Хронотоп как основа художественного мира в драматическом дискурсе ХХ века

Драматургия XX века - многогранное явление, вмещающее и модернистские драмы, и драму соцреализма, и традиционную драматургию реализма. Начало века представляет драма модернистская. Модернизм, как известно, характеризуется отрицанием многих норм предшествующих направлений, стремлением к новаторству любой ценой: литература потока сознания, рок-пьесы, театр Б.Брехта и т. д. Модернистская драма появляется в литературе в 90-е годы XIX века. Специфика драмы обозначена условным мифологическим пространством, условными образами, рисующими вечные проблемы в бинарной оппозиции «верх-низ», небесное-земное. Исследуя мироощущение драматургов модернистов, О.К. Страшкова утверждает, что мироощущение драматургов-модернистов «воплощалось в условных образах-символах, призванных передать состояние страха Человека перед Ничто, перед трансцендентно вечно сущей Смертью, его бесконечное чувство одиночества, заброшенности, осознание им жизни как старта перед прыжком в бездну, как переходное состояние между Жизнью и Смертью. Условные образы, «располагаемые» драматургом в условном хронотопе, создают эффект опрозрачивания жизни, к которому стремились совсем недавно символисты, когда «видимость становится сквозной, как стекло, выдавая невероятный смысл происходящего в видимости» [3; с. 70].

Так, пьесы В.Сологуба «Победа смерти», «Дар мудрых пчел», «Ванька-ключник и паж Жеан», «Ночные пляски», «Заложники жизни», «Полеты над безднами» объединены идеей возможности воплотить мечты в реальность, превратить косное земное в прекрасное.

Леонид Андреев, написавший около 30 пьес, представляется уникальным явлением этого периода. Его театр - это эклектика стилей: символизма, натурализма, реализма, экспрессионизма. Осуществляются первые попытки создания ремейк-пьес. Так, в пьесе «Екатерина Ивановна» «гибнущая душа», героиня, оскорбленная подозрениями мужа, решается совершить то, в чем ее подозревает муж. Ее измена - это и протест против произвола мужа, и вдруг «появившаяся болезнь», и осмысление своей женской сущности. О «проблеме женской сущности» говорится в пьесе «Анфиса», в которой три сестры добиваются любви одного человека. Сама героиня носит перстень с ядом и отравляет младшую сестру в приступе ревности. Попытка Андреевым создания ремейк-пьес, несомненно, является новым витком в освоении времени и пространства, обращением к идеям прошлого посредством освоения нравственных ценностей в настоящем. Модернистская драма противопоставлена классической реалистической драме - время характеризуется текучестью, а пространство - ирреальностью. Основу сюжетной композиции, а значит и наполнение хронотопа, составляет внутренний и внешний конфликт, отличающийся бинарной оппозицией (добро-зло, ложь-правда, жизнь-смерть, любовь-нелюбовь, ночь-день, свет-тьма и т. п.). В модернистских пьесах (Вяч. Иванов «Тантал», В.Брюсов «Протесилай умерший», И.Анненский «Лаодамия», Ф.Сологуб «Дар мудрых пчел», К.Бальмонт «Три расцвета», А.Белый «Пришедший», Д.Мережковский «Сильвио», Н.Минский «Альма», В.Хлебников «Госпожа Ленин», Н.Гумилев «Гондла» и др.) можно проследить мотивы, выводящие действие за пределы реального времени и пространства, роковые предчувствия и неприятие настоящего.

Творческое сознание драматургов-модернистов, их обращение к прошлому в контексте единого художественного пространства, позволяло выявить множество интерпретаций мифов, аллюзий, цитат. Образы фольклора, древнерусской литературы, классической драматургии помогали создать единый художественный текст. Наличие прямых отсылок к прошлому, к фольклору, аллюзий, мифов позволяет говорить о попытке драматургов-модернистов реализовывать авторские задачи посредством восприятия произведения реципиентом, что по сути является областью перцептуального хронотопа.

Начало XX века невозможно представить без драматических произведений В.В. Маяковского. Так, в пьесе «Баня» интересно решена проблема времени и пространства. Прошлое и настоящее связывается с помощью машины времени и фосфорической женщины. Таким образом, концептуальный хронотоп, отражающий историческое время и пространство, сопоставляется с хронотопом перцептуальным, в котором время и пространство не ограничено сценическим действием и наполнено мистическим временем-пространством. Похожее решение проблемы времени и пространства мы наблюдаем в пьесе «Клоп» и «Мистерии-Буфф».

Другой русский драматург М.Булгаков в пьесе «Дни Турбиных», с одной стороны, обращается к традиции чеховского театра, с другой стороны, в отличие от Чехова, ставит столкновение между героями в основу конфликта. Драматург совмещает хронику исторического времени с личной драмой героев, психологическим раскрытием характеров. Привлекает внимает и решение проблемы времени-пространства в пьесе «Бег», которая состоит из 8 снов. Символика снов в пьесе - это своеобразное искажение мира. Сном представляется происходящее тем двум молодым героям, судьба которых первоначально должна была стать сюжетной основой пьесы, - петербургской даме Серафиме Корзухиной и ее рыцарю, встретившему ее под фонарем теплушки. Судьбы героев сквозь сны сплетаются. Сны героев трансформируются в сон автора; таким образом, драматург создает пьесу, в которой на первый план выходит автор. Авторский голос звучит в эпиграфах, в драматургии; если герои Володина и Арбузова имели свой дом, то герои Вампилова - бездомны.

В драматургии конца XX века преобладает пространственное наполнение: если ранее Дом был признаком уюта, семейных ценностей, то в драматургии нового плана Дом разрушается. Дом становится местом, где герои выживают («Кислород» И.Вырыпаева); доживают («Облом-off» М.Угарова); погибают («Пластилин» В.Сигарева); дом-абсурд («Комната смеха для одинокого пенсионера»). У героев Л.Петрушевской дом -жилплощадь, где доживают, у драматургов рубежа веков дом - хрущевка, одна комната; пространство суживается. Исследователь С.Я. Гончарова-Грабовская справедливо отмечает: «На протяжении ХХ века образ Дома менялся, демонстрируя онтологические и социальные изменения в обществе. В начале ХХ века исчезает русская усадьба и остаются только воспоминания о запахе антоновских яблок, о вишневом саде и дамах в белых платьях. Чеховское дворянское гнездо превращается в усадьбу-дачу, ностальгия по которой ярко проявится в русской драматургии конца ХХ века, отражая синдром уходящих ценностей» [4; с. 122]. Решение проблемы времени и пространства в первую очередь определяется онтологическим мышлением автора и его принадлежностью к тому или иному литературному направлению.

Драматургия XX века - разноплановая и многоуровневая. С одной стороны - это реалистическая эстетика с ее устоявшимися хронотопами, с другой стороны - появляется модернистская драматургия, в которой мы видим зарождение онейрического хронотопа (специфический хронотоп, рассматривающий сновидения как особую реальность, ведущую в бесконечность), нашедшего свое развитие в драматургии рубежа

XX-XXI веков. Время при этом застывает, выпадает, пространство расширяется до бесконечности или становится опасным для жизни героя; полностью разрушается понятие Дома как родового гнезда, идиллический хронотоп отвергается. Мировоззрение автора, мыслящего пространственными координатами, обуславливает пространственную онтологическую точку восприятия бытия.