Функции языка, проблема стиля и отбора материала воспоминаний о деятелях культуры

Воспоминания, статьи о знаменитых людях — это жанр, имеющий особенную коммуникативную функцию, которая позволяет духовно общаться людям прошлого и современности, создавать преемственность культуры. От их качества зависит и уровень духовно-интеллектуального общения поколений.

Цель труда — рассмотреть примеры воспоминаний о творцах культуры: С. Есенине, А. Блоке, а также статей о любви графа Н. Шереметьева и П. И. Ковалевой-Жемчуговой, представленных в интернете; активизировать аксиологическую функцию подхода к данной теме.

В статье ставятся проблемы того, насколько образы великих людей и их чувств в представленных текстах соответствуют категориям возвышенного, полезного для воспитания индивидов, рассматриваются ли объекты описания и их отношения к другим людям как нечто важное для генофонда человечества или используются для развлечения читателей.

Жизнью и творчеством указанных выше поэтов и знаменитых людей занимались многие их современники. Память об Александре Блоке сохранилась в трудах А. Белого, З. Гиппиус, М. А. Бекетовой, В. И. Княжнина, В. А. Пяста. Под общ. ред. В. Э. Вацуро вышел двухтомник «А. Блок в воспоминаниях современников». Обширные сведения о С. Есенине есть в работах А. Ветлугина, Н. Д. Вольпин, С. А. Толстой-Есениной, А. Мариенгофа, Г. Бениславской, Е Эйгес. Существует двухтомник «С. А. Есенин в воспоминаниях современников», составленный А. Козловским.

Графа Шереметьева и его жену Прасковью Ковалёву - Жемчугову не относят к поэтам, но эти известные люди свою жизнь превратили в служение любви и искусству. О П. И. Ковалёвой есть статья в Большой советской энциклопедии, в энциклопедии «Кругосвет»; Н. П. Шереметьев занесён в русский биографический словарь. Есть труд А. Рогова « Шереметьев и Жемчугова», интересно прочитать об этих знаменитых людях в книге « 100 историй великой любви» Н. Н. Костиной-Кассанелли. Множество статей публицистического стиля можно увидеть на сайтах в интернете.

Исходным пунктом нашей оценки этих работ будут изложенные ниже идеи. Образ носителя культуры — это ценность для общества, так как он нуждается в категории возвышенного, в идеалах, векторах развития. Культура творит мифы о личностях, её производящих, и с низкой целью манипуляций сознанием и самосознанием общества, и с высокой целью правильного воспитания поколений. В идеале плодотворный миф должен соответствовать пушкинской формуле «Гений и злодейство — две вещи несовместные».[11] Но в реальности творцы искусства оказываются далеко не идеальными. Отчасти это продиктовано самой объективной действительностью и природой творчества: как говорил, И. Кант, человек мечтает о царстве свободы, а живёт в королевстве необходимости. Контраст между этими мирами накладывает отпечаток на его облик, что отмечено в стихотворениях Ш. Бодлера «Альбатрос» и А. С. Пушкина, « Пророк». Творец искусства разный в моменты вдохновения и когда он просто по мере сил сопротивляется или пытается приспособиться к миру, уничтожающему личность, подчинить личность механизму общественно жизни, закованной в традиции, которые кажутся часто мертвенными, о чем сказал А. С. Пушкин строками:

Несносно (…)

Глядеть на жизнь, как на обряд,

Творец-человек частично бунтарь, так как надо иногда восстать против старого, чтобы создать новое, а затем возродить это старое по закону отрицания отрицания, но в жизни он не поклонник злодеяния и не шизофреник. Исследования о творцах искусства, учёных в духе Ламброзо «Гениальность и помешательство» и образы-мифы, цель которых — воспитание людей на относительно положительных примерах деятелей искусства должны различаться.

Часто правда фактов не совпадает с правдой чувства, реализм жизни с сюрреализмом бытия. Образ носителя культуры часто создаётся из произведений, написанных в жанре воспоминаний. Рассматривая книги Мариенгофа "Роман без вранья", И. Одоевцевой «На берегах Невы» можно увидеть, как стиль и отбор материала влияют на создание образа творца искусства.

Рассмотрим сначала положительный образец жанра воспоминаний на примере книги И. Одоевцевой « На брегах Невы». Общей концепцией её воспоминаний является подход к объектам описания как к личностям незаурядным, интересным тем, какие они именно в творчестве, в беседах о коллегах по перу, о литературе, а не в бытовой жизни, не в семейных и любовных отношениях. Поэты представлены как явления возвышенного. Вот восприятие И. Одоевцевой А. Белого во время рассказа об А. Блоке. «Слушаю, зачарованная, околдованная А. Белым». [9] Самого творца поэтесса показывает глазами А. Белого, когда-то восхищавшимся своим другом:

«Но до чего он был красив! Высокий, стройный, статный. Курчавый. Весь как в нимбе золотых лучей, румяный с мороза». [8]

Не менее возвышенное воспоминание об Александре Блоке мы видим в описании концерта с участием данного поэта: «Блок был скорее похож на статую, чем на живого человека. Но от его светлых вьющихся волос исходило сияние....». [8]

Примером тенденциозных, с негативным окрасом воспоминаний является книга Мариенгофа « Роман без вранья». Она посвящена С. Есенину. Доля светлого описания поэта, когда он занят творчеством, чтением литературы, беседами о ней, весьма мала, зато негативные отзывы поэта о людях, его не лучший бытовой образ и даже издевательства над другими занимают многие страницы книги. Такое изображение не является правдивым, даже, если к нему не примешивать ложь. Изменение пропорций между темными и светлыми сторонами личности, выставление на первый план второстепенного, сокрытие сакрального, божественного - это есть и другая форма лжи и клеветы на человека. А. Мариенгоф целую страницу вспоминает, как Есенин едет в поезде и издевается над товарищем с прозвищем Почём-Соль.

Там же, в двух строках, описывается поэт за высокодуховным занятием — чтением классики. «Мы лежали в своем купе. Есенин, уткнувшись во флоберовскую "Мадам Бовари". Некоторые страницы(…) читал вслух». [8] Как читал поэт, с какой интонацией, какие страницы из воспоминаний А. Мариенгофа мы узнать не можем. Негативная оценка восприятия книги А. Мариенгофа дана в стихотворении автора данной статьи «Дух С. Есенина за чтением Романа без вранья А. Мариегофа»:

— Ах! Толя! Толя! Я с тобой

Мечтой делился сокровенной,

А ты здесь пасквиль, чёрный, злой,

Выводишь явный, откровенный. [6]

В жанре воспоминаний многое зависит не от самого объекта труда, но от таланта, мировидения и отношения к человеку самого вспоминающего или исследующего.

Рассмотрим, например, несколько интернет-статей о жизни и любви графа Н. Шереметьева и П. И. Ковалёвой-Жемчуговой. Начнём с работы, которая представляется образцовой. В статье А. Чайковской «Запретная любовь. Как граф Шереметев взял в жены крепостную певицу» тема любви раскрыта многогранно. Герои показаны незаурядными личностями:

«Граф Николай Шереметев - почитатель искусств, меценат, основатель лучшего частного театра России, и один из первых людей, посмевших дать вольную крепостным и жениться на одной из них — певице Прасковье Жемчуговой». [12] Фактический материал изложен публицистическим стилем, в котором явно выделяются эмоционально-экспрессивная, конативные функции. Для описания образа талантливой актрисы и прекрасного человека используются эпитеты: «ангельский голос», «удивительной красоты глаза», метафоры и олицетворения: «её сопрано разносилось по саду, находило золотым облаком (курсив мой) на сидевших в роскошных креслах гостей и вызывало слёзы даже у самых стойких зрителей» [12]. Прасковья Ивановна представлена прежде всего глазами влюблённого графа благодаря тонкому вплетению в ткань повествования писем и строк дневника Н. Шереметьева. Например, «когда Николай впервые услышал её голос, то был так впечатлён, что даже оставил запись в своём дневнике: «Если бы ангел сошел с небес, если гром и молния ударили разом, я был бы менее поражен»». [12] А. Чайковская, в отличие от ряда авторов, касавшихся данной темы использует приём умолчания о недостатках возлюбленной графа, воспроизводя не внешность, а тот след в душе, который оставила Прасковья. Она приводит описание любви самим графом Н. Шереметьевым: ««Я питал к ней чувствования самые нежные, самые страстные. Долгое время наблюдал я свойства и качества ее: и нашел украшенный добродетелью разум, искренность, человеколюбие, постоянство, верность, нашел в ней привязанность к святой вере и усерднейшее Богопочитание.» [12] Этот ключевой для раскрытия любовной истории текст напоминает возвышенное описание любви Петрарки к Лауре. Поэт говорил о своей возлюбленной, что он видел перед собой женщину, чей: «дух, чуждый земных забот, горит небесной жаждою, в чьих чертах, если только есть правда в мире, сияет отблеск божественной красоты, чей характер-образец нравственного совершенства, в чьем голосе и взоре нет ничего смертного, чья походка обличает существо высшее человека». [11] И сам восторженный характер этой любви, и то, что после смерти граф Н. Шереметьев продолжал любить супругу, увековечивать память о ней, как после гибели Лауры любил её Ф. Петрарка, говорит о необыкновенном чувстве.

Автор статьи раскрывает психологическую причину перехода абстрактного восхищения в земную любовь, рассказывая о том, как явление П. И.

Ковалёвой-Жемчуговой помогло владельцу Шереметьевского дворца излечиться от депрессии, в которую тот впал после смерти папы. « Глубоко раненый уходом отца, он впадает в сплин, начинает всё чаще запираться в одиночестве за бутылкой вина и теряет всякий интерес к театру. К жизни его возродила Прасковья, которая пришла к нему от имени труппы и ... осталась навсегда». [12] Как говорил Д. Карнеги, «90 процентов людей жаждут сочувствия, дайте им его, и они вас полюбят». [5] А. Чайковская рассказывает, что любовь Прасковьи Ивановны и графа Шереметьева пережила тяжёлые испытания на прочность: туберкулёз возлюбленной, утрата того самого прекрасного голоса, который когда-то очаровал Николая — всё это не заставило графа Шереметьева разлюбить Прасковью, показало его человеком, который не искал одних лишь наслаждений в другом, а видел ценность в самой жизни избранной когда-то женщины.

Автор статьи повествует о том, как героически боролся граф Н. Шереметьев за любовь, чтобы брак был признан церковью и государством, а сын считался законнорожденным. А. Чайковская описывает любовь графа к Прасковье Жемчуговой и через его чувство к родившемуся сыну: «убитый горем граф искал утешения в своём сыне, в чертах которого видел жену (курсив мой, Ивановой И. С.»». [12]

У А. Чайковской есть попытка увидеть этот роман изнутри, глазами его героев. Интересно и трогательно, что статья заканчивается тем, что «умирая, вспоминал Прасковью и её чудесный голос». [12]

О тех же самых событиях и людях есть труды с ложкой дёгтя в бочке мёда. Как правило, они представлены на сайтах, материал которых не является научно-обоснованным. Но наш случай особенный. Мы сравниваем стиль интернет-статей, показывая, как надо и как не следует писать о феноменах знаменитых людей. На образцовых сайтах стилистических и аксиологических ошибок не найти, поэтому иногда надо коснуться и тех, которые, ориентируясь на массового читателя, допускают далеко не классическое представление известных личностей читателям. Например, в безымянной статье «Как крепостная Прасковья Жемчугова стала графиней Шереметевой», представленной на сайте « Яндекс -дзен» в разделе «Истории Российского государства» номинативная функция языка сочетается с эмоционально-экспрессивной и порой работает явно не в пользу возлюбленной графа Н. П. Шереметьева. Уже в первом предложении крепостные названы девками; во втором сообщено, что главную роль в превращении «девицы Параши » в графиню Шереметьеву «сыграла не она, а её свободный от предрассудков муж - граф Николай Петрович Шереметев». [4] С этим утверждением можно согласиться только частично, так как многочисленные дарования Прасковьи, её чистая и добрая душа, стали источником любви графа. Здесь представлен новый факт в сравнении с вышеуказанными сайтами, но само изложение его, на мой взгляд, недостаточно корректно: «молодой граф принял участие в (…) судьбе девочки, натаскивая её в актёрском и вокальном мастерстве. Совместные занятия сблизили их». [4] Литературный язык не допускает ненормированных элементов. Здесь подошло бы слово «обучая». В широком значении натаскивать в значении обучать более относится к дрессировке собак. Иногда автор намеренно играет жёсткой экспрессивной лексикой, желая привлечь читателя, и не замечает, что объекты описания могли бы быть задеты или обижены. Так, на сайте « Аргументы и факты» Федеральный АИФ 19.10.2007 15:04 появилась статья неизвестного автора «История любви: граф Николай Шереметев и Прасковья Жемчугова». Её создатель не щадит возлюбленную графа Н. Шереметьева, бросая фразу «… основную ставку сделал на большеглазую некрасивую (Курсив мой, к. ф. н. Иванова И. С.) девочку». [3] Во всём остальном это интересная работа, представляющая одни и те же события с двух сторон: глазами самих любящих и глазами света. В данном тексте номинативная функция языка сочетается с аксиологической и является ярко выраженной. П. И. Ковалёва-Жемчугова получает наименования в зависимости от того, от чьего имени она описывается. Различаются именования, когда автор представляет актрису и певицу глазами влюблённого графа Шереметьева (Прасковья, Пашенька) и именование, когда передаёт мнение о ней как о невесте и жене дворянина возмущенного дворянства («девку», «девке-мужичке, лапотнице, деревенской дуре») Во втором случае мы видим обилие какафонизмов. В статье ярко выражена когнитивная функция языка. Мнениям света о крепостной актрисе автор противопоставляет объективные факты: «Прасковья к 12 годам уже знала французский и итальянский, музицировала на клавикордах и знала правила тогдашнего этикета». [3] В данной работе мы можем наблюдать и конативную языковую функцию. Граф представлен, прежде всего, человеком, который умел бороться за свою любовь. Вызывает положительные эмоции и статья «История любви. Шереметев и Прасковья Жемчугова» А. Алексеевой-Маркезин. В ней показана великая роль в развитии театра графа Шереметьева. Представлено достаточно материала, в котором Ковалёва-Жемчугова показана как звезда театра, указано, что среди её поклонников были: «император Павел, (…) Станислав II Понятовский, (…)Иосиф II, и Густав III» [1]. Прекрасно, что автор цитирует те письма графа Шереметьева, которые показывают, в каком лучезарном сиянии была увидена девушка Николаем Петровичем.

По-разному освещается в статьях о П. Ковалевой-Жемчуговой вопрос о том, почему эту крепостную девочку ещё ребёнком взяли в барский дом.

В статье неизвестного автора с сайта « Аргументы и факты» дана версия пренебрежительная « Так из прихоти подбирают на улице щенков» [3] В работе Алексеевой-Маркезин объяснение уважительное «Семилетней девочкой ее взяли в господский дом, уже тогда заметив в Параше (уменьшительная форма имени Прасковья) необыкновенные артистические способности». [1] (курсив мой, к. ф. н. Иванова И. С.) Не во всех источниках рассматривается аспект духовной близости влюблённых. У Алексеевой-Маркезин духовная близость - центр повествования: «Тождественность душ - вот первопричина глубокой страсти графа и горячей взаимности крепостной актрисы. (…) Жемчугова была слеплена из того же, графского, материала. И только по земным законам стояла ниже его» [1 ]. Этот автор отмечает, что любовь графа не умерла и после смерти Прасковьи, что память о ней увековечена стихотворной эпитафией, в которой отмечены лучшие черты покойной: добродетель, благочестие, вера, любовь, дружба. В данном тексте рассказывается, что граф Пётр Николаевич поставил Ковалёвой-Жемчуговой «памятник в парке Фонтанного дома — в виде античного саркофага с надписью на французском языке» [1]. Автор сообщает, что любовь и память о ней стали источником добрых дел графа: « По завещанию Прасковьи Ивановны Шереметевой были определены пособия для неимущих невест, (…) и на погребение бедных. В память о любимой жене граф Шереметев построил в Москве Странноприимный дом». [1]В статье подчёркнута скромность графа Н. П. Шереметьева. «…Хоронили в простом гробу известного своей благотворительностью графа Н. П. Шереметева. По воле усопшего, все деньги были розданы бедным». [1] В конце повествования А. Алексеевой-Маркезин делается дидактический вывод, показывающий социально значимые аспекты жизни рода Шереметьевых, её органическую связь и с культурой, и с культурным наследием. «Представителям графской ветви старинного рода Шереметевых была (…)присуща потребность бескорыстного служения отечественной культуре как творения блага, благородных деяний, которыми будут гордиться потомки». [1] Автор указывает, что переработала текст А. Алексеевой, расположенной на сайте «Маспарк. Социальная сеть для взрослых людей».

В указанном источнике, который непосредственно связан с жизнью графа Шереметьева и Ковалёвой-Жемчуговой, стиль достаточно сдержанный. Из положительных фактов отмечено, что Прасковью после того, как увидели любовь к ней графа, стали именовать Прасковьей Ивановной, что эта актриса всегда покоряла слушателей прекрасным сопрано, и сама Екатерина Вторая подарила ей перстень с бриллиантом. В статье на сайте рассказано также о борьбе графа Шереметьева за право на официальный брак с бывшей крепостной, описана благотворительная деятельность после смерти возлюбленной, но текст эпитафий и посмертных стихов не представлен. Зато прекрасно, что заканчивается текст цитатой завещательного письма, в котором граф Шереметьев пишет о своей любви к его матери: «…Я питал к ней чувствования самые нежные… наблюдал я украшенный добродетелью разум, искренность, человеколюбие, постоянство, верность. Сии качества… заставили меня попрать светское предубеждение в рассуждении знатности рода и избрать её моею супругою…» [2]

Рассказов о любви графа Н. П. Шереметьева и П. И. Ковалёвой-Жемчуговой в интернете содержится множество. Краткий объём статьи не позволяет остановиться на каждой из них, поэтому перейдём к выводам

Выводы:

• 1 .Образы творцов искусства, праведной жизни и любовь, раскрывающая лучшие черты человека, вдохновляющая на добрые поступки и подвиги, являются духовным наследием, память о котором надо передавать из века в век.

• 2 .Язык имеет аксиологическую функцию, которая ярко проявляется в авторской манере изложения.

• 3 .Стиль автора может либо адекватно передать духовные ценности, либо возвысить, либо исказить их.

• 4 . Из разобранных нами работ воспоминаний о поэтах, статей о любви графа Шереметьева и П. Ковалёвой-Жемчуговой можно назвать образцовыми статью А. Чайковской «Запретная любовь. Как граф Шереметев взял в жены крепостную певицу » и воспоминания И. Одоевцевой о поэтах Серебряного века «На брегах Невы». Не рекомендуется следовать отбору материала, представленному в книге А. Мариенгофа «Роман без вранья» о С. Есенине.

• 5 .Для того чтобы уметь адекватно передать память о духовных ценностях, нужно, во-первых, воспринимать их как нечто святое; во-вторых, прекрасно владеть всеми стилями; в третьих, правильно использовать эстетическую, конативную, эмоционально-экспрессивную, аксиологическую функции языка.

• 6 . Нужно стремиться исключать дисфемизмы из наименований великих людей и рассказов об их любви.

• 7 . Необходимо работать с эпистолярным жанром, больше представлять писем знаменитых людей, цитат из их воспоминаний о чувствах и событиях жизни.

• 8 . Создавая воспитывающий миф о знаменитых людях, надо ярче высвечивать их положительные стороны и через стиль повествования выражать уважение к объектам исследования.

URL:https://spb.aif.ru/society/people/zapretnaya_lyubov_kak_graf_sheremetev_vzyal_v_zhenu krepostnuyu_pevicu (дата обращения 06.04.20)