Ф. М. Достоевский в салоне Штакеншнейдеров (как и благодаря кому петербургские реликвии оказались в Омске)

В 1956–1957 гг. в Омский областной краеведческий музей поступила небольшая коллекция предметов, принадлежавших семье известного петербургского архитектора А. И. Штакеншнейдера. Его супруга Мария Федоровна, а позже и дочь Елена Андреевна Штакеншнейдер были организаторами литературного салона, в котором бывал Ф. М. Достоевский.

В 1997 г. коллекция была поделена между двумя музеями: настольная лампа, альбом Е. А. Штакеншнейдер и посмертная маска1 хранятся в фондах Омского государственного историко-краеведческого музея2; уникальная мебель находится в экспозиции Омского литературного музея им. Ф. М. Дос-тоевского3.

Однако сведения как о последней владелице семейных реликвий, так и о музейной значимости переданных ею предметов до сих пор остаются скупыми и неточными. Так, в редких публикациях, касающихся факта дарения, часто встречаются ошибки в написании сложной фамилии М. В. До-линино-Иванской и в указании степени ее родства с А. И. Штакеншнейдером4.

История старинных дворянских родов Штакеншнейдеров и Долинино-Иванских представляет значительный интерес для историков литературы и краеведов. В Историческом архиве Омской области хранятся документы, которые позволяют восполнить сведения об их отдельных представителях. Это неопубликованные письма М. В. Долинино-Иванской к директору Омского областного краеведческого музея А. Ф. Палашенкову и личное дело В. В. Долинино-Иванского.

Маргарита Васильевна Долинино-Иванская родилась 4 января 1882 г. в семье тульского городского архитектора Василия Андреевича Попова (1830-е — 1903) и Марии Андреевны, урожденной Штакеншнейдер5. Мария, появившаяся на свет в октябре 1844 г., была седьмым ребенком в большой семье архитектора. Как и все дети этого семейства, она была хорошо знакома с Ф. М. Достоевским, лично общалась с ним и его супругой Анной Григорьевной во время их визитов, присутствовала на вечерах, где устраивались домашние спектакли и чтения произведений. Ее имя можно встретить на страницах дневников старшей сестры и хозяйки литературного салона Елены Андреевны Штакеншнейдер; с 1880 г. Мария упоминается уже под фамилией мужа как «Маша Попова» [Штакеншнейдер: 429–430]. В записи от 15 октября 1880 г. Елена Андреевна приводит интересный рассказ о том, как Маша Попова пыталась уговорить Достоевского прочесть стихотворения Пушкина [Штакеншнейдер: 429–430].

В брак с В. А. Поповым Мария Андреевна вступила предположительно в конце 1870-х гг. Известно, что она воспитывала дочь мужа от первого брака Надежду (1869–1947). Ей А. Г. Достоевская подарила книгу «Русским детям. Из сочинений Ф. М. Достоевского» с надписью: «Милой Наденьке

Поповой на добрую память от А. Достоевской. 7-го января 1883 г.». Этот экземпляр сейчас хранится в книжном фонде Государственного музея истории российской литературы им. В. И. Даля (Инв. № 6308).

Около 1880 г. у Марии Андреевны родился первый ребенок — вероятно, сын, о котором ничего не известно. Факт рождения ребенка (безотносительно к полу) отмечен в наброске воспоминаний Е. А. Штакеншнейдер «О Достоевском» [Штакеншнейдер: 461]. Имеются сведения, требующие проверки, что М. А. Попова имела сына и дочь6. Однако на сайте Российского Родословного Фонда в семейное древо В. А. Попова внесены только две дочери и отсутствуют данные о второй жене7.

Сама М. А. Попова скончалась в 1902 г. Дату ее ухода из жизни, до сих пор неизвестную, удалось обнаружить в личном деле профессора Омского сельскохозяйственного института Виктора Викторовича Долинино-Иванского, супруга Маргариты Васильевны (см.: [Петрова: 3–6]). В одном из многочисленных листков по учету кадров в графе «Родители жены» он указал:

«Попов Василий Андреевич, служил городским архитектором, умер в 1903 г. Мать урожд. Штакеншнейдер Мария Андреевна, домашняя хозяйка, умерла в 1902 г.» ⁸ .

Больше никаких сведений о жизни Марии Андреевны найти не удалось, как и ее фотографического портрета. Важно отметить, что именно Мария сохранила и передала своей дочери часть обстановки семейной гостиной из дома родителей, которая спустя годы оказалась в Омске.

Как же сама Маргарита Васильевна попала в сибирский город? С отцом и матерью она жила в Туле, где и окончила гимназию. Иногда с родителями она приезжала в Петербург навещать родных. В отличие от матери с Ф. М. Достоевским ей встретиться не довелось (она родилась через год после смерти писателя). Но, бывая в Ясной Поляне, Маргарита Васильевна не раз встречала Л. Н. Толстого, о чем сообщала в письмах А. Ф. Палашенкову (см. Приложение). В начале 1900-х гг. М. В. Попова поступила на службу в статистический отдел Тульского губернского земства (см. Илл. 1). Здесь же работал статистиком ее будущий муж Виктор Викторович9. Венчание Долинино-Иванских состоялось 16 августа 1902 г.10

^^^^ ■fl^^ въЛенз|ЪиТул1Ь

Илл. 1. М. В. Долинино-Иванская (урожд. Попова). Начало 1900-х гг.

Fig. 1. M. V. Dolinino-Ivanskaya (Popova). Early 1900s

Дальнейшую жизнь Маргариты Васильевны можно проследить, следуя за событиями биографии ее супруга. Очевидно, в предреволюционные годы она занималась домашним хозяйством и воспитанием сыновей: Константина (1904 — после 1957) и Евгения (1913–1994). Виктор Викторович Доли-нино-Иванский, представитель большого тульского дворянского рода, по долгу службы часто бывал в разъездах. В 1895 г. он окончил реальное училище в Москве, проучился один год в Рижском политехническом институте на архитектурном факультете, но затем решил изменить специальность и поступил в Московский сельскохозяйственный институт. Став успешным инженером-гидротехником, до революции он служил в Тульской, Калужской и Курской губерниях, преподавал в Москве. Трижды с 1904 по 1912 г. он выезжал на полтора месяца за рубеж, где жил один из его старших братьев. В анкете советского времени указывал, что посещал Австрию, Германию, Италию и Францию с целью знакомства с гидротехническими работами11.

Маргарита Васильевна сопровождала мужа в этих поездках, подтверждением чему может служить фотография супругов в декорации, стилизованной под железнодорожный вагон с надписью «Paris» (см. Илл. 2 ).

Илл. 2. Чета Долинино-Иванских. Рубеж 1910-х гг.

Fig. 2. The Dolinino-Ivansky couple. The turn of the 1910s

В 1917 г. В. В. Долинино-Иванский исполнял должность помощника начальника сельскохозяйственных гидротехнических работ и изысканий в Среднем и Нижнем Поволжье. Семья постоянно проживала в Москве, где размещалось Управление, а Виктору Викторовичу приходилось выезжать во время сезонных работ в Саратов. Поэтому Февральская революция застала его в Саратове, а Октябрьская — в Москве. Востребованная при любой власти специальность спасла Долинино-Иванских, имевших дворянское происхождение.

В период Гражданской войны Виктор Викторович имел жительство в Москве и Туле, совмещая инженерную работу в государственных структурах, в частности в Наркомземе (Народный комиссариат земледелия), с преподавательской. С 1926 г. он оставил производственную деятельность и посвятил себя научно-педагогической работе. Долинино-Иванские переехали в город Горки под Могилевым, где Виктор Викторович занял должность профессора и декана кафедры мелиорации Белорусской сельскохозяйственной академии. В 1929 г. как бывший помещик он попал в число лиц, лишенных избирательных прав (см.: [Чичерюкин-Мейнгардт]).

В 1931 г. супруги приняли решение еще раз сменить место жительства и переехали по приглашению в Омск, где В. В. Долинино-Иванский ранее работал по совместительству и участвовал в создании кафедры мелиорации при Омском сельскохозяйственном институте (см. Илл. 3 ). В Омске Доли-нино-Иванские прожили больше двадцати лет. Маргарита Васильевна трудилась в одном с мужем институте секретарем научно-исследовательского сектора, занималась общественной работой в месткоме. Во время Великой Отечественной войны она состояла председателем комиссии по оказанию помощи семьям военнослужащих. В марте 1946 г. была награждена медалью «За доблестный труд в Отечественной войне 1941–45 гг.»¹².

В Омске вместе с родителями жил младший сын Долинино-Иванских. Старший, Константин, получив художественное образование, с 1926 г. обосновался в Ленинграде и стал режиссером и мультипликатором научных фильмов на студии «Лентехфильм». Во время Великой Отечественной войны он участвовал в обороне Ленинграда, имел награды13.

Евгений Викторович Долинино-Иванский с отличием окончил Сибирский автодорожный институт, затем служил инженером на одном из омских заводов. Принимал участие в Зимней войне (c Финляндией), а в июле 1941 г.

Илл. 3. М. В. и В. В. Долинино-Иванские. Лето 1932 г. Fig. 3. M. V. and V. V. Dolinino-Ivansky. Summer 1932

из Омска был призван на фронт Великой Отечественной. Закончил службу в звании генерал-майора инженерных войск, награжден орденами и медалями. После демобилизации с 1946 г. работал ассистентом в родном институте, а в 1950 г. был призван на службу в Прибалтийский военный округ. С 1963 по 1991 гг. преподавал в Рижском политехническом институте в звании доктора технических наук14.

Жили Долинино-Иванские на территории института в доме № 10 (квартира № 1) в окружении коллег-преподавателей, с которыми дружили семьями. Г. С. Мушинская, дочь писателя С. П. Залыгина, работавшего в Омском сельхозинституте до 1955 г., в своих воспоминаниях о детских годах рассказала о том, как любила бывать в кабинете В. В. Долинино-Иванского и рассматривать развешанные по стенам фотографии:

«…Виктор Викторович Долинино-Иванский, наш дважды сосед (в войну мы жили в первом этаже одного с ними подъезда "с чёрного хода", а после нескольких лет жизни в другом доме, трехэтажке — получили квартиру в прежней двухэтажке на втором этаже, наш балкон был над верандой Долинино-Иванских…» ¹⁵ .

Галина Сергеевна тогда увлекалась фотографированием и сделала снимок Виктора Викторовича в его рабочем уголке16. Хорошо запомнила она и его жену:

«М. В. — миниатюрная, с пышными красиво уложенными совершенно седыми волосами, я ее сняла на ступеньках террасы в боковом свете, с только что срезанными цветами в руках, волосы светлым ореолом» ¹⁷ .

Сохранился только первый снимок, на котором запечатлен сидящий за столом седобородый хозяин кабинета (см. Илл. 4 ).

После смерти В. В. Долинино-Иванского в 1954 г. Маргарита Васильевна проводила время в разъездах между Ленинградом и Ригой, где жили ее сыновья. Возможно, в связи с необходимостью очередной смены места жительства началась передача семейных реликвий в Омский музей. История эта прослеживается в трех ее письмах, адресованных А. Ф. Палашен-кову. Письма содержат интересные сведения об отдельных членах семей

Илл. 4. В. В. Долинино-Иванский в кабинете. Фото Г. С. Мушинской Fig. 4. V. V. Dolinino-Ivansky in his office. Photo by G. S. Mushinska ya

Штакеншнейдеров и Долинино-Иванских, а также о передаваемых предметах. Дары поступали в музей в два этапа: сначала Маргарита Васильевна передала мебель из литературного салона (диван и стол) и настольную лампу, которые предположительно находились в ее омской квартире. Позже из Риги она прислала альбом Е. А. Штакеншнейдер, посмертную маску и несколько фотографий.

Письма давно требуют публикации, в Приложении к статье приводится их текст с последующими комментариями. Но прежде необходимо раскрыть еще один сюжет, связанный с фамильным наследием Штакеншнейдеров.

В письмах М. В. Долинино-Иванской к А. Ф. Палашенкову не упомянуты хранящиеся в Омском литературном музее им. Ф. М. Достоевского фотографии интерьера салона, в котором стояли подаренные диван и стол. Первоначально автор статьи считала, что эти фотографии были переданы в 1950-х гг. заведующей Московским музеем-квартирой Достоевского Г. Ф. Коган вместе с копиями фотографий писателя и его родных.

Г. Ф. Коган долгие годы занималась собиранием материалов о жизни и творчестве Ф. М. Достоевского и его окружения. Семья Штакеншнейдеров попала в поле ее научных интересов после посещения Омска и знакомства с А. Ф. Палашенковым. «История моего многолетнего поиска <…> началась в 1958 году в Омске, — вспоминала она, — когда во время первой своей поездки по местам Достоевского я неожиданно увидела в местном краеведческом музее диван и стол из знаменитого петербургского салона Штакен-шнейдеров. Как он мог тут очутиться? Известный ученый-краевед Андрей Федорович Палашенков рассказал мне, что вещи эти поступили в музей в 1956 году от племянницы Е. А. Штакеншнейдер Маргариты Васильевны

Долининой-Иванской [так!] вместе с фотографиями — портретом Елены Андреевны и изображением того уголка гостиной, где эти вещи стояли. К сожалению, встретиться тогда с Маргаритой Васильевной не удалось. А несколько лет спустя я увидела такие же фотографии в изобразительных фондах Государственного Литературного музея. <…> В старой книге поступлений, начатой Гослитмузеем в октябре 1934 года, записано, что эти фотографии поступили вместе с исполненным сангиной и тушью портретом Достоевского в 1934 г. от А. П. Эйсснера» [Коган: 162–163]. После долгих разысканий Г. Ф. Коган удалось найти и опубликовать неизвестные воспоминания А. П. Эйсснера о Ф. М. Достоевском (см.: [Коган: 164–176]).

Необходимо добавить, что Алексей Петрович Эйсснер¹⁸ (1872–1942) приходится М. В. Долинино-Иванской двоюродным братом, а его восприемником при крещении была «дочь А. И. Штакеншнейдера — девица Мария Андреевна» [Селиненкова, 2008: 382]. Его мать Ольга Андреевна Эйсснер (1847–1919) — младшая сестра Елены и Марии Штакеншнейдер (см. Илл. 5 ).

Илл. 5. А. П. Эйсснер в детстве Fig. 5. A. P. Eissner as a child

Таким образом, три фотографии салона и фотопортрет Е. А. Штакен-шнейдер, хранящиеся в фондах Омского литературного музея, также являются частью коллекции, переданной М. В. Долинино-Иванской. Снимки салона имеют разный формат, но отпечатаны с одного негатива (см. Илл. 6 ). Сравнив их с фотографиями, переданными в Государственный литературный музей (ГЛМ) А. П. Эйсснером, мы убедились, что на них изображена одна и та же комната, но виды не идентичны, а сделаны с разных ракурсов и, возможно, в разное время. На «омской» фотографии среди множества картин, кресел и углового дивана в поле зрения попадает знакомый круглый стол, расположенный на переднем плане. Две «московские» фотографии представляют собой малоформатные любительские карточки на бордовых визитных паспарту. На лицевой стороне снимков имеются отметки в виде косых крестов, сделанные чернилами (см. Илл. 7 )¹⁹. На обороте, вероятно рукой А. П. Эйсснера, графитным карандашом внесены пояснения, одно из которых для нас наиболее важно: «На отмеченном месте сидел Достоевский, читая "Братьев Карамазовых"» (см. Илл. 8 )²⁰. Чтение это состоялось 25 или 26 ноября 1880 г. По предположению Б. Н. Тихомирова, писатель читал главу «Похороны Илюшечки. Речь у камня» (см.: [Тихомиров: 79–80]).

Илл. 6. Салон Штакеншнейдеров. Фотография 1870-х гг. Fig. 6. Salon Stackenschneider. Photograph from the 1870s

Илл. 7. Салон Штакеншнейдеров. Фотография 1870-х гг. Fig. 7. Salon Stackenschneider. Photograph from the 1870s

Илл. 8. Оборот визитного паспарту, на лицевой стороне которого фото салона Штакеншнейдеров. Справа — памятная запись А. П. Эйсснера

Fig. 8. The turnover of the business card, on the front side of which is a photo of the Stackenschneider salon. On the right is a memorable entry by A. P. Eissner

А. П. Эйсснер пишет в воспоминаниях:

«Мне слушать запретили, и потому я украдкой поместился за одной из стоявших в гостиной среди зелени мраморных статуй. Меня интересовал Федор Михайлович. Я, как подросток, ко всякого рода "знаменитостям", постоянно посещавшим наш дом, и ко многолюдью привык. А за Достоевским я просто охотился, изучая его до мелочей — настолько, что многое, незаметное другим, не ускользало от меня.

И вот перед самым чтением, я помню, оно началось ровно в 8 часов, я спрятался в зелени за колонной и во "все глаза" следил: Достоевский сидел на своем любимом угловом, обитом красным штофом диване, у своего любимого оригинального стола с инкрустацией. Перед ним лежала рукопись. По бокам стояли два больших бронзовых канделябра, каждый в 5 зажженных свечей (электричества тогда и помину не было). Они бросали таинственный свет, который играл мерцающими полутонами и по штофу, и по рукописям, и по сидевшему в молчаливом ожидании, потиравшему свои руки Ф. М.» (цит. по: [Коган: 171–172]).

На втором снимке указано место «в зелени за колонной», где находился сам Алексей в момент чтения Достоевского. Сделанные пометки убеждают нас в том, что эти фотографии Эйсснер рассматривал как иллюстрации к своим воспоминаниям, и, следовательно, сделаны они были в той самой комнате.

Труднее ответить на вопрос, как и когда мебель из петербургской квартиры Штакеншнейдеров оказалась у Долинино-Иванских и позже попала в Омск. Обстановка квартиры Штакеншнейдеров после кончины в 1892 г. Марии Федоровны, супруги архитектора, могла быть поделена между всеми ее детьми. Елена Андреевна, хозяйка салона, скончалась в 1897 г., но проживала она совместно с сестрой Ольгой и ее сыном А. Эйсснером, соответственно, эта часть семейного наследства могла оставаться у них (по крайней мере до революции 1917 г.). Все другие дети Штакеншнейдеров, а позже и внуки проживали вне Петербурга и время от времени меняли место жительства (см.: [Петрова: 3–6]). Возможно, мебель и другие ценные вещи не единожды передавались из семьи в семью — в пользу этой версии свидетельствует факт наличия в коллекции Маргариты Васильевны дневника Е. А. Штакеншнейдер и посмертной маски (см. Илл. 9 ), которая могла принадлежать Адриану или Владимиру Штакеншнейдерам, или, что более вероятно, В. П. Эйсснер (см. примеч. 9 в Приложении ).

Долинино-Иванские также часто переезжали, но в Туле в их владении оставался дом по адресу: ул. Гоголевская, 89. Там принадлежавшие им вещи могли храниться до 1929 г., когда Виктора Викторовича лишили избирательных прав21. Отъезд в Сибирь мог быть связан именно с этим обстоятельством и желанием скрыться от надзора властей. Так, в анкетах, заполненных после 1931 г., Долинино-Иванский настойчиво повторял: «…в моей семье никто никаким судебным и административным взысканиям и ограничениям не подвергался»22. В переписке с дирекцией ОмСХИ по поводу переезда в Омск он указал в качестве причины перемены места жительства состояние здоровья и необходимость лечения23. Мы предполагаем, что, покидая Тулу навсегда, супруги забрали с собой дорогие для них памятные вещи.

Илл. 9. Посмертная маска А. С. Пушкина Fig. 9 . Death mask of A. S. Pushkin

Мемориальный характер предметов обстановки, переданных М. В. До-линино-Иванской, подтверждается прямым указанием самой дарительницы в письмах к А. Ф. Палашенкову и, главное, сличением с фотографиями салона (прежде всего с круглым столом — см. Илл. 6 ).

Последняя хозяйка мебели из знаменитого петербургского салона ушла из жизни в 1967 г., вероятно, в Риге. Г. Ф. Коган справедливо считала, что история архивов Штакеншнейдеров — это особая и интересная тема, важная для изучения окружения Ф. М. Достоевского. Благодаря М. В. До-линино-Иванской и А. Ф. Палашенкову удалось приоткрыть одну из страниц этой истории, связанную с Омском.

ПРИЛОЖЕНИЕ

<Письма М. В. Долинино-Иванской к А. Ф. Палашенкову>1

<1>

<На конверте>: Ленинград-25, Невский проспект, д. 51, кв. 10 .

8.07.1956 г. ^24252627

Многоуважаемый Андрей Федорович!

Согласно Вашему желанию сообщаю дополнительные сведения. Я являюсь внучкой профессора Академии художеств, в свое время известного архитектора Андрея Ивановича Штакеншнейдера. Многие постройки его сохранились в Ленинграде и его окрестностях, имеются на зданиях мемориальные доски. Бабка моя Мария Федоровна была другом Достоевского, при поездке за границу имела с ним переписку, письма мой брат передал в Москве, точно не знаю куда ² . Один из сыновей (мой дядя) Адриан Андреевич — юрист<,> консультировал Достоевского, когда он писал «Братья Карамазовы». Вот диван (на нем вышивка бабушки), стол и лампа принадлежали им ³ , у них и был салон, где собирались писатели, поэты, художники. Тетка моя Елена Андреевна в то время была молоденькой лет 17 девушкой*. Она писала дневник для себя, не думая, что будет напечатан после ее смерти. Была она приятельницей поэта Я. П. Полонского до последних дней жизни. У меня есть ее альбом, где имеются посвященные ей стихи Полонским и Бенедиктовым с их подписью ⁴ .

Издание академии «Любовь людей 60-ых годов» ⁵ имелось в Пушкинской и нашей институтской библиотеке. Дневник тетки ⁶ у меня исчез, но я выпросила его: 1-ый пропавший экземпляр записок приобрела в одном из книжных киосков в 36-ом году.

Ольга Але кс. Берникова ⁷ уехала недели на 3 в Ленинград, по возвращении могла бы Вам для ознакомления дать тетради, в которых она сделала выписки из записок Е. А. Штакеншнейдер.

У меня в Риге имеется выписка из книги «Любовь людей 60-х годов», где много заметок о Штакеншнейдерах. Могла бы Вам прислать только по возвращении в Ригу, т. е. м-ца через два, а также автограф моего мужа.

Что касается Л. Н. Толстого, то очень мало что могла бы сказать. А именно: будучи лет 12-ти встретила его, когда ехала на шарабане (правила сама) по Ясной поляне, и он мне сказал: «Молодец, девочка, не боится одна ехать, а лошадь видимо норовистая!» Затем, после выпускных экзаменов в гимназии, ездили мы с учителями в Ясную поляну и встретили в засеке Л. Н., но беседовал с ним наш преподаватель. Л. Н. был в хороших отношениях с отцом моего мужа, последний был еще мальчиком, а затем еще до женитьбы, будучи инженером-гидротехником, был приглашаем для консультации по обводнению в имении Л. Н. Принимал его Толстой друже любно. Одна из его внучек была замужем за двоюродным братом Виктора Викторовича ⁸ . Затем была я в Туле на вокзале, когда провозили тело Л. Н.

С искренним уважением М. Долинино-Иванская

* Меня в то время еще не было на свете, дед скончался до моего рождения, после чего бабушка и тетка жили на пенсию и, конечно, таких приемов уже не было.

3233 <2>

17.10.1956 г.

Многоуважаемый Андрей Федорович,

На днях вышлю в музей маску (гипсовую) моего деда — профессора Академии художеств, архитектора Андрея Ивановича Штакеншнейдера, бывшего владельца моей мебели ⁹ . Если Вы найдете подходящей, то поместите ее в уголке. Шлю также альбом моей тетки Ел. Андр. Штакеншнейдер со стихами, посвященными ей поэтом Я. П. Полонским и Бенедиктовым с их подписями. Третьи стихи (без подписи) думаю, что эти написаны Лавровым ¹⁰ . В стихах Полонского упоминается: «тетка милая». Яков Петрович называл Ел. Андр. «теткой», а она его «дядей».

Жаль, что не могу передать дневник Е. А. Мне думается, этот экземпляр должен быть в Пушкинской библиотеке, а из библиот<еки> ОМСХИ я выпросила себе, т. к., купленный мной экземпляр кто-то зачитал. Еще вышлю выписки из книги Т. А. Богдановича [так!] «Любовь людей шестидесятых годов» (издание «Академия» 1929 г.). Книга эта имеется в Пушкинской библиотеке. Прилагаю к этому письму просимый Вами автограф моего мужа. Вырезала его из его автобиографии. Как Вы поживаете, что нового в Омске? Я из Омска уехала 22 июля в Ленинград к сыну и в Ригу возвратилась только в сентябре. Шлю Вам сердечный привет и пожелание здоровья и всего лучшего.

Уважающая Вас <подпись>

<3>3435

12.02.1957 г.

Многоуважаемый Андрей Федорович!

Мои омские друзья прислали мне вырезки из газеты «Омская правда» ¹¹ . Очень Вам благодарна за заметку. Мне было очень приятно ее прочитать и что в музее сохранится память о моих родственниках. В данное время я нахожусь у старшего сына. Моральное состояние мое тяжелое.

У сына был четвертый инфаркт и вот я приехала за ним ухаживать. <…> Сын еще не поправился, получил он 2-ю группу инвалидности, придется бросать работу; он кинорежиссер по научно-техническим фильмам.

На днях я была в Госинспекции по охране памятников архитектуры, по просьбе моих кузин, которые получают за нашего деда пенсию и в связи с увеличением — нужно им вновь представить справку о А. И. Штакеншнейдере, что я быстро получила. Приняли меня в Госинспекции очень любезно, как внучку Штакеншней-дера. Быть может Вам будет интересно (в дополнение ко всему мною переданному музею) ее прочитать. Прилагаю Вам копию этой справки.

В Ленинграде всё мне напоминает моих родных и мое детство. Если бы не постигшее меня горе, я многое здесь посетила бы.

Ольга Александровна Симонова ¹² писала мне, что нашла записки Ел. Андр. и дала Вам для ознакомления, удивительно, что нашлась эта книга. Пишут, что в Омске Вы мерзнете, а здесь и в Риге пока еще зима не наступила, реки вскрыты. Сегодня первый день –5°, всё время стояла оттепель. Когда вернусь в Ригу не знаю, как сложатся обстоятельства с больными. Шлю Вам сердечный привет и пожелания здоровья и благополучия.

С уважением <подпись>