Государственный музей и частное коллекционирование: единство противоположностей (на материале отечественной истории советского периода)

Интерес к изучению исторического прошлого – не только со стороны ученых, но и со стороны людей, профессионально не включенных в историческую науку, – усиливается в периоды масштабных трансформаций общественной жизни. Особенно это касается темы человека в истории и связанных с ней вопросов свободы человека, творчества, самоопределения, его роли в формировании культурных ценностей. Тема отечественного частного коллекционирования задает проблемное поле, в котором находит свое сопряжение личная судьба человека и история страны. Частное коллекционирование как особое культурное явление, как механизм сохранения культурного наследия, как способ самореализации человека, как форма гражданского общества – все это более чем очевидная причина изучения данного феномена. Также «добавляет» актуальности возросший интерес современного российского общества к культуре советского периода отечественной истории, «мода на советское».

Вопросы функционирования частного коллекционирования, его непростых взаимоотношений с государственными институциями и музеями, драматические судьбы уникальных частных коллекций приобретают особую социальную значимость для определения направлений культурной политики.

Значимой причиной изучения феномена частного коллекционирования является также то, что оно «воспринимается как развлечение, игра или удачное вложение средств, что лишает коллекции статуса культурного явления и сильно затрудняет возможность сделать частные коллекции частью общероссийского собрания памятников культуры, ввести их в культурный и научный оборот» [24, с. 120], поэтому следует подчеркнуть значимость частных коллекций для культурного потенциала страны.

Отношения между частными собраниями и государственными музеями можно охарактеризовать как отношения диалектического противоречия: с одной стороны, они едины и предполагают друг друга, с другой, – их отношения по природе своей конфликтны. Тем более конфликтны были отношения между ними в условиях советского строя с его подозрительным отношением к любым проявлениям частной коммерческой деятельности и идеологическими «излишествами» в деятельности музеев.

Тема частного коллекционирования является недостаточно отрефлек-сированной в отечественной науке, особенно это касается советского частного коллекционирования. Слабый интерес к данной теме обусловлен «малозначительностью» ее для советской гуманитарной науки. Начиная с 90-х годов XX века, тема частного коллекционирования постепенно выходит из научного забвения и перестает быть маргинальной для науки: открываются архивы, появляются авторитетные исследования в этой области, среди которых работы М. Бьянчи [2], А. Г. Ваганова [3], О. В. Игнатьевой [5; 6], М. В. Катащогиной [7], Л. Г. Клюкановой [8; 9; 10; 11], Е. А. Макаровой [12], А. Н. Малинкина [13], И. В. Саверкиной [16], Н. Ю. Семеновой [18], Л. Л. Шпаковской [23] и других, в которых в той или иной степени исследовалась тема отношений между частными коллекционерами и государственными музеями.

Обширный материал по данной теме содержат специализированные периодические издания, законодательные акты, мемуарная литература.

При разработке и обосновании основных положений данной работы применялся системный метод, что позволило рассмотреть феномен советского частного коллекционирования как целостное культурное явление, имеющее как собственную логику развития, так и сопряженное в своем развитии с политической, экономической и культурной историей страны. Использование в работе феноменологического метода оправдано необходимостью обращения к миру повседневности советского человека и его интерпретации в сознании.

Положенный в основу методологии междисциплинарный подход к исследованию феномена частного коллекционирования позволил интегрировать результаты рассмотрения советского частного коллекционирования из разных научных дисциплин – истории, искусствознания, социологии, психологии, политологии, экономики.

В данной работе использовались следующие понятия: «коллекционирование», под которым «понимается целенаправленное, системное собирательство в соответствии с идеей, формой и принципами, придающими создаваемой коллекции целостность и единство» [1, с. 121]; «частное коллекционирование», под которым понимается осуществляемая на личные сбережения и в соответствии с собственным эстетическим вкусом коллекционерская деятельность. Для определения понятия «музей» использовался Устав Международного совета музеев (ИКОМ): «Музей – это действующая на постоянной основе некоммерческая организация, которая служит обществу, заботится об общественном развитии, является открытой для публики и с целью познания, обучения и развлечения собирает, хранит, изучает, демонстрирует и популяризирует материальное и нематериальное наследие человечества и среды его обитания» [19].

Отношения между государственными музеями и частными коллекционерами никогда не были простыми; у этого есть как универсальные причины, присущие всем государствам, так и специфические, характерные для нашей страны.

Для того, чтобы картина сложных взаимоотношений между частным коллекционированием и государственными музеями была более обоснованной, определим три ключевые задачи, соответствующие выбранному фокусу нашего исследования:

• 1)    выделим основные типы противоречий между частными собраниями и государственными музеями;

• 2)    дадим описание сложившихся в советский период или унаследованных от прежних времен форм взаимоотношений между частными коллекционерами и государственными музеями и собраниями;

• 3)    проиллюстрируем на историческом материале «музейные» судьбы частных коллекций.

Каждая из этих задач требует специального обширного исследования; рамки нашей статьи позволяют только тезисно их обозначить.

Музеефикация частных собраний является естественным и универсальным процессом. Самые известные музеи мира (Лувр, Прадо, Эрмитаж, Кунсткамера, Британский Музей, Третьяковская галерея, Музей Гуггенхайма, Музей Центрального училища технического рисования барона Штиглица и другие) создавались на основе частных собраний. Мы солидарны с А. Н. Малинкиным в том, что «частное коллекционерство является первоисточником и социокультурным фундаментом музейных коллекций, да и музейного дела как такового» [13, с. 42]. Частные коллекции через дарение или покупку выступают и сегодня основным источником пополнения и комплектования фондов музеев.

Движение частного коллекционирования и государственных музеев навстречу друг другу всегда было обоюдовыгодным, поскольку «не только коллекционер создавал музей, но и музей, как самостоятельный, деятельный организм, формировал собирателя в духовном плане» [4].

Что касается противоречий и конфликтов между частными собраниями и государственными музеями, то здесь не все так очевидно. Противоречия или даже конфликты, возникающие между данными социальными явлениями, порождаются следующими причинами.

• 1)    Конфликт в понимании принципов комплектования и систематизации коллекционных предметов. Если музейная коллекция складывается и развивается в соответствии с концепцией музея как публичного пространства, реализующая общественный интерес, то частный коллекционер в своей деятельности руководствуется личными предпочтениями и вкусом.

• 2)    Различия в оценке качественного состава и тематики коллекционного материала. Музей, осуществляя оценку коллекционных предметов, проводит их атрибутирование, используя различные методы экспертизы (искусствоведческая, технико-технологическая, источниковая) и привлекает специалистов, аттестованных государственными органами. Частные коллекционеры не имеют перечисленных ресурсов и руководствуются, составляя свои коллекции, «насмотренностью» и интуицией. Ограниченность существующих возможностей у частных коллекционеров, тем не менее, не мешает им собирать выдающиеся коллекции и выступать в качестве авторитетных экспертов.

• 3)    Различия в подходах к организации экспонирования коллекционных предметов обусловлены разной природой и функциями государственного музея и частного собрания; если задача музея заключается в том, чтобы просвещать и образовывать народные массы, организуя тематические выставки, проводя экскурсионную работу и прочее, то частный коллекционер, тяготеющий к приватности, соглашается демонстрировать свою коллекцию только узкому кругу приближенных.

• 4)    Противоречия в понимании концепции инвестиционного развития коллекции. Концепция музея представляет собой совокупность принципов, идей и стратегий, которую он реализует в своей деятельности, в том числе и в приобретении новых вещей. Серьезные коллекционеры также имеют концепцию развития коллекции, но их свобода в выборе коллекционных предметов гораздо шире, как в финансовом, так и в смысловом аспектах.

• 5)    Неодинаковость задач и функций, стоящих перед музеями и частными коллекционерами. В данном аспекте противоречия проявляются наиболее явным образом: к основным функциям музеев традиционно относят сохранение культурного наследия, просвещение и воспитание народных масс, способ проведения досуга, научно-исследовательскую

функцию; очевидно, что не все перечисленные функции выполняет частное коллекционирование.

• 6)    Различные источники финансирования. Если частные коллекции создаются исключительно за счет личных средств коллекционера, то государственные музеи имеют, как правило, несколько разных источников: государственная казна, частные дары, спонсорство, обмены. Это совсем не означает, что государственные музеи «купаются в деньгах»; по сути дела, без внешнего участия могут существовать только крупные музеи мирового уровня. Здесь следует отметить, что советские музеи были лишены возможности приобретать произведения искусства на мировых аукционах, отсутствовали связи музеев с антикварными галереями и зарубежными частными коллекционерами, а потому почти единственный способ пополнения коллекционного фонда – приобретение отдельных вещей или целых собраний у коллекционеров внутри страны.

Отечественная история взаимоотношений между музеями и частными коллекционерами насчитывает более трехсот лет – от открытия в Петербурге Петром I в 1719 году первого публичного музея Кунсткамеры до сегодняшнего времени. Противоречия и конфликты между ними имели разную степень интенсивности в зависимости от периода истории. Данные отношения можно описать, используя метафору движения маятника: от сотрудничества и тесного взаимодействия до подозрительности и «охлаждения» интереса.

В работе затронут только небольшой исторический период взаимоотношений государственных музеев и частных собраний, относящихся к советской эпохе.

Следует отметить, что специальных законов о взаимоотношениях государственных музеев и частных собраний не было принято, тем не менее документов, касающихся культурного развития государства рабочих и крестьян, было принято много и все они, так или иначе, затрагивали этот вопрос. Среди наиболее важных документов следующие: Декрет СНК «О конфискации имущества низложенного российского императора и членов бывшего российского императорского дома» от 13 июля 1918 года; Декрет СНК «О свободе совести, церковных и религиозных обществах» от 20 ян-варя/2 февраля 1918 года; Декрет СНК «О реквизициях и конфискациях» от 16 апреля 1920 года; Декрет ВЦИК и СНК «Об учете и охране памятников искусства, старины и природы» от 7 января 1924 года; Постановление ВЦИК и СНК РСФСР «О музейном строительстве» от 20 августа 1928 года; Декрет СНК РСФСР «О национализации внешней торговли» от 22 апреля 1918 года; Декрет СНК РСФСР «О запрещении вывоза и продажи за границу предметов особого художественного и исторического значения» от 19 сентября 1918 года; Постановление СНК РСФСР «О памятниках Республики» от 12 апреля 1918 года.

Данными декретами и постановлениями определялся широкий спектр задач, принимаемых молодым социалистическим государством в плане культурного строительства: сохранение культурного наследия, формирование государственного фонда художественных произведений, создание положительного имиджа молодого советского государства, повышение культурного и образовательного уровня граждан и так далее.

Для проведения в жизнь этих направлений были созданы новые государственные структуры: Музейный отдел Наркомпроса, Комиссариат народного просвещения, Комиссариат по внешней торговле, Отдел по делам музеев и охраны памятников искусства и старины, а также – общественные организации: Общество изучения русской усадьбы, Общество «Старый Петербург», Центральное бюро краеведения и другие. Были привлечены специалисты-искусствоведы «старой гвардии», понимавшие художественную и историческую ценность предметов (ювелиры, оценщики, нумизматы, эксперты, часовщики, антиквары), которые внесли некоторую системность и профессионализм в данные процессы и тем самым сохранили для страны многие произведения искусства. Во главе создаваемых комиссий по охране памятников часто стояли люди идеологически чуждые новой власти, но беспокоящиеся о сохранности культурного достояния в условиях революционной неразберихи. Историк искусства В. А. Верещагин в письме так объяснял свою готовность поддержать деятельность Советского правительства: «˂…˃ наше появление во дворце ( имеется в виду Зимний дворец – М. Б. ) и возможное продолжение занятий ничего общего с сочувствием перевороту не имеет и объясняется лишь тем, что, по нашему глубокому убеждению, вопросы искусства парят над политической рознью. К заявлению своему я прибавил, что мы остаемся на своем посту до тех пор, пока одушевлены будем сознанием приносимой нами пользы» [15, с. 56].

Советская история знает следующие формы взаимоотношений, сложившиеся между музеями и частными коллекциями: экспроприация и национализация, передача в дар и завещание, продажа, временное хранение, создание нового типа музея – музея личных коллекций. Некоторые из этих форм имеют универсальный характер, некоторые специфичны для нашей страны.

Национализация имущества членов императорского дома, дворянских усадеб, частных собраний имела несколько целей, среди которых ведущей была идеологическая пропаганда: «Совершенно отбрасывая сомнительную роль и значение владельцев в истории, ˂…˃ музей взял основными темами те политические моменты, которые ярко оттеняют противоречия между владельцами усадьбы и окружающим ее населением» [14, с. 145]. Речь идет о необходимости вскрыть классовую эксплуататорскую сущность владельцев усадеб.

В ноябре 2018 года был издан специальный Декрет Совнаркома о национализации Художественной галереи Щукина, как обладающей особой куль- турной значимостью. Музейной коллегии поручалось «срочно выработать и ввести в действие новое положение об управлении бывшей Щукинской галереей и ее деятельности в соответствии с современными потребностями и заданиями демократизации художественно-просветительных учреждений Российской Социалистической Федеративной Советской Республики» [18, с. 132]. В этом же году был принят Декрет «О национализации Третьяковской галереи», в котором говорилось, что в интересах рабочего класса ее сокровища должны стать общенародным достоянием.

Специалисты в области коллекционирования считают, что дары коллекционеров являются основой фондов для многих музеев мира, в том числе и для российских музеев. Передача в дар городу или государству своих собраний коллекционерами мотивируется разными обстоятельствами: преклонный возраст коллекционера и отсутствие интереса к собирательству у потомков; беспокойство о сохранности предметов; иногда это коммерческий расчет, связанный с получением, например, налоговых послаблений; жажда славы и известности. Но чаще всего в этом можно найти патриотический и альтруистический мотив – желание предоставить общественности возможность приобщения к произведениям искусства и культуры, радение о славе Отчизны. В этой связи «˂…˃ нельзя не отметить необычайную активность русской интеллигенции, которая в поворотный момент истории видела свою историческую миссию в том, чтобы в огне революции спасти богатейшее наследие русского народа» [14, с. 82].

В советской России судьба частных коллекций, переданных в дар музеям, была, как правило, печальной: коллекции распылялись и обезличивались, теряя связь со своими бывшими владельцами и их замыслами. Приведем слова известного коллекционера Михаила Сергеевича Щекина, который мечтал «устроить коллекцию надлежащим, разумным образом»: «Я желал бы принести в дар музею ( речь идет о ГМИИ – М. Б. ) мою коллекцию, как целое, под моим именем и с просьбой сохранить для нее в указанном Вами зале некоторое запасное место, так как мои многолетние связи с Италией я удержал в полной мере и надеюсь, если Бог даст мне жизни, постепенно пополнять собрание уже намеченными мною экземплярами, поскольку позволят силы и средства» [20, с. 197].

В 1917 году, опасаясь за сохранность своей коллекции, Яков Савич передает в дар несколько первоклассных художественных полотен в счет платы за хранение его собрания в годы революции. В 1918 году они были национализированы, а позднее перераспределены между Русским музеем и провинциальными музейными учреждениями [17].

В 1948 году Марк Шагал решил преподнести в дар Государственной Третьяковской галерее 27 картин. Предложение художника было отвергнуто, поскольку иметь работы импрессионистов, постимпрессионистов, кубистов после запрета экспонировать современную живопись стало опасно.

В начале нашего века ситуация начала меняться: например, в 2002 году в ГМИИ и в 2005 году в Эрмитаже были устроены специальные выставки предметов из коллекции Лидии Николаевны Делекторской, личного секретаря, модели и друга А. Матисса (картины, книги, личные вещи и прочее), которые последовательно ею передавались в фонды этих музеев на протяжении тридцати лет. Такими выставками были отмечены заслуги Делекторской в деле бесценного пополнения музейных собраний.

До 50-х годов проведение выставок предметов из частных собраний осуществлялось редко и с большими рисками, что вполне объяснимо, поскольку любая частная деятельность вызывала негативное отношение со стороны государства, а потому ее “опубличивание” было опасным делом для коллекционеров. Тем не менее неофициальное сотрудничество музеев с частными коллекционерами никогда не прекращалось.

Василий Алексеевич Пушкарев, будучи страстным собирателем древнерусской живописи, работая в качестве директора Русского музея, был в переписке со многими коллекционерами или их душеприказчиками, помогал с организациями выставок, а также инициировал приобретение «неофициального искусства» с использованием бюджета, выделенного на комплектование работ официальных художников [22].

1950-е годы характеризуются «потеплением» отношений частных коллекционеров и музеев. Именно в Хрущевскую эпоху государственные музеи организуют первые выставки предметов из частных коллекций.

В 1958 году в СССР состоялась первая выставка частных коллекций семьи Рерихов. Это было масштабное мероприятие, продлившееся вплоть до Перестройки и охватившее практически всю страну. Организация подобной выставки стала возможной в том числе и благодаря внешнеполитическому курсу СССР, направленному на «размораживание» отношений с зарубежными странами. Об организации выставки, о представленном собрании картин, об участии индийской стороны, о сопротивлении со стороны чиновников от культуры, считавших художественную деятельность Рерихов мало интересной и незначительной, можно познакомиться в материалах регулярно проводившихся международных научно-практических конференциях «Рериховское наследие» [21].

В 1974 году в Центральном музее древнерусской культуры и искусства им. Андрея Рублева состоялась выставка икон из частных собраний. В экспозицию вошли иконы, принадлежавшие Г. Костаки, П. Корину, В. Солоухину, Н. Гиппиусу, Н. и С. Воробьевым, В. Момоту, Н. Задорожному и другим частным коллекционерам.

Культурная революция, активно проводимая советской властью, привела к полному исчезновению частных музеев; некоторые из них были национализированы, предметы из частных собраний перераспределялись между музеями, многие пропали безвозвратно. Тем не менее частное кол- лекционерство не исчезло, но осуществило свою благородную миссию в государственном музейном строительстве. А. Эфрос в 1921 году писал: «Революция уничтожила петербуржца как коллекционера, но сохранила его как музейного человека. Она переместила его коллекцию из дома в государственный музей. Он пришел туда вслед за нею, как своего рода приложение к ней» [16, с. 57].

Инициатива создания Музея личных коллекций в СССР принадлежит Илье Самойловичу Зильберштейну, доктору искусствоведения, главному редактору издания «Литературное наследие» и коллекционеру. Будучи человеком честолюбивым, он хотел передать свое собрание русской и западной графики и живописи, насчитывающее более 2000 произведений, государственному музею, но с выполнением определенных условий: его собрание должно быть неделимым, находиться в одном месте, постоянно экспонироваться и сохранять имя дарителя. В середине 1980-х годов ни один музей не мог выполнить эти условия. Однако, благодаря невероятной энергии И. С. Зильберштейна и И. А. Антоновой, директора ГМИИ им. А. С. Пушкина, решение о создании нового музея было принято. В январе 1994 года Музей личных коллекций открыл свои двери для посетителей, но И. С. Зильбер-штейн не дожил до этого дня.

Следует констатировать, что наша страна и наша культура потеряла множество первоклассных произведений искусства в том числе и по причине несовершенства законодательства, которое плохо регулирует оборот предметов искусства, находящихся в частных руках.

Как справедливо высказался архитектор, меценат и коллекционер Е. Тюрин, «судьба русского коллекционерства на добрую половину складывается из грустных поминок» [14, с. 145].

Во всем мире культурные институции живут за счет меценатов. Ни у одного государства в мире нет достаточно средств «содержать культуру», которая остается дотационной и требует государственной поддержки. Однако во многих странах для частных коллекционеров есть преференции в виде освобождения от налогов, помощи в реставрации, организации выставок и прочее.

На основании вышеизложенного, можно прийти к следующим выводам.

Феномен советского частного коллекционирования как целостного культурного явления имеет как собственную логику развития, так и сопряжено в своем развитии с политической, экономической и культурной историей страны, требует междисциплинарного изучения.

Отношения между частными собраниями и государственными музеями можно охарактеризовать как отношения диалектического противоречия: с одной стороны, они едины и предполагают друг друга, с другой, – их отношения по своей природе конфликтны. В нашей стране существующие противоречия усугублялись идеологическими установками и подозрительным отношением власти к любым формам частной инициативы.

Для отечественной истории характерны следующие формы взаимоотношений, сложившиеся между музеями и частными коллекциями: экспроприация и национализация, передача в дар и завещание, продажа, временное хранение, создание нового типа музея – музея личных коллекций.

Необходимо специальное законодательство, регулирующее отношения музеев и частных коллекционеров и охраняющее их права, поскольку музеи могут развиваться и пополнять свои фонды при поддержке института меценатства. И если культура отношений музея и меценатов на Западе давно налажена, в России подобные «настройки» находятся еще в стадии становления.