Государственный контроль в цифровой среде уголовного судопроизводства

Понятие «государственный контроль» в общем виде не имеет законодательного закрепления. В данном вопросе можно оттолкнуться от положения ст. 2 Федерального закона от 26 декабря 2008 г. № 294-ФЗ «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля» и считать, что государственный контроль – это постоянная или периодическая проверка уполномоченными органами государственной власти деятельности физических и юридических лиц, направленная на предупреждение, выявление и пресечение нарушений требований, установленных нормативными правовыми актами, по результатам которой при обнаружении нарушений могут применяться меры государственного принуждения для их устранения.

• В . И. Лукьяненко предлагает государственный контроль делить на политический, административный и судебный контроль [5, с. 5].

Представляется, что государственный контроль можно также рассматривать по отраслевому признаку и в зависимости от контролируемой сферы деятельности. Применяя последний критерий, можно выделить государственный контроль в уголовном судопроизводстве. Реализация данной функции при производстве по уголовным делам может осуществляться через прокурорский надзор, ведомственный и судебный контроль. Предметом такого контроля выступает соблюдение должностными лицами и органами власти требований, закрепленных нормами уголовнопроцессуального законодательства, а также исполнение подзаконных актов (приказов, постановлений и т.д.) при производстве по уголовным делам.

Внедрение цифровых технологий в уголовное судопроизводство предопределяет особенности государственного контроля в этой сфере.

Анализ юридической литературы позволяет выделить основные задачи этой деятельности:

• –    выявление и устранение последствий нарушений прав и законных интересов участников цифрового уголовного судопроизводства;

• –    выявление и пресечение нарушений порядка приема, регистрации и проверки электронных заявлений, а также рассмотрения хо-

• датайств и жалоб, поступивших в электронном виде;

• –    проверка порядка получения и сохранения электронных носителей информации, а также их приобщения и использования в качестве вещественных доказательств по уголовным делам;

• –    контроль за проведением следственных и иных процессуальных действий, связанных с изъятием электронных носителей информации или копированием электронной информации в ходе досудебного производства;

• –    выявление нарушений закона в порядке обращения с электронной информацией при рассмотрении уголовных дел в судах первой, апелляционной, кассационной и надзорной инстанций и своевременное реагирование путем принесения представлений на приговор или иное итоговое, а также промежуточное решение суда.

Принципами государственного контроля в цифровом уголовном судопроизводстве, с учетом возможного изменения традиционных процессуальных форм, являются:

• –    реализация принципа неотвратимости наказания виновных за совершенные ими преступления;

• –    обеспечение правовыми средствами надлежащего, эффективного, управляемого, предсказуемого уголовного судопроизводства;

• –    сохранение у граждан ощущения защищенности своих прав и законных интересов путем обращения в правоохранительными органы и суд за защитой в сфере уголовного судопроизводства.

С учетом поставленных задач и принципов определим особенности каждого направления государственного контроля в рассматриваемой сфере.

Ведомственный контроль в цифровом уголовном судопроизводстве.

Данное направление государственного контроля предназначено для осуществления контроля со стороны руководителей следственных отделов, начальников подразделений дознания, начальников органов дознания за исполнением законов, а также подзаконных нормативных актов, внутриведомственных указаний, инструкций, распоряжений и т.д.

Ведомственный контроль за предварительным расследованием возлагается на руководителей (начальников), которые заняты непосредственным наблюдением за ходом расследования, а также обеспечением организа- ции, тактики и планирования следственных и иных процессуальных действий.

Руководитель следственного органа вправе по собственной инициативе либо по результатам проверки поступивших жалоб отменить вынесенное следователем постановление об отказе в возбуждении уголовного дела (п. 2 ч. 1 ст. 39, ч. 6 ст. 148, п. 5.1 ч. 2 ст. 37 УПК РФ), о приостановлении предварительного следствия (п. 2 ч. 1 ст. 39, ч. 1.1 ст. 211, п. 5.1 ч. 2 ст. 37 УПК РФ), о прекращении уголовного дела или уголовного преследования (п. 2 ч. 1 ст. 39, ч. 1 ст. 214, п. 5.1 ч. 2 ст. 37 УПК РФ), а также вернуть дело следователю со своими письменными указаниями (п. 11 ч. 1 ст. 39, п. 15 ч. 2 ст. 37, п. 2 ч. 1 ст. 221 УПК РФ). Все это, безусловно, входит в процессуальный контроль, но ведомственный контроль гораздо шире.

Ближе к этому позиция В. А. Шабунина, который выделяет следующие полномочия руководителя следственного органа: управление деятельностью следователей (организация и координация процессуальной деятельности следственного органа, создание условий для наиболее эффективной работы следователей по расследованию преступлений, быстрого и эффективного достижения поставленных целей); процессуальное руководство как метод обеспечения выполнения принятых решений, необходимых для достижения поставленной цели; процессуальный контроль (систематическое наблюдение и проверка исполнения следователями требований закона и подзаконных актов с целью выявления и последующего устранения отклонений от требований закона) [11, с. 4–5].

• Е . А. Кузьмина считает даже, что ведомственный интерес преобладает над защитой прав граждан [4, с. 108]. Вряд ли надо их противопоставлять, хотя в некоторых случаях задачи расследования могут быть более значимы.

На примере ст. 189.1 УПК РФ рассмотрим некоторые проблемы и необходимый ведомственный контроль применительно к цифровому досудебному производству по уголовным делам.

Следует заметить, что руководитель следственного органа, по общему правилу, не может присутствовать при проведении следственного действия, проводимого с использованием видео-конференц-связи, но вправе обсудить ход его проведения на этапе планирова- ния, а также принять участие в его подготовке с учетом имеющихся в отделе технических средств, разумно оценить полученные результаты.

Законодатель в ч. 1 ст. 189.1 УПК РФ использовал фразу «при наличии технической возможности». Это означает, что для целей, указанных в законе, может применяться только информационная система государственных органов. По мнению А. Ю. Епихина и А. В. Мишина, термин «техническая возможность» должен включать такие условия, как: устойчивая связь видеотрансляции, надлежащее качество звука и изображения, отсутствие (исключение) технических помех и т.п. [1, с. 147–152].

Немаловажным вопросом является обеспечение программными продуктами, которые в том числе должны иметь высокую степень шифрования и защиты от взлома. «В идеале программный продукт должен быть отечественного производства и распространяться централизованно в системах МВД, ФСБ, СК. Программное обеспечение должно поддерживать периодическое обновление через сертифицированного поставщика. При этом обновление программного продукта должно производиться в режиме быстрой установки» [10, с. 67].

Руководитель следственного органа может заблаговременно проверить качество связи, обсудить со следователем вопрос о том, как должна быть установлена камера при проведении опознания, должна ли она охватывать сразу всех опознаваемых или демонстрировать каждого по отдельности более крупным планом. Учитывая, что опознание фиксируется с помощью видео, ошибки и подсказки при его проведении не допустимы. Важно план проведения следственного действия превратить в некий сценарий.

Сценарий в данном случае «приравнивается к заранее установленному порядку выступлений, выполнению действий, принятия решения по делу и ознакомления с ним» [2, с. 77].

Непосредственный руководитель может со следователем проговорить некоторые фразы, продумать его жесты и т.д., а также установить для себя некоторые запреты и ограничения.

Следует также заранее продумать меры безопасности. В случаях, когда защищаемое лицо высказывает реальные опасения, прове- дение очной ставки с его визуальным контактом может быть нецелесообразным. Допрос и опознание в этом случае выглядят более оп равданными, так как закон предусматривает возможность сохранения конфиденциальности допрашиваемого и опознающего лица (ч. 9 ст. 166 УПК РФ).

Прокурорский надзор в цифровом уголовном судопроизводстве.

Данное направление государственного контроля предназначено для осуществления надзора прокурорами за исполнением законов органами предварительного расследования, а также судами при рассмотрении уголовных дел. Деятельность прокурора является гарантией обеспечения законности и правопорядка. Гарантии законности, в свою очередь, являются разновидностью гарантий юридических, а те – социальных и т.д.

Прокурор представляет государственную власть, которой свойственно использовать механизм правового принуждения для обеспечения законности во всех сферах деятельности человека и выполнения договорных обязательств хозяйствующих субъектов. Прокурор обязан пресекать любые попытки граждан неправового решения экономических, политических и социальных вопросов в корыстных целях. Через работу прокуроров проходит политическая воля руководства страны.

В соответствии с п. 3.4 Положения о Главном управлении правовой статистики и информационных технологий Генеральной прокуратуры Российской Федерации (утв. Генпрокуратурой России 31 июля 2017 г.) на прокуратуру возложена задача по организации и ведению государственного единого статистического учета заявлений и сообщений о преступлениях, состояния преступности, раскрываемости преступлений, состояния и результатов следственной работы.

Прием, регистрация и проверка сообщений о преступлениях ведется в правоохранительных органах Российской Федерации. Для приема заявлений о преступлениях, об административных правонарушениях, о происшествиях в электронной форме, направляемых посредством официальных сайтов, применяется программное обеспечение, предусматривающее обязательное заполнение заявителем реквизитов, необходимых для работы с заявлениями о преступлениях, об административных правонарушениях, о происшествиях (Приказ МВД России от 29 августа 2014 г.

№ 736 «Об утверждении Инструкции о порядке приема, регистрации и разрешения в территориальных органах Министерства внутренних дел Российской Федерации заявлений и сообщений о преступлениях, об административных правонарушениях, о происшествиях»).

На прокурора возлагается выявление фактов сокрытия преступлений, отказа от регистрации заявлений о преступлениях, а также несвоевременного реагирования в целях их раскрытия и расследования.

Представляется, что регламентация в УПК РФ единого порядка приема, регистрации и проверки электронных заявлений и сообщений о преступлениях в правоохранительных органах Российской Федерации может стать гарантией обеспечения эффективности деятельности органов прокуратуры по проведению государственной политики в сфере обеспечения законности и правопорядка, будет способствовать предупреждению нарушений и усилению ответственности должностных лиц за их совершение, предотвращению сокрытия преступлений от учета.

В случае нарушений прав и законных интересов при проведении следственных действий, связанных с изъятием электронных носителей информации или копированием электронной информации, жалоба может поступить прокурору. Такие нарушения могут быть связаны с неверным толкованием норм права относительно порядка получения электронных доказательств, несоблюдением или не-обеспечением чьих-либо прав и законных интересов при проведении процессуальных действий или принятии решений по делу и т.д. При этом, проводя проверку, прокурор должен предвидеть возможные нарушения, исходя из анализа сложившейся практики. Под пристальным вниманием должны находиться требования относительно оснований изъятия электронных носителей информации, указанных в ст. 164.1 УПК РФ, а также соблюдение прав и законных интересов их владельцев и обладателей процессуально значимой электронной информации, участие специалиста при ее копировании [7, с. 47–51].

В основе электронного уголовного дела всегда лежит электронный документооборот, что, с одной стороны, даст дополнительные возможности для реализации гражданам своих прав и законных интересов. С другой стороны, позволит прокурору осуществлять над- зор за обеспечением участникам головного судопроизводства свободного доступа к материалам уголовного дела, ознакомлением с процессуальными документами в электронном виде в любое время, подачей жалоб на действия следователя и дознавателя через цифровую платформу и т.д. Прокурор должен следить за предоставлением стороне защиты дистанционно отправлять следователю (дознавателю) электронные документы, которые подлежат прикреплению к уголовному делу. Это также относится и к другим участникам уголовного судопроизводства.

Прокурора в суде нельзя ограничивать только функцией обвинения. Внимание прокурора должно быть направлено на возможное принятие незаконных или необоснованных итоговых или промежуточных судебных решений, а также допускаемые нарушения любых требований закона, в том числе непредставление возможности стороне защиты и другим участникам уголовного процесса реализовывать свои права и законные интересы в цифровой среде уголовного судопроизводства.

Судебный контроль в цифровом уголовном судопроизводстве.

Данное направление государственного контроля предназначено для осуществления контроля со стороны суда за исполнением законов органами предварительного расследования, нижестоящими судами для выявления и устранения нарушений прав граждан.

Например, Московский областной суд в своем решении по одному уголовному делу указал, что процессуальная самостоятельность следователя, регламентированная ст. 38 УПК РФ, не подлежит сомнению, однако, принимая во внимание, что действия следователя должны носить законный характер, а лицо, считающее свои права и интересы нарушенными, может обжаловать такие действия в порядке ст. 125 УПК РФ, суд первой инстанции должен был надлежащим образом проверить доводы заявителя, учтя при этом, что ст. 81.1, 164, 164.1 УПК РФ предусматривают особый порядок изъятия предметов и документов, включая электронные носители информации, признания их вещественными доказательствами по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных ст. 196 УК РФ (апелляционное постановление Московского областного суда от 22 января 2019 г. по делу № 22К-476/2019(22К-9353/18)).

По другому делу, в апелляционной жалобе адвокат Ф., действующий в интересах М., выразил несогласие с постановлением суда и посчитал его незаконным и необоснованным, просил отменить и отказать в удовлетворении ходатайства следователя. Также адвокат, ссылаясь на постановление Пленума Верховного Суда РФ от 1 июня 2017 г. № 19 «О практике рассмотрения судами ходатайств о производстве следственных действий, связанных с ограничением конституционных прав граждан», указал, что ходатайства о производстве следственных действий рассматриваются в открытом судебном заседании, за исключением случаев, предусмотренных ч. 2 ст. 241 УПК РФ. По мнению автора апелляционной жалобы, оснований для рассмотрения ходатайства следователя в закрытом судебном заседании у суда не имелось, а приведенная мотивировка принятого решения не нашла своего подтверждения в имеющихся материалах.

Опровергая выводы суда первой инстанции и ссылаясь на вышеуказанное постановление Пленума Верховного Суда РФ, апелляционный суд указал, что, разрешая ходатайство о производстве следственного действия, судья обязан в каждом случае наряду с проверкой соблюдения требований уголовнопроцессуального закона, предъявляемых к порядку возбуждения ходатайства, проверить наличие фактических обстоятельств, служащих основанием для производства указанного в ходатайстве следственного действия.

Однако, как следует из материалов, представленных в суд, следователем каких-либо доказательств в обоснование заявленного ходатайства представлено не было. Причастность М. к совершению какого-либо преступления органами следствия не установлена, в представленных документах фамилия М. не упоминается. Органами предварительного следствия не представлено каких-либо документов, указывающих на то, что М. имеет отношение к организациям АО «ЮРЭСК» и ООО «Проект Сервис».

Суд также указал, что сведения, содержащиеся в ответе на поручение о производстве оперативно-розыскных мероприятий, согласно которым, по месту жительства М. могут храниться предметы, документы, электронные носители информации, имеющие значение для уголовного дела, являются несостоятельными и надуманными, так как они ничем не подтверждены и не могут являться для суда достаточными основаниями для производства обыска. В связи с этим апелляционный суд посчитал, что суд в обоснование своих выводов не привел собственную мотивацию, а ограничился мотивацией органов следствия (апелляционное постановление суда Ханты-Мансийского автономного округа -Югры от 18 декабря 2019 г. по делу № 22к-2049/2019).

Следует также еще раз коснуться аспекта допустимости сведений, полученных в ходе оперативно-розыскной деятельности.

Так, в ходе проведения оперативнорозыскного мероприятия «получение компьютерной информации» оперативные сотрудники не получили на это согласия владельца, о чем указали в апелляционной жалобе защитники. Верховный Суд РФ с этим доводом не согласился и указал, что получение такого согласия Федеральный закон «Об оперативнорозыскной деятельности» (ст. 8) связывает с применением мер безопасности в отношении защищаемых лиц, но никак не в отношении обвиняемых в совершении преступлений террористической направленности (апелляционное определение Верховного Суда РФ от 14 января 2020 г. № 225-АПУ19-4).

Обратимся к оценке итоговых судебных решений.

По мнению К. Б. Калиновского, имеет место вопрос «о наличии в действующем уголовно-процессуальном законодательстве положений, способствующих существованию обвинительного уклона» [3, с. 93]. Другие авторы по поводу этого указывают, следующее: «идет тенденция низкой доли оправдательных приговоров», «следователи за основу расследования берут только обвинительные версии и практически не проверяют версии защиты» [6, с. 28-34].

Все это свидетельствует о построении государственной системы, направленной на поддержание стабильности и правопорядка в стране. Некоторые авторы отмечают, что судьям порой приходится «латать дыры расследования», кто-то говорит о кризисе расследования [8, с. 151].

Не оправдывая такое негативное явление, как обвинительный уклон, заметим, что суды не могут позволить безнаказанность и хаос в обществе. Государство возлагает на суды определенную роль в обеспечении законности в стране. Это предопределяет и соответствую- щий государственный контроль со стороны судов.

Хочется напомнить о предании суду - явлении, существовавшем в советский период уголовного процесса. Согласно ч. 1 ст. 221 УПК РСФСР судья при наличии достаточных оснований для рассмотрения дела в судебном заседании, не предрешая вопроса о виновности, выносит постановление о предании обвиняемого суду. В этом, безусловно, просматривается государственное участие судов в привлечении к уголовной ответственности лиц, виновных в совершении преступлений, а также кара как государственное возмездие за вред, причиненный общественным отношениям. И, несмотря на более мягкую современную формулировку, «подготовка к судебному заседанию», смысл значительно не меняется.

С переходом на цифровое уголовное судопроизводство государство не может потерять контроль и в том случае, если будут применяться технологии искусственного интеллекта. Окончательное решение должно оставаться за лицом, ответственным за уголовное дело.

Гарантиями сохранения контроля в этом вопросе можно считать предложения, сформулированные в качестве одного из положений, выносимых на защиту, в диссертации А. А. Синицына: «Искусственный интеллект может быть использован судьями в качестве инструмента, который помогает в оценке достаточности доказательств и обнаружении паттернов и связей, которые могут ускользнуть от человеческого взгляда. Искусственный интеллект является ценным помощником в обработке данных, но окончательное решение, базирующееся на доказательствах, все равно должен принимать судья. На наш взгляд, для обеспечения правомерности важно создать четкие этические и юридические рамки использования искусственного интеллекта в оценке достаточности доказательств судом в сфере уголовного процесса. Это может включать в себя, во-первых, правила прозрачности и объясняемости алгоритмов, во-вторых, меры по предотвращению предвзятости, а также, в-третьих, обжалование решений, принятых с использованием искусственного интеллекта» [9, с. 8].

Таким образом, государственный контроль в цифровой среде уголовного судопроизводства призван сохранить надлежащее производство по уголовным делам и создать надежные условия для отправления правосудия. Законность и правопорядок должны быть обеспечены посредством прокурорского надзора, ведомственного и судебного контроля. В любом случае цифровая среда уголовного судопроизводства должна способствовать, справедливости отправления правосудия, и служить сохранению установленного государственного устройства.