Главы жандармского управления в Архангельской губернии в 1834–1917 годах: опыт просопографического анализа

Корпус жандармов был учрежден в 1827 году как исполнительный элемент политической полиции, подчинявшийся в этом качестве III Отделению Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Изначально он разделялся на округа, а основной функцией жандармов, представленных на местах губернскими командами, являлся надзор за общим порядком. Только губернский жандармский штаб-офицер, подчиняясь окружному начальнику, был наделен правом организации политического надзора и выполнения иных поручений в рамках охраны государственной безопасности [7: 53].

В 1867 году вышло новое «Положение о Корпусе жандармов» в контексте реформаторской деятельности Александра II и реакции правительства на рост активности революционеров. Оно ликвидировало большинство жандармских округов и преобразовало должность губерн- ского штаб-офицера в начальника губернского жандармского управления (ГЖУ), а жандармские команды – в строевой состав ГЖУ [11: 42]. Отныне жандармы не были прикреплены к губернскому городу, а могли быть дислоцированы и в уездных пунктах. В состав ГЖУ вводились должности уездных помощников начальника. В отличие от прежнего периода, в подчинении жандармского начальника оказывалось больше офицеров и нижних чинов. Кроме того, в 1871 году жандармы получили право проводить дознания по «государственным преступлениям» [8: 205–206]. Нововведения значительно расширили и усложнили службу региональных жандармских начальников, которые теперь подчинялись непосредственно шефу, за неимением окружных генералов.

Одной из перспектив изучения истории политической полиции Российской империи являются просопографические исследования, заключающиеся в анализе «коллективной био- графии» выбранной категории функционеров системы. В частности, сравнение кадровой политики при назначении руководителей губернского жандармского ведомства до и после 1867 года. Значительный вклад в анализ социального портрета жандармских штаб-офицеров и начальников ГЖУ внесен томским исследователем П. П. Румянцевым [9], [10], которого можно считать первым, кто на системной основе применил просопографический метод в истории политического сыска, в частности в сибирских губерниях. Впрочем, подобные темы уже освещались в историографии [1: 55–83], [3], [4].

Для более широкого применения метода про-сопографии в анализе назначений руководящего состава ГЖУ мы предлагаем рассмотреть пример Архангельской губернии, которая ранее в этом контексте не изучалась. Регион интересен тем, что являлся самой северной и обширной губернией европейской части Российской империи, представляя собой малонаселенную «северную окраину» как место политической ссылки. При этом сам Архангельск был весьма важен с военной и экономической точек зрения.

Первым офицером Корпуса жандармов, назначенным в Архангельск, был майор Д. А. Бердяев. С конца 1831 года он служил в столице как жандармский капитан, майорский чин получил вместе с назначением. Был в должности с 23 января 1834 года, а 4 октября выехал в отпуск и более не возвращался1. Чин капитана относился к обер-офицерскому званию, поэтому для Бердяева Архангельская губерния стала первым опытом службы в качестве штаб-офицера. С 1835 года в Корпусе Бердяев не служил, постов не занимал2. Около года должность оставалась вакантной. В дальнейшем местной политической полицией руководили восемь жандармских штаб-офицеров и 14 начальников Архангельского ГЖУ (АГЖУ).

В таблице представлены основные сведения о персоналиях. При восстановлении перечня лиц в качестве источников использовались приказы по Корпусу жандармов, списки личного состава Корпуса, послужные списки офицеров, хранящиеся в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ) и Государственном архиве Архангельской области (ГААО).

АРХАНГЕЛЬСКИЕ ГУБЕРНСКИЕ

ЖАНДАРМСКИЕ ШТАБ-ОФИЦЕРЫ

Из девяти жандармских штаб-офицеров, служивших в Архангельской губернии, по социальному происхождению семь принадлежали к дворянскому сословию. Подполковник Соро- кин относился к группе «солдатских детей»3: его отец был, вероятно, крепостным, рекрутированным на службу. Известно образование некоторых офицеров, полученное различным, но характерным для дворян образом: на дому (Горновский), в гимназии (Шульговский), «в частном заведении» (Соколов), в училище и кадетском корпусе (Лакс). Никаких данных о майоре Бердяеве в этом отношении не выявлено.

Хотя жандармерия относилась к кавалерийским войскам, из девяти персоналий только Соколов служил в кавалерии до вступления в Корпус. Горновский перешел в жандармы из флота, Лакс – из артиллерии и преподавания в кадетских корпусах. Остальные прежде служили в пехотных войсках. В частности, характерным было нахождение в гренадерских и егерских полках. Кроме того, Жадовский и Ходнев имели опыт службы в Отдельном корпусе внутренней стражи, к которому в 1817–1836 годах относились и губернские жандармские команды [5: 213–214].

Некоторые штаб-офицеры ранее принимали участие в военных кампаниях: Отечественная война 1812 года и Заграничный поход (Сорокин и Ходнев), подавление Польского восстания 1830–1831 годов (Сетков и Шульговский), Русско-турецкая война 1828–1829 годов (Шульговский), Крымская война (Горновский).

Офицеры входили в Корпус в различном возрасте. Выявлен большой разброс показателей: от раннего становления жандармом (Соколову 28 лет, Шульговскому 29) до весьма позднего (Ход-неву 49 лет, Сорокину 45). Остальные переходили в Корпус в возрасте от 33 до 38 лет. Наиболее молодыми штаб-офицерами в Архангельске стали Соколов и Жадовский (33 и 34 года соответственно), самыми зрелыми – Ходнев и Сорокин. При этом повышения возраста архангельского штаб-офицера со временем не наблюдалось, напротив, наметилась тенденция к его снижению.

Для Жадовского, Сорокина и Ходнева должность стала первой на жандармской службе. У Бердяева и Горновского от вступления в Корпус до назначения прошло два и три года соответственно, у прочих – по пять лет. Только у Шульговского показатель намного выше – 12 лет. Это объясняется тем, что он, перейдя в Корпус из пехоты, почти 10 лет служил начальником Бобруйской жандармской команды. Соколов, будучи кавалеристом, избежал такой модели продвижения и сразу стал адъютантом штаб-офицера.

Предполагалось недолгое пребывание штаб-офицеров в должности, чтобы они регулярно обогащали свой опыт знакомством с разными регионами и не могли при этом «обрастать»

Начальники жандармского ведомства Архангельской губернии в 1834–1917 годах Chiefs of the Arkhangelsk Province Gendarme Department in 1834–1917

ФИО, годы жизни	Период руководства, звание	Срок от вступления в Корпус до назначения
Бердяев Диодор Алексеевич	23.01–4.10.1834; майор	2 года
Жадовский Николай Астафьевич (1801–)	10.09.1835–28.05.1837; майор, 26.02.1837 подполковник	–
Сорокин Семен Никифорович (1792–)	14.12.1837–14.03.1841; подполковник	–
Сетков Пантелеймон Никитич (1798–)	14.03.1841–10.10.1843; полковник	5 лет
Ходнев Семен Иванович (1794–1850)	28.10.1843–12.08.1846; подполковник, 7.04.1846 полковник	–
Шульговский Владимир Николаевич (1805–)	22.05.1847–1.10.1851; майор, 18.07.1850 подполковник	12 лет
Соколов Александр Дмитриевич (1818–1879)	1.10.1851–14.06.1857; майор, 6.05.1852 подполковник	5 лет
Горновский Павел Иванович (1821–1881)	14.06.1857–6.03.1864; подполковник, 16.04.1862 полковник	3 года
Лакс Антон Иванович (1825–1888)	6.03.1864–6.06.1867; подполковник, 16.04.1867 полковник	5 лет
Заранек Антон Онуфриевич (1823–)	6.06.1867–16.04.1872; полковник	9 лет
Воронкевич Александр Анастасьевич	21.07.1872–18.03.1873; полковник	5 лет
Есипов Павел Александрович (1828– предп. 1892)	28.04.1873–5.12.1874; подполковник	8 лет
Щетинин Александр Николаевич (1832–1913)	5.12.1874–24.09.1885; полковник	5 лет
Крестинский Михаил Гаврилович (1838–1900)	5.11.1885–22.03.1888; подполковник	18 лет
Латухин Коронат Андреевич (1831–1916)	22.03.1888–23.05.1892; подполковник, 6.05.1888 полковник	35 лет
Коренев Владимир Дмитриевич (1832–1913)	23.05.1892–20.06.1896; полковник	24 года
Роменский Михаил Александрович (1845–)	8.07.1896–16.01.1898; подполковник, 6.12.1896 полковник	24 года
Семенов Константин Егорович (1845–1903)	16.01.1898–7.02.1900; подполковник, 15.02.1898 полковник	13 лет
Вейтбрехт Александр Александрович (1848–)	7.02.1900–3.06.1905; подполковник, 6.03.1900 полковник	24 года
Соболев Александр Федорович (1854–)	7.06.1905–1.03.1908; полковник	20 лет
Мочалов Николай Илларионович (1863– предп. 1918)	1.03.1908–29.06.1915; полковник, 6.12.1912 генерал-майор	20 лет
Флоринский Евгений Павлович (1866–1920)	29.06.1915–18.05.1916; полковник	20 лет
Кормилев Александр Николаевич (1864–)	18.08.1916–4.03.1917; подполковник, 5.10.1916 полковник	21 год

Источники: ГАРФ. Ф. 110. Оп. 2. Д. 1914, 2001, 3001, 4159, 8691, 9425; ГААО. Ф. 1323. Оп. 1. Д. 4843а, 4869, 4883, 4893, 4916, 4975, 4996, 5046, 5049, 5054; Приказы по Отдельному корпусу жандармов за 1834–1836, 1838–1917 гг. СПб., 1834–1917 гг.

ненужными связями [6: 48]. Поэтому многие служили в среднем три года. При Александре II намечается тенденция к более долгому пребыванию, что можно видеть на примере Соколова и особенно Горновского. Последний дольше всех прослужил в Архангельске – почти восемь лет. В то же время меньше всех пробыли в должности первые штаб-офицеры – Бердяев (менее года) и Жадовский (более полутора лет).

До 1867 года наименование должности говорило о том, что она не предназначена для лиц в генеральском чине, и в случае Архангельска этот принцип соблюдался. В руководстве здесь были представлены все три штаб-офицерских чина. Майорами были назначены Бердяев, Жадовский, Шульговский и Соколов, подполковниками – Сорокин, Ходнев, Горновский и Лакс, полковником – Сетков. Большая часть из них, находясь в Архангельске, были отмечены производством в вышестоящий чин. Относительное большинство штаб-офицеров (кроме Бердяева, Жадов-ского, Сорокина и Ходнева) в итоге получат звание генерал-майора, перейдя в категорию генералитета.

Большая часть офицеров к моменту назначения в Архангельскую губернию не имели опы- та руководства политическим надзором. Прежде в должности жандармского штаб-офицера состояли только Сетков (в соседней Олонецкой губернии), Горновский (в Пензенской) и Лакс (в Пензенской, Гродненской и Ярославской). Майор Соколов до Архангельска был назначен штаб-офицером в Ковенскую губернию, но состоял в должности несколько месяцев, то есть, скорее всего, номинально. Таким образом, только треть архангельских штаб-офицеров имели опыт службы на аналогичной должности в других регионах. При Николае I структура Корпуса и детали службы жандармов находились в процессе организационного становления. До 1827 года в губерниях не было отдельных чинов, ответственных за политический надзор, поэтому не имелось возможности заполнить вакансии опытными кадрами [2: 191]. Логично, что назначения опытных штаб-офицеров приходятся преимущественно на период правления Александра II. Причем только подполковник Лакс мог считаться по-настоящему опытным функционером, так как ранее не только был штаб-офицером, но и мог сравнивать ситуацию в разных губерниях.

Примеры развития карьеры штаб-офицеров после службы в Архангельске позволяют сделать вывод, насколько губерния была перспективна в качестве этапа продвижения. Примечательно, что у семи персоналий должность не стала последней в жандармской службе. Полковник Сет-ков при производстве в генерал-майоры был причислен к МВД, где служил до отставки4. Прочие продолжали занимать руководящие должности в рамках жандармского надзора: в одной губернии (Сорокин, Горновский, Ходнев), двух (Жа-довский, Шульговский) или трех (Соколов, Лакс). Так, можно сказать, что в практике назначений Архангельская губерния становилась местом службы скорее для перспективных жандармских офицеров. Они могли находиться в должности в течение небольшого или среднего срока, но успевали далее послужить и в других губерниях, повышая опыт руководства и получая новые чины.

На основании проведенного анализа можно представить обобщенный социальный портрет архангельского жандармского штаб-офицера. Родился в дворянской, русской и православной семье, получил хорошее образование и поступил на военную службу. Служил в пехотных частях, гренадерских или егерских, имел опыт боевых действий. В Корпус жандармов вступил в промежутке от 35 до 40 лет, затем примерно через пять лет был назначен в Архангельск, где прослужил три года. Опыта руководства жан- дармами прежде не имел. Находясь в Архангельской губернии, получил повышение в звании, вскоре перевелся в другой регион. Служил еще в двух губерниях, прежде чем выйти в отставку в звании генерал-майора.

НАЧАЛЬНИКИ АРХАНГЕЛЬСКОГО

ГУБЕРНСКОГО ЖАНДАРМСКОГО УПРАВЛЕНИЯ

Во второй рассматриваемой категории дворянское происхождение доподлинно известно у семи из 14 персоналий и предполагается еще у четырех, судя по оконченным учебным заведениям. У полковника Соболева допускается мещанское происхождение, так как он окончил уездное училище5. Прочие обучались на дому (Щетинин), в кадетских корпусах (Крестинский, Флоринский, Кормилев), военных училищах (Вейтбрехт, Мочалов), гимназии (Латухин), лицее (Коренев). Полковник Заранек был выпускником престижного Пажеского корпуса.

Большинство начальников АГЖУ были русскими и православными. Вейтбрехт являлся лифляндским немцем и лютеранином, а Зара-нек – католиком, его происхождение могло быть как польским, так и западнорусским (белорусским), учитывая, что Заранек представлял дворянство Витебской губернии6. Как и в прежний период, большинство офицеров не имели опыта кавалерийской службы до вступления в Корпус. Из 14 будущих начальников АГЖУ только один подполковник Есипов ранее служил в армейской кавалерии. Большинство поступало в жандармы из пехоты, а Крестинский, Флоринский и Мочалов – из артиллерии (последний из морской). Но к профессиональным кавалеристам можно отнести также Латухина, Роменского и Вейтбрех-та, так как они затем служили в жандармских дивизионах.

Офицеры «александровской плеяды» (За-ранек, Воронкевич, Щетинин) и последний начальник АГЖУ Кормилев имели опыт службы в гвардейских частях. Воинский путь полковника Щетинина отличался большим разнообразием: он служил во флоте, пехоте и лейб-гвардии в Преображенском полку. Для некоторых персоналий была характерна служба, связанная с внутренним функционированием и снабжением воинских формирований. Так, Есипов до перехода в Корпус был обер-вагенмейстером кавалерийской бригады, а Коренев имел опыт службы батальонным казначеем.

О некоторых начальниках АГЖУ точно известен факт награждения за участие в войнах, однако не всегда удается выявить вид награды. Поэтому остается неясным, принимал ли офицер непосредственное участие в боевых действиях или служил в местности, находящейся на военном положении. Речь идет о Крымской войне (Есипов, Щетинин, Крестинский, Коренев), подавлении Польского восстания 1863–1864 годов (Есипов и Щетинин), Русско-турецкой войне 1877–1878 годов (Семенов).

Будущие начальники АГЖУ, как ранее штаб-офицеры, вступали в Корпус в разном возрасте. Молодых прежде всего ждала служба в жандармских дивизионах. Так было с Латухиным, который стал жандармом в 21 год, Роменским (26 лет) и Вейтбрехтом (28 лет). Позже такая практика не встречалась: Мочалов и Флоринский, вступившие в Корпус в 24 и 29 лет соответственно, сразу получили должности адъютантов ГЖУ. При этом ни один офицер не перешел в жандармы в возрасте старше 40 лет. Позже прочих это сделали Семенов (39 лет) и Щетинин (37 лет).

Наиболее молодыми руководителями АГЖУ стали офицеры, назначенные при Александре II: Щетинин в 42 года, Заранек в 44 и Есипов в 45. Крестинскому было 47 лет, затем уже ни один из начальников, кроме Мочалова, не вступал в должность, будучи младше 49 лет. Самыми возрастными являлись полковники Коренев (60 лет) и Латухин (56 лет), причем оба были назначены в наиболее стабильный период для губернии и государства в целом. Таким образом, в практике назначения выявлена тенденция к старению кадров после правления Александра II. Единственным «нарушением» стало утверждение Мочалова, которому в 1908 году исполнилось 44 года7.

Отметим также увеличение срока, проходившего от перехода офицера в Корпус до назначения в Архангельскую губернию. Минимальная разница (от пяти до девяти лет) была характерна для первой четверки начальников АГЖУ, ставленников Александра II. Уже для Крестинского промежуток составил 18 лет, а в дальнейшем почти все офицеры назначались спустя 20–24 года после вступления в Корпус. Исключением является полковник Семенов, чей «разрыв» в 13 лет объясняется тем, что он поздно перешел в Корпус и потому быстрее стал начальником ГЖУ. Максимальный срок (35 лет) установлен у Латухина, что связано с его ранним вступлением в жандармский дивизион, который являлся в большей степени военной полицией, нежели политической, при позднем назначении в губернию.

Сроки службы в должности начальника АГЖУ были различными, но в подавляющем большинстве случаев не превышали пяти лет. По-прежнему не нарушалось представление о нежелательности излишне длительной службы на- чальника ГЖУ в какой-либо губернии. Исключениями стали полковники Щетинин и Мочалов: первый прослужил в Архангельске более десяти лет, второй – более семи. Мочалов, кроме того, единственный из руководителей местных жандармов, кто ранее уже служил в губернии, будучи адъютантом АГЖУ в 1888–1889 годах8.

«Положением» 1867 года предусматривалось, что начальниками ГЖУ могут стать чины в звании от майора, однако с развитием штатной структуры Корпуса и преодолением кадрового дефицита стало возможно повысить требование: с 1886 года во главе ГЖУ могли быть лишь полковники и генерал-майоры, а нижестоящие чины должны «исправлять должность»9. Большинство начальников АГЖУ на момент назначения пребывали в звании полковника, пятеро получили его вскоре, с утверждением в должности. Только Есипов и Крестинский руководили АГЖУ, находясь в чине подполковника. В случае Крестинского после указа 1886 года может идти речь о нарушении формального требования.

При этом повышения в звании в период службы в регионе не предусматривались. Помимо упомянутых утверждений в должности с чином полковника, полковник Мочалов в 1912 году был произведен в генерал-майоры. Он стал единственным в истории местного жандармского ведомства, кто руководил им в генеральском чине, не выйдя в отставку. Так или иначе, в дальнейшем все персоналии получили звание генерал-майора, кроме Флоринского и Кормилева, так как их продвижение прервала революция 1917 года, упразднившая Корпус. Полковник Во-ронкевич стал генералом уже вне жандармской службы10. Как правило, за производством в генерал-майоры либо сразу, либо в скором времени следовала отставка. Только Щетинин в итоге выслужит звание генерал-лейтенанта в Вологде в 1896 году.

У относительного большинства офицеров (восемь из 14) руководство АГЖУ стало первым опытом пребывания в должности начальника губернского управления. Ранее Есипов возглавлял уездные жандармские управления, а Коренев – Шлиссельбургское крепостное, но формально эти структуры не являлись ГЖУ. Руководство ГЖУ стало формально первым и для Заранека, но прежде он был штаб-офицером в нескольких губерниях, поэтому считался опытным функционером.

Опыт службы во главе ГЖУ до назначения в Архангельск имелся у Воронкевича (Бакинская и Плоцкая губернии), Щетинина (Вятская), Латухина (Олонецкая и Тульская). Но наиболее опытными руководителями политического сы- ска были Мочалов и Флоринский. Первый ранее возглавлял 4 ГЖУ и служил в Петербургском охранном отделении, а второй руководил Туркестанским районным охранным отделением и Пермским ГЖУ11. Четыре начальника (Щетинин, Роменский, Вейтбрехт, Флоринский) имели опыт службы в жандармских полицейских управлениях железных дорог.

Примечательно, что для восьми начальников АГЖУ эта должность по тем или иным причинам стала последней в жандармской карьере. За-ранек, Латухин, Коренев и Вейтбрехт после Архангельска увольнялись в отставку. Соболев был прикомандирован к Петербургскому ГЖУ, где пробыл до отставки. Воронкевич вышел из Корпуса жандармов, но продолжил военную службу. Флоринский был переведен на другую должность в Архангельске (единственный подобный случай), а Кормилев застал здесь упразднение Корпуса. Для Крестинского, Семенова и Мочалова губерния стала предпоследним местом службы. Таким образом, активно развить карьеру в дальнейшем удалось только Есипову (возглавлял 2 ГЖУ), Щетинину (3 ГЖУ) и Роменскому (3 ГЖУ, но непродолжительно).

С точки зрения общего статуса назначение в Архангельск не было благотворным для карьеры еще и потому, что здесь не предусматривалось преимуществ в силу отдаленного характера местности. В 1887 году такие преимущества были установлены для военных чинов при службе в разных регионах, в том числе в уездах губернии, кроме Архангельского уезда12, и не в самом губернском городе, где служили начальники АГЖУ.

Социальный портрет начальника АГЖУ может быть описан в следующих чертах. Родился в дворянской, русской и православной семье, получил образование, включая профессиональное военное. Служил в пехотных частях, но в войнах не участвовал. В промежутке 30–35 лет перешел в жандармы, став адъютантом ГЖУ, позже уездным помощником начальника. Через 20 лет службы как полковник был назначен начальником АГЖУ, в этой должности находился четыре года. Прежде ГЖУ не возглавлял. Находясь в Архангельске, следующего воинского звания не получил. Затем недолго возглавлял еще одно ГЖУ, прежде чем получить чин генерал-майора с отставкой. Таким образом, чаще всего начальниками АГЖУ становились «стандартные» офицеры Корпуса, которые не были искушенными профессионалами политического розыска, и потому начальство не возлагало на них особых надежд, способствуя лишь исправному продвижению по военной службе с результатом в виде выхо- да на пенсию в генеральском чине. Это можно объяснить тем, что власти считали Архангельскую губернию «спокойной» относительно тех, где политический сыск имел более сильные позиции и разветвленную структуру.

Можно выделить два периода, когда государство обращало на регион более пристальное внимание, что отражалось в кадровой политике. Первый – 1870-е годы, когда по следам ссылки польских мятежников во главу АГЖУ были поставлены такие перспективные офицеры, как Есипов и Щетинин. Первый ранее служил в нестабильных западных губерниях, а второй имел продолжительный опыт военной службы, включая гвардейскую. Второй период почти совпал с последним десятилетием существования Российской империи, когда начальниками АГЖУ стали «розыскные офицеры» Мочалов и Флоринский. В то же время, когда положение было действительно стабильным, АГЖУ руководили офицеры, чья служебная карьера представлялась такой же стабильной и вполне предсказуемой.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Кадровая политика Корпуса жандармов имела отличительные особенности в разные периоды, что отражало и общие перемены в политике государства. При Николае I Корпус находился в стадии формирования и дальнейшей первичной стабилизации, в первую очередь осуществляя политический надзор и отождествляясь с авторитетом императорской власти. В правление Александра II проходит реформирование политической полиции и окончательная стабилизация ее деятельности. Функционал ГЖУ был расширен и закреплен на уровне закона. Для эпохи Александра III и Николая II, несмотря на дальнейшие нововведения, характерна консервация структур Корпуса в вопросах кадровой политики.

Данные особенности находили отражение в регионе. В частности, постепенно повышался возраст начальников АГЖУ, увеличивался срок от их поступления в Корпус до назначения в губернию, причем после этого их служба на иных должностях в большинстве случаев утрачивала активность. Увеличилось число постов, которые ранее занимали жандармские начальники, что связано с возросшими требованиями к занятию должности главы ГЖУ в плане чина и срока службы, а также наличию опыта политического сыска. Если для офицеров 1834–1867 годов служба в жандармах была одним из этапов общей карьеры (часто завершающим), то в дальнейшем большинство продолжало службу именно в жандармских рядах, проходя в течение десятков лет путь от обер-офицерских чинов до генералитета.

Общей чертой для периодов 1834–1867 и 1867– 1917 годов является сохранение относительно недолгого срока пребывания на должности в Архангельске. Однако если в первый период ротация обосновывалась необходимостью сохранения «беспристрастности» офицеров и потому была самоценной, то в дальнейшем эта идея уже отступила перед конкретными мотивами перемещения. Еще одним постоянным фактором яв- лялось то, что во главе жандармерии никогда не было уроженцев Архангельской губернии. Здесь не было как такового дворянского сословия и помещичьего землевладения, в то время как большинство офицеров Корпуса были именно дворянами. На этом основании можно считать, что назначение в Архангельск являлось для них не самым желаемым и непростым в плане необходимости обустройства при отсутствии в Архангельске поощрительных условий выхода на пенсию.