Феномен органопроекции и виртуальная идентичность в современной культуре

В современной науке большое внимание уделяется личности человека и его отношениям с плодами технического прогресса, и неспроста. Именно достижения в области технологий являются причиной текущей быстрой эволюции возможностей человечества и роста уровня жизни. С другой стороны, те же самые достижения ответственны за многочисленные угрозы и фундаментальные проблемы, которые встают перед людьми сегодня. Прежде всего, эти угрозы и проблемы относятся к духовно-личностной компоненте. Именно она не успевает адаптироваться к стремительно меняющемуся миру. В рамках данной работы рассматривается проблема существования идентичности в виртуальной среде, как пространстве, которое одновременно и содержит инструменты, и является инструментом само по себе. Проблема эта рассматривается с использованием концепции «органопроекции». Она отражает философско-культурологическое понимание бытия части инструментов как воплощения в функциональном плане органов человеческого тела, но с большей эффективностью.

Материалы и методы

В данной работе будет использоваться культурологический подход и системнофункциональный метод. Они предполагают восприятие указанных феноменов как элементов культуры и культуросозидательных процессов, единой системы, динамично развивающейся и влияющей на окружающие ее объекты. Если культура является совокупным способом, процессом и результатом человеческой деятельности, то органопроекции можно отнести к инструментам, а идентичность – к источнику и результату этой деятельности. Таким образом, основная цель статьи – определить каким образом сложные органопроекции влияют на идентичность индивида в культуре в целом и в виртуальной культуре в частности. Вопрос органопроекции можно назвать относительно новым. Его сущность, история и специфика обстоятельно раскрываются И.И. Докучаевым в статье «Вещественная (материальная) культура как конструкция и функциональная органопроекция». Термин «ор-

Общество

Общество. Среда. Развитие № 4’2025

ганопроекция» не является новым – он появляется в работах Э. Каппа («Основные направления философии техники. К истории возникновения культуры с новой точки зрения», 1925) и П.А. Флоренского («Органопроекция», 1919). Э. Капп определяет всю технику как последовательную проекцию органов человеческого тела, хотя остается слишком метафоричным в концепции буквальной имитации инструментом органа. Флоренский же делает акцент на функциональной связи этих двух элементов. Из самой формулировки понятия вытекает значимость функций человеческого тела для понимания специфики их воплощения в артефактах культуры. И.И. Докучаев в этой связи указывает на ряд важных аспектов, предваряющих саму системно-функциональную дифференциацию: сознание и тело сложноразличимы, а значит, их функции совпадают или пересекаются; тело является «внешней границей сознания», областью, занимающейся доступом к внешнему миру, фиксацией и модификацией его компонентов [3, с. 16].

Из этих положений вытекают функции органов тела, связанные с деятельностью сознания и, соответственно, ключевые функции орудий вещественной культуры: доступ, поверхностная и глубинная трансформации [3, с. 18]. Соответственно, если говорить о задачах телесной саморегуляции, то таковыми являются задачи самозащиты, воспроизводства и восполнения энергии.

Рассмотрим общее наполнение этих функций и их практическую реализацию. Вопрос доступа человека к внешнему относительно тела миру заключается в двух процессах: восприятии различной информации, специфично распространяемой в пространстве и перемещении самого тела в рамках всякой своей деятельности. Как нетрудно догадаться, восприятие информации – это считывание всех сигналов с помощью органов чувств. Сюда относятся биологические аспекты, такие как погода, свойства материалов; социокультурные – различные артефакты, представители различных социальных групп и их деятельность. Во взаимодействии с ними используются традиционные инструменты, улучшающие эффективность работы органов восприятия: очки, слуховые приборы; а также устройства, которые передают информацию на большее расстояние: радио, телевидение. Все эти примеры относятся к области коммуникативных средств. Все источники информации, которую считывает человек, а также все инструменты, которые он использует в созидательной деятельности и для удовлетворения своих потребностей, разнесены в пространстве и требуют определенных физических действий для успешной эксплуатации. Здесь находят место органопроекции, упрощающие перемещение самого человека, либо других предметов: транспорт, системы хранения и пр.

Основная часть

Вопрос перемещения в пространстве является одним из самых старых и значимых в истории человечества, определяя развитие культур и специфику производства. Чем быстрее индивид способен двигаться между различными областями бытия или перемещать материю, тем эффективнее осуществляются все процессы в сфере культуры. Речь здесь может идти как о локальных, небольших перемещениях на короткие расстояния, так и глобальных – в другой город, страну. Стоит также заметить, что большинство травм и болезней, а также просто возрастные изменения также весьма существенно ограничивают деятельность индивида.

Другая фундаментальная функция человеческого тела – это трансформация мира. Ученые различают малую и глубинную трансформации. Малые трансформации осуществляются человеком над природой. Под этим подразумеваются такие превращения, которые лишь модифицируют объекты, добавляя новые свойства или функции к уже существующим, но не превращают их в материал для кардинально другого артефакта. Автор приводит в качестве примера культурный ландшафт: «модификации природного пространства в форме вырубки леса, осушения болота, перегораживания реки, отгораживания участка» [3, с. 20]. В свою очередь, глубинная трансформация внешнего мира воплощается в различных инструментах и утвари. С помощью инструментов человек создает другие инструменты и культуру в целом, а с помощью утвари конструирует комфортную среду обитания. Зачастую инструменты являются органопроекцией рук – важного элемента человеческой производящей деятельности.

Еще одна необходимая человеку функция – защита. С функцией защиты тела на протяжении мировой истории ассоци- ировалось оружие, являясь при этом еще и инструментом преобразования мира; доспехи и т.д. В современном мире разнообразие как угроз, так и средств защиты значительно возрастает, делая область личной безопасности гораздо сложнее: с появлением виртуального пространства появляются способы украсть, использовать личную информацию человека без его ведома. К функции восполнения энергозатрат относятся потребление еды и использование других рекреативные инструментов.

Таковы особенности воплощения функций тела в органопроекциях материальной культуры. Представляется справедливым предположение, что в органопроекциях материальной культуры находят отражение не только функции тела, но и мозга. А.В. Тимофеева в своем анализе концепций органопроекции приводит следующее высказывание Флоренского об этом вопросе: «“Историческая задача техники – сознательно продолжить свое органопроецирование”, – постулирует П.А. Флоренский, указывая тем самым на тот факт, что актуально данное состояние техники не может считаться окончательным и для каждого следующего момента в техническом развитии возможно всё большее подражание природному образцу» [8, с. 89]. Следует уточнить, что техническое развитие ставит целью уже не столько подражание, сколько превосходство возможностей человеческого тела. В пользу этого предположения также можно назвать некоторые артефакты культуры, выполняющие сходные функции. Обширной областью примеров являются артефакты – органопроекции памяти. Сюда можно отнести книги, картины, памятники, задачей которых является, пусть и частично, сохранение информации, мысли, памяти в материи. В современном обществе обработке и хранению информации уделяется большое внимание. Активно применяются различные электронные ресурсы, такие как сайты-архивы, приложения для создания заметок, аппаратура звуко- и видеозаписи. Сама цифровая форма существования артефакта располагает к его эффективному сохранению.

В тесной связи с сохранением информации существует область ее обработки, организации, структурирования. Чем сложнее становится деятельность, чем выше оказываются требования к индивиду в рамках его профессии, тем более возрастает роль внешних инструментов по контролю процесса производства. Проявлениями такого рода органопроекций являются менеджеры задач, так популярные в современной культуре. Они опредмечивают ценностно-волевой компонент, формируют цели деятельности.

В связи с обработкой информации достойными упоминания являются инструменты по ее визуализации – аналоги воображения – ментальные карты, различные цифровые приложения и платформы, которые представляют данные в виде моделей, схем, диаграмм. В созидательной деятельности человек опирается на идеальный, умозрительный образ желаемого результата. При этом между образом и конечным продуктом всегда есть разрыв, дистанция между задуманным и реализованным. Следствием этого является существование различных органопроекций – аналогов, например, графических редакторов. Эти редакторы воплощают специфику области культуры, к которой они принадлежат: дизайн, обработка дерева, инженерное дело и т.д. Ранее подобные функции частично выполняли органопроекции более низкого порядка: простые принадлежности для черчения, макеты, изготавливаемые вручную. В.А. Емелин пишет так: «Человек создал фотокамеру – инструмент запечатления текучих зрительных впечатлений; граммофонная пластинка делает то же самое со звуковыми впечатлениями. И то и другое суть материализации его способности запоминания, памяти» [4, с. 12].

В рамках рассмотрения различных современных органопроекций стоит упомянуть еще один пример, демонстрирующий прогресс в создании аналогов человеческого мозга. Речь идет о нейросетях – программах, имитирующих процессы человеческого мышления. Они обучаются на основе больших баз данных и способы в дальнейшем создавать на основе усвоенных закономерностей и материалов новые артефакты. Подобного рода программы – существенный шаг к воспроизведению человеческого интеллекта и уже сейчас оказывают большое влияние на современную культуру. Уже на данный момент результаты труда нейросетей по качеству приближаются к человеческим.

Из этих примеров можно вывести ряд важных замечаний: органопроекции улучшают качество выполнения человеком определенных действий; в процес-

Общество

се развития культуры органопроекции усложняются, как в качественной, так и в количественной переменных. Речь идет как о появлении новых функций, которые могут брать на себя органопроекции, так и об улучшении качества выполнения старых функций. В современности органопроекции совмещают различные функции в емкой, простой и удобной форме. Самое главное следствие заключается в следующем: современные, особо сложные органопроекции настолько эффек- тивно заменяют деятельность человека,

Общество. Среда. Развитие № 4’2025

что его участие, включенность в процесс существенно снижается. Это происходит еще и благодаря тому, что использование органопроекций требует иных, на базовом уровне более простых компетенций, чем требуется для реализации функций в человеческой деятельности напрямую. Например, ориентирование в пространстве, значительные объемы коммуникации (покупка и продажа предметов) сегодня опосредуются виртуальными сервисами – навигаторами и сайтами торговли. Сходные мысли высказывает и В.А. Емелин: «“Человек окружил себя совершенными и, в силу их совершенности, незаменимыми для него вещами, без которых он уже не может сохранять привычное состояние” (Тхостов, Емелин, 2010). Созданные для удовлетворения насущных, естественных “очевидных” потребностей индивида (на деле генерированных рекламой), “алчные” технологии становятся для него чем-то больше, чем есть, вызывая устойчивую зависимость и неизбежно трансформируя его идентичность» [4, с. 14].

При общей пессимистичности подобная трактовка современной ситуации имеет право на существование. Безусловно, отношения человека с окружающими его инструментами гораздо сложнее связки «освоение – использование». Поскольку для экономии энергии люди стремятся стандартизировать и стабилизировать свои поведенческие модели в различных ситуациях, в рамках этих моделей будут существовать одни, строго определенные, наиболее подходящие для реализации функции инструменты. Они, включенные в устойчивые паттерны деятельности, составляют часть мировоззрения человека, его духовную культурную константу. Как следствие этого, компетенции и картина мира человека будут всё более и более ограничиваться небольшим кругом органопроекций. Чем эффективнее и многозадачнее инструмент, тем чаще индивид вместо импровизации и адаптации к ситуации будет шаблонно использовать одно абсолютное решение. Для цифровых органопроекций справедливо следующее дополнение: они не просто включаются в структуру бытия человека, но и меняют ее, создавая новые запросы. В.А. Емелин пессимистично оценивает подобное влияние технологии на человека: «Здесь происходит интереснейшая подмена: человек создает инструмент для своего комфорта, но незаметно становится зависимым от него. В самом крайнем случае речь идет об “алчных” вещах, несущих в себе соблазн, вещах, ставших бóльшим, чем они есть на самом деле, вещах, в которых слились средство и содержание, технология и психология, и которые, помимо удовлетворения потребности, ради чего они и были созданы, начинают удовлетворять иные потребности или даже их порождать» [4, с. 15].

В связи с подобными выводами логично рассмотреть тему органопроекции и идентичности. Каким именно образом идентичность, тем более виртуальная, связана с вопросом органопроекции? М.Х. Торабаева считает, что «идентичность представляет собой набор ценностей, убеждений и символов, которые помогают личности идентифицировать себя в окружающем мире, то есть в общественном пространстве» [9, с. 87]. Схожее определение дают К.А. Шарина и Н.Е. Стенякова: «Идентичность личности – динамическая система представлений личности о самой себе, о своей принадлежности к группе или общности, которая складывается в ходе ее развития, самоопределения» [10, с. 22]. Одними из первых рассмотрением этого феномена занимались Дж. Мид и Ч. Кули. Современное понимание идентичности основывается на работах Э. Эриксона, рассматривавшего темы самоидентификации личности, идентификации окружающего ее бытия. Эриксон также отмечал, что «идентичность развивается, проходя через определенные возрастные периоды, и на каждом из них она сталкивается с новой проблемой, которая требует реструктуризации эго… Идентичность может меняться из-за некоторых возрастных особенностей личности, а также по причине преобразования содержательной наполненности ее существования. То есть структура идентичности подвергается трансформации в том случае, когда человек с каждым последующим этапом взро- сления оказывается в новых социальных ситуациях и пытается сохранить ее целостность» [9, с. 88].

В дальнейшем идентичность начинают рассматривать с точки зрения социального характера, через призму идентификации личности с помощью социальных групп. Это направление связано с именами Г. Брейкуэлла, А. Тэшфела. «Социальная идентичность, по Тэшфелу, включает знание того, что человек является членом группы, его чувства по поводу членства в группе и знание ранга или статуса группы по сравнению с другими группами» [9, с. 88]. Для этого индивид должен позиционировать себя как участника социальной группы, понять ее социальные характеристики, усвоить и применять нормы поведения. В современной науке исследуются самые различные идентичности: экзистенциальные, профессиональные, этнические.

Активно изучается и виртуальная идентичность, результат появления новой, важной и активно развивающейся среды, в которой действует человек. Виртуальное пространство своими отличными от реального мира характеристиками обусловливает особые формы коммуникации и деятельности вообще, а значит, и новые формы идентичностей, особую динамику и специфику всех процессов, связанных с ними. В виртуальной среде деятельность, по большей части, строго контролируема, т.е. только то, что создает пользователь, появляется в сети. Кроме того, в сетевом пространстве результаты деятельности человека сохраняются и не зависят от времени и расстояния. Однако, при всём многообразии, цифровые инструменты не в состоянии отразить всю палитру реального мира, поэтому способы и объем информации в такой коммуникации ограничены. Несмотря на этот факт, деятельность в интернете влияет на большинство людей независимо от возраста. Например, в рамках взросления, а значит, и развития идентичности, дети обращаются в виртуальное пространство за примерами для подражания, поддержкой, конкурируя на этом поприще с семьей. Среди особенностей виртуальной идентичности Шари-на и Стенякова выделяют большее количество идентичностей, которыми может обладать пользователь, а также меньшую ресурсозатратность для конструирования каждой конкретной идентичности [10, с. 23]. Е.А. Рыльская и Д.Н. Погорелов указывают: «Идентичность личности в виртуальном пространстве социальных сетей, в отличие от идентичности в реальном пространстве, осознанно контролируется личностью, в связи с чем может быть легко скорректирована вплоть до полной противоположности реальной идентичности» [7, с. 107], что служит еще одним примером контролируемости виртуальной деятельности.

Можно с уверенностью сказать, что виртуальное пространство, виртуальная деятельность и виртуальные идентичности сейчас дополняют свои реальные аналоги. Представляется справедливой следующая позиция: «Общими для реальной идентичности и идентичности в виртуальном пространстве социальных сетей являются качества личности, черты характера, содержание деятельности и способности. Наличие общих характеристик позволяет говорить о существовании особой инвариантной составляющей образов виртуального и реального “Я”, которая содержит совпадающие области идентичности с устойчивыми характеристиками, проявляющимися как в реальном, так и в виртуальном пространстве бытия» [7, с. 112].

Результаты и выводы

На основании рассмотренных выше аспектов можно обозначить следующую взаимосвязь. Виртуальная идентичность проявляется в виртуальной деятельности – восприятии субъектом сети (одиночным пользователем или сообществом) идентичностей других субъектов, которые проявляются в особенностях виртуальной деятельности: то, каким образом осуществляется действие; какие инструменты используются и какие получаются результаты. Параллельно осуществляется конструирование идентичности – как через принятие особенных черт идентичностей социальных групп, так и создание своей, уникальной комбинации. Происходит это также через процесс деятельности, инструменты и результат. Органопроекции влияют на все эти этапы. Как уже отмечалось ранее, сложная современная органопроекция замещает человека в цепочке производства. В результате становится сложнее определить вклад конкретного пользователя, его уникальные решения. Действия, на основе анализа которых наблюдатель получает представление об идентичности, становятся всё более опосредованными, однообразными и менее понятными. Эти действия могут больше сообщить

Общество

об идентичности органопроекции, чем ее владельца. В дополнение к этому, использование сходных по функционалу и механизму работы инструментов при- водит к созданию массовых, похожих

Общество. Среда. Развитие № 4’2025

друг на друга результатов деятельности. Отметим, что из-за полной контролируемости и выборочности репрезентации становится гораздо проще создавать идеальные, нереалистичные репрезентации, а значит, и идентичности. Иными словами, пользователю гораздо труднее понять, что на самом деле представляет собой идентичность сообщества или субкультуры. С точки зрения воспроизводства и рефлексии идентичности складывается схожая ситуация. Делегируя основную деятельность органопроекциям, человек меньше понимает ее специфику, поэтому хуже представляет свою и осваивает чужие идентичности.

На данный момент высшим воплощением идеи органопроекции и наиболее влиятельным актором в вопросах идентичности являются упоминаемые выше нейросети. Они обладают наибольшим функционалом, наибольшей эффективностью производства, больше других устраняют пользователя из деятельности. Более того, работая автономно, считывая результаты деятельности других и оценивая согласно своим алгоритмам, нейросети на сетевых платформах могут быть неотличимы от реальных пользователей. Здесь имеет место весьма пессимистическая ситуация не самого далекого будущего, когда машины будут взаимодействовать с машинами, исключая человека вообще. В таком случае, человеческий пользователь будет не в состоянии адекватно воспринять какие-либо идентичности.

В целом концепция виртуального аватара в интернете и сам интернет могут восприниматься как глобальная органопроекция человеческого тела. Различие заключается в другой среде такой проекции, при этом не менее значимой. При всех обнаруживаемых негативных аспектах, в данной ситуации есть и суще- ственные преимущества. Репрезентация реальных идентичностей в виртуальном пространстве при всех недостатках всё равно имеет положительные стороны. Виртуальное отражение деятельности человека и сообществ увеличивает круг потенциальных реципиентов, облегчает обмен и усвоение идентичности пользователями, позволяет человеку изучать больше областей культуры.

Подводя итог, можно сказать, что виртуальная среда является пространством – органопроекцией человеческого тела. Соответственно, в рамках виртуальной деятельности формируются идентичности, как качественно новые, так и отражения реальных. Виртуальные идентичности отличаются от реальных, поскольку сама виртуальная среда отличается от реальной своими характеристиками. Такие различия не всегда заметны или очевидны пользователю. Особенность процессов репрезентации, считывания и воспроизводства виртуальной идентичности кроется в том, что виртуальная деятельность опосредована цифровыми программами с ограниченными возможностями передачи информации и конкретнее – средств выразительности. При использовании таких программ формируется визуальный образ, не отражающий всей специфики «профессиональной» деятельности, лежащей в основе идентичностей. Кроме этого, эффективность производства и однообразный характер медиаконтента, на основе которого пользователь формирует представление о себе и других, приводят к снижению возможностей по формированию образа идентичностей других. Это приводит к тому, что с большой точностью можно считать лишь идентичности, которые связаны с программированием или иной исключительно цифровой деятельностью, и то при условии обладания наблюдателем специфичными навыками. Остальные же идентичности либо предстают в виде плоских, кратких образов, либо больше говорят об инструменте, чем о специалисте, его использующем.