом типе общения между говорящими из европейских стран [9]. В связи с этим, владение английским языком должно быть неотъемлемой целью обучения иностранному языку. Таким образом, если изучение глобального английского языка в многоязычной среде будет ограничено, как предлагают некоторые авторы, ожидаемым результатом будет укрепление языковой дискриминации.

Пренебрежение этими установками может спровоцировать серьезные языковые конфликты и формирование новых, более негативных установок по отношению к английскому языку и/или внедрение английского языка извне или сверху, что, в свою очередь, может быть воспринято только как, своего рода, лингвистический империализм. Следует еще раз подчеркнуть, что не английский язык вызовет конфликты, а разговорное и установочное использование его.

• Х . Янсен утверждает, что преподавание глобального английского языка с целью достижения высокого уровня владения им может и должно приветствоваться до тех пор, пока индивидуальные и коллективные языковые права многоязычных учащихся ЕС защищаются в школах [9]. Отсутствие английского языка в программах по мультиязычному образованию может нанести такой же вред, как и девальвация языкового разнообразия.

Не может быть никаких сомнений в том, что свобода выбора языка является основополагающим культурным правом. Кроме того, в многоязычных условиях представляется столь же актуальным, чтобы люди могли участвовать в общественной коммуникации, не подвергаясь доминирующему использованию языка. Поэтому право на использование собственного языка и многоязычных коммуникативных компетенций (различной степени) должны рассматриваться как дополнительные элементы демократического гражданства ЕС.

Вывод, вытекающий из изложенного выше, состоит в том, что активное инклюзивное многоязычное образование в Европе создает новое поколение когнитивно более гибких школьников, которые с самого начала интегрируют смешанную культурную среду в свою собственную идентичность и свое собственное познание. Благодаря многоязычным программам европейских школ, европейские граждане становятся более толерантными и менее чувствительными к местным симпатиям и антипатиям. Их терпимость к разнообразным культурным идентичностям строится изнутри, а не усвоена как социальная норма. Европейская языковая политика многоязычия, как нам кажется, лучшее противоядие от культурной нетерпимости, которое можно найти сегодня.