Государственный финансовый контроль в условиях цифровой экономики: правовые аспекты трансформации понятия

Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации, Москва, Россия, ,

Financial University under the Government of the Russian Federation, Moscow, Russia, ,

стратегические приоритеты нормативно закреплены в основополагающих документах государственного стратегического планирования1. Данные акты задают долгосрочные ориентиры по созданию устойчивых цифровых решений в финансовой сфере, обеспечивающих независимость и безопасность национальных экономических процессов.

Степень научной разработанности : наблюдается устойчивый исследовательский интерес к феномену государственного финансового контроля, однако в научной литературе пока не сформировано унифицированное его понимание – преобладает многоаспектный подход. Анализ работ таких ведущих ученых, как А.М. Бабич, Л.Н. Павлова, Н.Т. Белуха, В.В. Бурцев, Е.Ю. Грачева, Н.И. Химичева, С.О. Шохин, А.А. Ялбулганов, А.В. Крикунов, А. Бланкенагель, М.В. Васильева, Ю.А. Козенко, Г.В. Федотова, М.А. Лапина, позволяет выделить три базовых концептуальных ракурса: функционально ‑ процессуальный (контроль как система мониторинга исполнения бюджетов, денежного обращения, государственного долга и иных финансовых потоков), правовой (контроль как подотрасль финансового права или механизм обеспечения законности финансовых операций) и управленческо ‑ инструментальный (контроль как инструмент государственной политики и индикатор соответствия финансовой практики стратегическим целям). При этом сохраняется теоретическая неоднородность в определении объектов, целей, институциональной природы и методов контроля, что актуализирует задачу систематизации понятийного аппарата и концептуального синтеза, особенно в условиях цифровой трансформации финансово ‑ бюджетной сферы.

Цель исследования – проанализировать трансформацию института государственного финансового контроля в условиях цифровой экономики, выявить ключевые правовые и технологические вызовы, а также определить направления совершенствования механизмов финансового контроля в контексте обеспечения технологического суверенитета. Задачи исследования :

• –    определить экономическую природу и функциональное назначение государственного финансового контроля;

• –    выявить, как меняются формы и методы контроля в условиях цифровизации;

• –    сформулировать понятие «государственный финансовый контроль в условиях цифровой трансформации», обозначив его основные характеристики, цели и границы применения.

Научная новизна заключается в комплексном рассмотрении взаимосвязи технологического развития и правового регулирования государственного финансового контроля в контексте задач технологического суверенитета, что позволяет сформировать целостное представление о современных тенденциях трансформации данного института. Практическая значимость исследования состоит в возможности использования его результатов при совершенствовании нормативно ‑ правового регулирования, в том числе в части развития форм и методов финансового контроля.

Методология исследования сформирована на базе двух взаимодополняющих научных методов. Системный анализ позволяет раскрыть структурно ‑ функциональные связи рассматриваемого института в условиях цифровизации. Формально-юридический метод обеспечивает толкование правовых норм и выявление юридических конструкций, регулирующих осуществление финансового контроля.

Актуальность . В современных условиях цифровая трансформация требует существенной актуализации понятийного аппарата в сфере финансового контроля. Как отмечают исследователи (С.О. Шохин (Шохин, 2021), С.В. Запольский, Е.Л. Васянина (Запольский, Васянина, 2022а, б), А.А. Денисова (Денисова, 2025), К.Е. Лукичев (Лукичев, 2022), М.М. Прошунин (Прошунин, 2022)), внедрение цифровых технологий и искусственного интеллекта (ИИ) в область государственного финансового контроля порождает необходимость переосмысления традиционных дефиниций и формирования новых правовых конструкций.

В современной финансово ‑ правовой доктрине уже обоснована и получила концептуальное оформление научная позиция, рассматривающая цифровой публичный финансовый контроль в качестве самостоятельного вида публичного финансового контроля². При этом в научно ‑ правовой повестке сохраняется актуальная потребность в разработке целостной концепции государственного финансового контроля, адаптированной к условиям цифровой трансформации.

Существующие исследования, как правило, концентрируются на отдельных технологических аспектах (применении больших данных, блокчейн‑технологий, искусственного интеллекта), не используя системный анализ правовых оснований, институциональных механизмов и методологических принципов цифрового контроля. Однако подобный фрагментарный подход оставляет за рамками научной оценки ключевые элементы правового регулирования, без которых невозможно выстроить целостную модель цифрового государственного финансового контроля.

Сущность государственного финансового контроля: экономическая природа и функциональное назначение . Государственный финансовый контроль представляет собой юридически регламентированную деятельность уполномоченных органов государственной власти, направленную на проверку законности, обоснованности и эффективности действий, связанных с формированием, распределением и использованием публичных денежных фондов. Его правовая природа обусловлена необходимостью обеспечения государственной финансовой дисциплины и реализации принципа законности в финансовой сфере.

В доктрине финансового права сложилось двухаспектное понимание сущности государственного финансового контроля, что отражает сложность и многогранность данного правового института.

В широком смысле он представляет собой интегрированную систему управленческих воздействий, реализуемых органами государственной власти и управления, направленную на обеспечение финансовой устойчивости, экономической безопасности и защиту публичных интересов в финансовой сфере. Данный подход трансформирует традиционное понимание контроля как инструмента ретроспективной проверки финансовых операций, расширяя его до стратегического мониторинга и прогнозирования ключевых параметров функционирования финансовой системы. В рамках этого концептуального подхода государственный финансовый контроль включает в себя следующие компоненты:

• –    анализ и оценку исполнения бюджетов всех уровней;

• –    мониторинг макроэкономических индикаторов (уровня инфляции, государственного долга, дефицита бюджета, динамики ВВП и др.);

• –    оценку эффективности и результативности финансовой политики;

• –    идентификацию, анализ и управление рисками, угрожающими финансовой стабильности (включая системные риски в бюджетной, налоговой, валютной и кредитно-финансовой сферах);

• –    аудит использования государственных ресурсов, в том числе в рамках реализации национальных проектов и программ социально-экономического развития.

В узком смысле государственный финансовый контроль ограничивается проверкой законности и целесообразности действий субъектов финансовых правоотношений в процессе формирования, распределения и использования централизованных денежных фондов. В этом аспекте контроль фокусируется на соблюдении бюджетного законодательства, целевом и эффективном расходовании бюджетных средств, предотвращении финансовых нарушений и злоупотреблений. Узкое понимание акцентирует внимание на оперативном контроле за движением публичных финансов, включая проверку первичных документов, соответствия фактических расходов утвержденным сметам и лимитам бюджетных обязательств.

Целеполагание государственного финансового контроля базируется на трех ключевых задачах: обеспечение неукоснительного соблюдения бюджетного законодательства всеми участниками бюджетного процесса; предотвращение, выявление и пресечение финансовых правонарушений в сфере публичных финансов; повышение эффективности использования государственных и муниципальных ресурсов. Таким образом, государственный финансовый контроль выступает ключевым правовым средством обеспечения финансовой дисциплины.

В научной доктрине и правоприменительной практике нередко наблюдается тенденция к сужению понятия государственного финансового контроля до рамок бюджетного законодательства. Основанием для такой интерпретации выступает прежде всего статья 265 Бюджетного кодекса РФ1, где обозначены цели государственного (муниципального) финансового контроля: обеспечение соблюдения правовых актов, регулирующих бюджетные правоотношения; контроль за исполнением публичных нормативных обязательств; надзор за выплатами физическим лицам из бюджетов бюджетной системы Российской Федерации; проверка соблюдения условий государственных (муниципальных) контрактов и соглашений о предоставлении бюджетных средств.

При этом важно отметить, что Бюджетный кодекс РФ, задавая общие принципы организации бюджетной системы и основ бюджетного процесса, выполняет системообразующую, но не исчерпывающую функцию. Он определяет методологические рамки бюджетного контроля, однако не подменяет специальные нормативные акты, регулирующие иные виды финансового контроля (налоговый, валютный, банковский, страховой и др.)

Таким образом, отождествление государственного финансового контроля исключительно с бюджетным контролем представляется методологически ошибочным. Правильнее рассматривать бюджетный контроль как один из элементов комплексной системы государственного финансового контроля.

Новые формы: как меняется контроль в условиях цифровизации. В России процесс цифровизации финансового контроля активно поддерживается на государственном уровне, в частности через реализацию Национальной стратегии развития1, а также через совершенствование цифровой инфраструктуры в таких ведомствах, как Федеральное казначейство2 и Счетная палата Российской Федерации3.

В 2024 г. Россия сделала значительный шаг вперед в реализации долгосрочной цифровой повестки – Правительство Российской Федерации утвердило актуализированное стратегическое направление в области цифровой трансформации государственного управления на период до 2030 г.4 Этот документ стал логическим продолжением национальной программы «Цифровая экономика» и определил новые приоритеты: массовое внедрение искусственного интеллекта для анализа решений и прогнозирования рисков, создание единой межведомственной платформы, обеспечивающей полную интеграцию информационных систем. Особое внимание уделено не только технологическим, но и организационным аспектам – повышению цифровой грамотности госслужащих, усилению кибербезопасности и импортозамещению в критически важных IT-сегментах.

Однако переход к цифровому формату сопряжен с рядом системных вызовов, которые могут замедлить или исказить процесс трансформации. Прежде всего необходимо констатировать наличие фундаментальной проблемы – несоответствия нормативно ‑ правового регулирования темпам технологического развития. Динамика современных инноваций характеризуется стремительным, многократно ускоряющимся возрастанием, в то время как эволюция правового регулирования остается преимущественно линейной, что неизбежно порождает системные разрывы в правовом поле.

Критическим следствием этого дефицита является отсутствие унифицированных правовых дефиниций для принципиально новых категорий, среди которых алгоритмическая ответственность (механизм распределения юридической ответственности за действия автономных систем), прозрачность ИИ ‑ систем (требования к объяснимости принципов работы алгоритмов) и право на объяснение автоматизированного решения (гарантия понимания оснований и выводов, сформированных машинными системами).

Во-первых, требуется существенное расширение предмета контроля за счет включения в него новых объектов цифровой экономики и внедрения цифровых механизмов контроля, позволяющих отслеживать финансовые потоки в реальном времени. Современная ситуация характеризуется переходом к концепции предупредительного контроля и смещением акцента с традиционной формы постаудита в пользу постоянной оценки (мониторинга) (Хайбрахманова, 2025а: 151): вместо разовых проверок по факту совершения операций субъекты финансового контроля внедряют системы непрерывного наблюдения, позволяющие выявлять отклонения и потенциальные угрозы на ранних стадиях.

Во-вторых, возникает потребность введения в научный оборот понятия цифровых триггеров как юридически значимых индикаторов потенциальных нарушений – автоматизированных сигналов, формируемых на основе анализа цифровых данных и свидетельствующих о вероятных отклонениях от установленных финансово ‑ правовых норм.

В-третьих, на современном этапе цифровизация выходит за рамки простого инструментария автоматизации процессов обработки данных и представляет собой фундаментальную основу, трансформирующую саму сущность контрольно-надзорной деятельности. Она выступает системообразующим элементом, обеспечивающим переход от традиционных методов к модели, базирующейся на данных, аналитике и превентивных механизмах. Вследствие этого особую актуальность приобретает комплексное правовое обеспечение кибербезопасности как неотъемлемого компонента цифровой контрольно ‑ надзорной системы. Речь идет о системном регулировании защиты данных, формировании устойчивости к кибератакам и верификации цифровых следов, предполагающей нормативное закрепление критериев достоверности электронных доказательств, регламентацию процедур их фиксации и представление цифровых данных в качестве доказательств.

В-четвертых, государственный финансовый контроль в условиях цифровизации все более активно реализуется посредством использования государственных информационных систем, что способствует повышению прозрачности, достоверности и оперативности контрольных процедур. В связи с этим Федеральное казначейство фактически трансформируется в мегаоператора бюджетного процесса (Хайбрахманова, 2025б: 291), осуществляя централизованное исполнение бюджета, учет бюджетных обязательств и контроль за целевым использованием бюджетных средств в режиме реального времени. Таким образом, цифровая инфраструктура становится неотъемлемой частью современной модели государственного финансового контроля.

В-пятых, наблюдается четкая тенденция к сближению регуляторов и бизнеса, основанная на принципах открытости, совместной аналитики и предупреждения нарушений на ранних стадиях. Одним из ярких проявлений этого процесса стали пилотные проекты по сотрудничеству контрольных органов с крупными цифровыми платформами.

Например, Счетная палата Российской Федерации в 2024 г. реализовала совместный пилотный проект с ПАО «Сбербанк», направленный на апробацию механизмов прямого взаимодействия с финансовыми организациями в целях мониторинга исполнения бюджетных ассигнований и выявления рисков нецелевого использования средств. В рамках проекта применялись технологии API-интеграции и анализа транзакционных данных в режиме реального времени, что позволило повысить оперативность контроля и снизить административную нагрузку на контролируемые субъекты. Аналогичные инициативы были осуществлены Федеральным казначейством совместно с компанией «ВКонтакте» (VK).

Партнерское взаимодействие между контролирующими органами и бизнесом постепенно становится новой нормой – оно заменяет прежнюю модель жесткого контроля на совместную работу, направленную не столько на выявление нарушений, сколько на поддержку компаний, профилактику рисков и выстраивание прозрачных, доверительных отношений. Такой подход позволяет не только снизить административную нагрузку, но и повысить эффективность управления, поскольку фокус смещается с наказания на сопровождение, с конфронтации – на диалог и взаимопонимание.

Заключение . С учетом сказанного цифровизацию государственного финансового контроля можно определить как комплексный правовой режим, закрепляющий применение цифровых технологий для автоматизации, оптимизации, повышения своевременности и эффективности контрольных процедур за использованием государственных финансовых ресурсов.

Такое определение отражает современную парадигму финансового контроля, где традиционные методы сочетаются с инновационными цифровыми технологиями, создавая более эффективную и надежную систему управления государственными финансами.

Таким образом, переход от фрагментарного изучения отдельных цифровых технологий к системной концептуализации цифрового государственного финансового контроля представляет собой ключевой вектор развития современной финансово ‑ правовой науки.