Функциональный подход к интерпретации стихотворных циклов (на материале сборника А. Ахматовой «Четки»)

Филология как наука, связанная с изучением словесных произведений определенных типов, при анализе текста выдвигала несколько подходов. Текст как объект филологического исследования предполагает взаимодействие литературоведческого и лингвистического направлений. В двадцатом веке внутри филологии литературоведческий и лингвистический анализ художественного текста противопоставлялись, что определяло поаспект-ный анализ текста, как указывает в своей работе Л.Г. Бабенко [1]. В конце XX века наметилась тенденция объединения достижений в области исследования текста, который изучается как структурно-смысловое речевое произведение с учетом всех уровней его организации: семантической, структурной, прагматической, что получило название филологического анализа текста. «Цель филологического анализа – показать через взаимную обусловленность формы и содержания текста и их соответствие замыслу автора культурологический статус текста» [4, c. 27]

Однако тенденция в разграничении подходов на современном этапе сохраняется и под комплексным филологическим анализом понимается следующее: «комплексный филологический анализ текста включает в себя лингвистический, стилистический, литературоведческий анализ. Филологический анализ обобщает и синтезирует данные лингвистического и стилистического анализа, устанавливает взаимосвязи формы и содержания литературного произведения, рассматриваемого в культурно-историческом контексте эпохи» [5].

Филологический анализ цикла как определенного типа художественного текста предполагал бы рассмотрение всех трех видов анализа. Следует отметить, что отдельных работ по лингвистическому и стилистическому анализу циклов выявлено не было.

Попытки выделить ключевые признаки цикла предпринимались в литературоведении. В различных словарях и учебных пособиях перечислялись характеристики цикла как определенной формы подачи текстового материала. В словарях литературоведческих терминов редакторов-составителей Л.И. Тимофеева и С.В. Тураева [10], а также под редакцией С.П. Белокуровой [2] указаны общие признаки цикла: это несколько художественных произведений, объединенных общим жанром, темой, действующими лицами, единым замыслом, общим повествователем, исторической эпохой, местом действия. С.П. Белокурова отмечает также относительную самостоятельность произведений и вне цикла.

Продолжая оставаться в границах литературоведческого подхода, И.В. Фоменко для произведений лирического плана предлагает определение, которое делает акцент на том, что это особое жанровое образование: «новое жанровое образование, особый способ познания и воссоздания действи- тельности» [11, с. 113]. Ученый делает попытку указать главное объединяющее свойство стихотворений внутри цикла. Будучи целостным воплощением авторских взглядов, ряд стихотворений цикла образует особую структуру, внутренняя сцепленность стихотворений приводит к возникновению дополнительных смыслов, поэтому содержание цикла отличается от «суммы» отдельных стихотворений, входящих в цикл.

Необходимость учитывать лингвистический аспект показана в диссертации И.В. Фоменко «Поэтика лирического цикла» [12], где рассматриваются универсальные циклообразующие связи: заглавие, композиционное строение и лексика. Заголовок как текстообразующая скрепа может указывать на тему или проблему, ключевые слова, образы. Рассматривая в роли скреп повторяющиеся слова и цитаты, И.В. Фоменко, выделяет жанрообразующую роль лексики в цикле, что не было характерно ранее для выявления ключевых признаков цикла.

В статье А.Р. Касимовой «Лирический цикл в творчестве Анны Ахматовой» звучит та же мысль о необходимости учитывать языковое воплощение авторской идеи: «…следует добавить языковую репрезентацию признаков цикловой организации поэтического текста, то есть то, какие языковые уровни реализуют тему, образ лирического героя и т. д. (лексико-семантический, морфологический, словообразовательный, синтаксический, тропеиче-ский уровни)» [6, с. 54].

Учитывая, что цикл – это ряд самостоятельных, законченных с точки зрения содержания и формы произведений, однако имеющих дополнительные свойства, позволяющие говорить о единстве цикла, лингвистический анализ текста, в основе которого лежит выделение ключевых языковых единиц, также может предлагать несколько направлений исследования: дискурсивный, интертекстуальный и функциональный подходы.

Цель данной статьи состоит в том, чтобы, проанализировав стихотворные циклы сборника «Четки» А. Ахматовой с позиций функционального анализа, показать главенствующую роль языковых средств, выступающих смысловыми скрепами для стихотворений, входящих в цикл. При различии сюжетов, ситуаций, действующих лиц, пространственно-временного континуума взаимодействие и взаимосцепление стихотворений внутри лирических циклов основаны на концептуальности авторского замысла, отражающего отношение автора к действительности и реализованного в конкретных семантических единицах. Языковые единицы, составляющие семантическое поле стихотворения, пересекаются, что и создает новые смыслы, присущие только данному циклу.

Методология

Для интерпретации каждого стихотворения, составляющего лирический цикл, применен метод функционального анализа лирического текста, предложенный крымской школой функциональной лингвистики.

По мнению А.Н. Рудякова, представленному в книге «Лингвистическая инструментология. Топоры и тексты», функциональная сущность текста, в том числе и лирического произведения, состоит в том, что он является инструментом воздействия на сознание собеседника, слушателя или читателя. «С помощью текста мы воздействуем на определенные компоненты индивидуальной «картины мира» партнера по социальному взаимодействию. «Картина мира» – это отражение Универсума в сознании человека. Это его опыт, его знания, его ценности» [7, с. 41]. Воздействие может происходить только путем преобразования значений слов, составляющих текст. «Это изменение – основная цель и основная сложность создания хорошего (т. е. позволяющего говорящему решить свои регулятивные задачи) текста». [7, с. 43]. Необходимость изменений значений слов и словосочетаний порождает особую структуру текста. Композиционную специфику текста обосновал в своей работе «Поэтика, стилистика художественного произведения» Н.А. Рудяков. «Строение текста как системы обусловлено его функцией. В основе каждого произведения лежит противоречие, то есть «отношение автора к тому, как отражается предмет изображения в бытовом сознании, – это непременно отношение с позиции идеала, то есть представления о должном и желаемом» [9, с. 21]. Иначе говоря, в художественном тексте источником развития мысли является конфликт между тем, что дано, и тем, что должно быть, по мнению автора. Для понимания текста нужно понять, какой фрагмент картины мира пытается изменить автор в сознании читателя, выявить противоречие между должным и данным, выделить языковые средства, участвующие в процессе воздействия. Следовательно, «интерпретация должна базироваться на анализе языковых средств и связей между ними в тексте с учетом того, какую цель преследует автор текста» [8, с. 57].

Выявление основных и вспомогательных языковых единиц в ткани стихотворения, учитывающихся при рассмотрении композиции текста, позволяет выделить сквозные семантические единицы, а также те, которые непосредственно участвуют в воплощении авторской идеи, обретая в стихотворении дополнительные смыслы (они названы «стержневыми элементами»). Целостность и взаимосвязь стихотворений как элементов цикла обеспечивается наличием сквозных языковых единиц, т. е. одно стихотворение может быть объяснено через другое и только в такой последовательности, а также «стержневых элементов», что дает возможность раскрыть авторскую концептуальную идею всего цикла.

Процедура интерпретации лирического текста состоит из трех частей:

• 1)    в композиции текста выделяется исходная часть, содержащая обыденное представление о реалии, иными словами, выявляется факт объективной действительности, как он отражается в обыденном сознании. Основная часть, передающая отношение автора к реалии, разграничивается с исходной. В основе композиционного деления лежит противоречие между «данным» и «должным» (термины Н.А. Рудякова) [9];

• 2)    в исходной части отмечается языковая единица, названная А.Н. Рудяковым «заусеницей», «занозой» или «семантической аномалией» [4, 5], оставленная автором читателю, чтобы подсказать нужное направление анализа. В исходной и основной части находятся повторяющиеся номинативные единицы (слова и словосочетания), которые становятся сквозными элементами, объединяющими стихотворение в целое и подводящими к «стержневому элементу» [7, 8]. В исходной части указываются второстепенные семантические единицы, которые рисуют обыденную картину восприятия реалии и подготавливают семантический сдвиг в «стержневом элементе»;

• 3)    определяется новый образный смысл «стержневого» элемента в основной части, тот приращенный смысл, который актуализируется в слове, словосочетании, предложении в конкретном стихотворении и обуславливает авторское восприятие реалии. Сопоставление смысла употребленной в стихотворении семантемы и ее значения, данного в словарной статье, дает возможность воспроизвести индивидуальную авторскую картину мира, сформулировать авторскую идею.

Результаты

Тяготение к циклам называют одним из свойств ахматовской поэзии, по замечанию И.А. Бернштейн, эта тенденция обусловлена «и поразительным лаконизмом каждого стихотворения, и масштабностью его содержания. В результате рамки отдельного стихотворения раздвигаются, и лирические миниатюры обнаруживают внутреннее тяготение друг к другу» [3, с. 89].

В сборнике «Четки» помещены два цикла: «Смятение» и «Стихи о Петербурге», которые можно условно отнести к любовной и гражданской поэзии. Это отражает определенную тенденцию в творчестве поэта: с каждым новым сборником увеличивалось количество стихотворений на общественные темы.

Рассмотрим цикл «Смятение», применив метод функционального анализа лирических текстов Н.А. Рудякова, отметив основные циклообразующие факторы.

Стихотворение «Было душно от жгучего света…» в первой строке содержит «семантическую аномалию» – языковую единицу, которая является первой опорной точкой в развертывании авторской мысли. Наречие «душно» со значением тяжелый, удушливый передает атмосферу встречи героев.

В исходной части стихотворения (относим все строчки, кроме двух последних) помещено несколько повествовательных элементов, указывающих на события, из которых состоит встреча: было душно от жгучего света (напряженная обстановка в момент встречи); я только вздрогнула (глагол «вздрогнуть» имеет значение: непроизвольно делать телом резкие судорожные движения, что может свидетельствовать об испуге героини, неожиданности происходящего для нее); от лица отхлынула кровь (выражение указывает на недостаток крови, что является признаком сильного волнения). Данные языковые элементы дают представление о героине и передают ее возбужденное состояние.

При использовании повествовательных элементов в отношении героя (наклонился – он что-то скажет) можно отметить, что два глагола, характеризующие действия героя, не имеют в значении отрицательных сем. Использование также языковой единицы оценочного характера («А взгляды его – как лучи») имеет положительную стилистическую окраску.

В исходной части можно выделить языковые единицы, которые соотносятся между собой и показывают, как далее в тексте движется авторская мысль в раскрытии внутреннего состояния героини.

К ним относим: 1) было душно от жгучего света , первое в тексте выражение, которое передает мучительное состояние героини; 2) вздрогнула (выше уже упоминалось, что отмеченная реакция на взгляд героя – это возникшее беспокойство); 3) этот может меня приручить . Глагол «приручить» со значением: внушить чувство привязанности к себе; сделать кого-л. более доверчивым, послушным – имеет словарную помету «разговорный», следовательно, появляется некоторая уничижительная оценка для наметившихся отношений между героиней и героем; 4) от лица отхлынула кровь , что свидетельствует о крайней стесненности, которую испытывает героиня. Названные языковые единицы можно объединить в семантический ряд, имеющим значение: испытывать тревогу, обеспокоенность.

В основной части предъявлен стержневой элемент, который соотносим с указанными выше языковыми единицами – предложение «Пусть камнем надгробным ляжет на жизни моей любовь». Речь идет о чувстве любви, на которое указано здесь же в основной части. Таким образом, в основной части раскрывается авторская оценка первой встречи, где героиня осознает свою влюбленность в героя. В обыденном представлении подобная встреча должна нести положительные эмоции. Противоречие заключается в том, что для героини это событие оказывается тягостным, на что указывают языковые единицы исходной части и выражение «ляжет надгробным камнем», кото- рое можно трактовать следующим образом: любовь, приводящая к смерти. Вследствие соотношения данного выражения и упомянутых языковых единиц в стержневом элементе проявляется новый приращенный смысл. Автор не имеет в виду надгробный камень, который кладут на могилу усопшего, речь идет о том, как отразится на жизни героини любовное чувство: она осознает, что любовь принесет в ее жизнь боль и трагедию. Однако семантический сдвиг в стержневом элементе связан с употреблением формообразующей частицы «пусть» для образования повелительного наклонения, которая служит для выражения побудительности, волеизъявления. Слово «пусть» вносит новый смысловой оттенок: героиня допускает, что любовь сделает ее несчастной, будет для нее смертельной, но не отвергает ее и готова к будущим страданиям.

Противоречие во втором стихотворении цикла «Не любишь, не хочешь смотреть?» обозначено в первой строке в риторическом вопросе: «Не любишь, не хочешь смотреть?» Ответ предполагается утвердительный, так как героиня понимает, что ее не любят или разлюбили. В обыденном представлении после осознания подобного факта героиня должна была бы отказаться от любви или вычеркнуть ее из сердца. Авторское представление о том, как должно быть, дано в основной части стихотворения, к которой принадлежат две последние строки.

Также первая строка является «семантической аномалией», так как читатель ожидает далее ответной реакции героини. В исходной части (это все строки, кроме двух последних) содержится строчка, где героиня признает привлекательность и невероятную притягательность для нее героя: «О, как ты красив, проклятый!» Употребление прилагательного «проклятый» в значении ненавистный, достойный проклятия указывает на то, что героиня не может преодолеть влечения к герою, что вызывает у нее гнев, раздражение, даже ненависть.

Следующие строчки раскрывают состояние бессилия персонажа: не могу взлететь, т. е. невозможно думать о высоком и мечтать; очи застил туман, значит, невозможно видеть вещи в истинном свете и трезво оценивать их; сливаются вещи и лица – это момент, когда стираются границы между предметами, а также между представлениями о них, героиня будто теряет рассудок. Так представлено состояние душевного разлада и хаоса с помощью соотносимых языковых единиц, образующих единый семантический ряд.

Причиной такой взволнованности, как уже выше было сказано, является осознание отсутствия чувств у героя по отношению к героине. В основной части предъявлен стержневой элемент: предложение «И только красный тюльпан, тюльпан у тебя в петлице», в котором раскрывается авторское отношение к описанной в исходной части ситуации. Слово «тюльпан» традиционно выступает символом радости, нежности, заботы и любви. При соотнесении языковой единицы «тюльпан» с глаголом «не любишь» наблюдаем контраст: герой не любит, но при этом носит в петлице цветок - символ любви. Чтобы выявить новый образный смысл, возникающий в стержневом элементе, нужно обратить внимание на частицу «только», которая имеет выделительноограничительное значение и равнозначна частицам «лишь». Единственное, что осталось у героини от его любви, это тюльпан, который она видит при встрече, когда ее глаза затуманены. Повтор слова «тюльпан» указывает на важность данной детали и раскрывает ее отношение к герою: ее чувства не прошли, несмотря на невзаимность. Индивидуально-авторская позиция, раскрывающаяся в стержневом элементе, состоит в том, что героиня продолжает любить, несмотря ни на что.

«Семантической аномалией» в третьем стихотворении цикла «Как велит простая учтивость» выступает словосочетание «простая учтивость», характеризующая поведение героя, так как далее автор раскрывает, в чем именно это проявляется. Языковые единицы подошел, улыбнулся, поцелуем руки коснулся указывают на отсутствие у героя особенных чувств.

В исходной части, к которой принадлежат все строчки, кроме последних двух, показаны обстоятельства встречи. Для героя она ничего не значит, как уже было отмечено выше, для героини она становится судьбоносной. Предложение «И загадочных, древних ликов на меня поглядели очи...» раскрывает отношение героини: он не только таинственен. Героиня сравнивает его глаза с очами древних ликов, т. е. с очами богов, которые имеют власть над всякой человеческой душой.

Далее в исходной части помещено предложение, в котором говорится о действии героини, а вероятнее всего, о ее признании в любви к герою: использовано словосочетание «тихое слово». Данное предположение подтверждается языковыми единицами: десять лет замираний и криков, все мои бессонные ночи, которые, по словам героини, составляют смысл произнесенного слова. Так раскрывается некое жизненное обстоятельство героини: она на протяжении десяти лет любит невзаимно. Употребленное в данном предложении наречие «напрасно» в значении безрезультатно, тщетно, бесполезно указывает на реакцию со стороны героя - слова героини оказались для него пустым звуком.

Стержневым элементом является последнее предложение текста, в нем отмечаем соотнесенность глагола «отошел» с глаголом «подошел» в исходной части, данные языковые единицы противопоставлены. В толковом словаре указано прямое значение глагола «отошел»: идя, передвигаясь, удалиться на какое-л. расстояние от кого-, чего-л. Однако в этой языковой единице благодаря ее соотнесенности с языковой единицей исходной час- ти «и сказала его (тихое слово) напрасно» можем отметить новый приращенный смысл. Речь идет не о физическом действии героя, о его передвижении в пространстве. Для героини его уход означает, что этот человек не просто отошел от героини, а ушел из ее жизни, т. е. не стал ее частью, удалился. Пустота в жизни вследствие отсутствия любимого человека порождает и внутреннее опустошение, на что указано во второй части сложносочиненного предложения: «…и стало снова на душе и пусто и ясно». В стержневом элементе благодаря соотнесенности языковых средств выявлено индивидуально-авторское отношение к описанной ситуации: признание героини не достигло цели, стало очевидным, что его любовь утрачена.

Общность стихотворений, входящих в цикл «Смятение», основана на следующих признаках: 1) внешние признаки, к которым относим сюжетную линию и временной континуум, 2) наличие сквозных элементов, т. е. языковых единиц, соотносимых между собой на протяжении всего цикла, 3) смысловая соотнесенность стержневых элементов, раскрывающая авторскую идею цикла.

Внешние признаки цикла:

• а)    пунктирно обозначенная сюжетная линия, которую можно восстановить благодаря ряду языковых единиц. В первом стихотворении цикла говорится о первой встрече героини и героя. Предложение «Этот может меня приручить» указывает на то, что герой производит особое впечатление, героиня испытывает неизъяснимое волнение, что находит выражение в языковых единицах: было душно, вздрогнула, от лица отхлынула кровь.

Во втором стихотворении предложение «Не любишь, не хочешь смотреть?» раскрывает мучительные переживания влюбленной героини, можно предположить, что это кульминация отношений героев.

Третье стихотворение посвящено последней встрече, так как использована языковая единица «отошел ты», что означает окончательный разрыв в отношениях;

• б)    связь стихотворений временными рамками, на что уже было указано: первая - последняя встречи.

К сквозным элементам отнесем семантические единицы, которые образуют ряд со значением обожествления героя: взгляды его - как лучи в первом стихотворении; о, как ты красив во втором стихотворении; и загадочных, древних ликов на меня поглядели очи в третьем стихотворении. Данные языковые единицы раскрывают отношение героини: она безмерно влюблена, так как указано на красоту героя, взгляд его приравнен к лучам, лицо и глаза вызывают ассоциации с древними ликами. Слово «лик» относится к книжному высокому стилю, что создает особый торжественный пафос.

В качестве стержневых элементов во всех трех стихотворениях цикла выступают предложе- ния: 1) Пусть камнем надгробным ляжет на жизни моей любовь, 2) И только красный тюльпан, тюльпан у тебя в петлице, 3) Отошел ты, и стало снова на душе и пусто и ясно. Вследствие того, что у данных стержневых элементов в контексте наблюдаем приращение нового образного смысла, выстраивается цепочка авторских размышлений: в первом стихотворении автор указывает на готовность страдать ради любви; во втором – слово «тюльпан» как символ любви героини, подтверждает ее непреходящие чувства; в третьем – наблюдаем за тем, как героиня утрачивает возлюбленного. Смысловой скрепой для всех стихотворений цикла становится заголовок – слово «смятение». Его значение в толковом словаре: сильное волнение, возбуждение, тревога. Таким образом, для автора именно любовная коллизия, описанная в стихотворениях цикла, становится смятением. По мнению автора, любовь – это чувство, вызывающее взволнованность, замешательство, возбуждение, потрясение. Отсутствие любви возвращает героиню в состояние пустоты и ясности, которое она испытывала до встречи с героем, на что указывает наречие «снова» в значении ещё раз, опять. Если в каждом стихотворении цикла показано, что любовное чувство несет тревогу и расстройство, то завершающая цикл языковая единица утверждает, что утрата любви также приводит к смятению, т. е. к трагедии.

Выводы

Использованный метод функционального анализа лирического текста для стихотворного цикла А. Ахматовой из сборника «Четки» позволил отметить особенности, объединяющие стихотворения в цикл.

Внешние циклообразующие факторы, к каким относятся лирический сюжет, герои, пространственно-временной континуум, часто оказываются не реализованными полностью. Для объединения стихотворений в цикл необходимы внутренние факторы: 1) заголовок, выполняющий роль семантической «аномалии», в соотнесенности которой с другими языковыми средствами текста выявляется развитие авторской мысли; 2) композиционная организация произведения, основанная на противоречии между должным и данным»; 3) сквозные элементы, т. е. языковые единицы (в отдельных случаях повторяющиеся), образующие семантические ряды определенного значения; 4) и самое главное, «стрежневые элементы» каждого стихотворения, в которых новый приращенный смысл дает возможность истолкования авторского понимания картины мира и помогает раскрыть авторскую идею. Решающую роль в объединении стихотворений в циклы играют именно «стрежневые элементы», так как они составляют семантическое поле цикла, обусловливающее смысловое единство и взаимосвязанность частей цикла.

Лингвистический подход к поиску смыслового содержания текста посредством функционального анализа дает возможность отследить и общие тенденции в творчестве поэта. В отношении интерпретированного в статье цикла можно сказать, что он, раскрывая переживания лирической героини и ее взаимоотношения с лирическим героем в их развитии, показывает трагическое восприятие любви как чувства, связанного с разлукой и утратами, несущего боль и страдание, однако являющегося единственной спасительной силой в стремительно меняющемся мире, что является особенностью ранней лирики Анны Ахматовой.