Художественное воплощение национального менталитета в творчестве В.Н. Гаврильевой

В современных условиях, по мнению ряда исследователей, наиболее перспективные стартовые позиции в изучении проблемы менталитета принадлежат литературоведению, потому что именно художественная литература, наряду с фольклором и языком, содержит обширный материал для рассмотрения данного вопроса.

Проблемой художественного воплощения менталитета в литературе плодотворно занимался Г.Д. Гачев, который ввел определения «национальный космопсихологос» и «национальный образ мира». Этой теме посвятили свои труды Т.Е. Артакова [1], А.Н. Исакова [6], Н.С. Майнагашева, Н.Н. Тобуроков [8], С.В. Шешунова [11] и др.

Под национальным менталитетом подразумеваются «присущие национальной общности устойчивые представления о мире, реализующиеся в установках на предрасположенность к усвоению национально-социокультурных ценностей, что влияет на специфику поведения людей, социальные отношения и культуру» [10, с. 397].

Достаточно широко передать национальное мировосприятие народа саха, на наш взгляд, удалось якутской писательнице Валентине Николаевне Гаврильевой. Между тем В.П. Корякина считает, что Валентина Гаври-льева – «одна из самых малоизученных писательниц из якутской плеяды талантливых прозаиков» [7, с. 5].

В.Н. Гаврильева появилась на свет 6 декабря 1944 г., в 1971 г. окончила Литературный институт имени Максима Горького. Как вспоминают современники, у будущей писательницы довольно рано проявились склонности к литературному творчеству. Она стала публиковаться, когда училась в старших классах, а в 1968 г. увидел свет ее первый сборник «Ха-тынчааным барахсан».

В.Н. Гаврильева – автор более десяти книг. Литературоведы отмечают, что «она широко использует символические, условные формы, лаконичные, емкие средства выражения повествования» [9, с. 127]. Ее повесть «О великом путешествии оранжевого Сереги, мудрейшего Ибрагима и хитроумного охотника Сэ-мэна Большая голова», в которой созданы образы простых людей, инсценирована и поставлена Якутским драматическим театром имени П.А. Ойунского. Повесть «Страна Уот – Джу-лустана» также инсценирована и поставлена Нюрбинским драматическим театром. Гаври-льева – заслуженный работник культуры Республики Саха (Якутия).

Произведения, исследуемые нами, написаны в основном в 1970-х – 1980-х гг. Н.С. Май-

нагашева и Н.Н. Тобуроков справедливо полагают, что проблема выявления специфики национального образа мира «особенно значима в исследовании литератур народов России советской эпохи, так как именно такой подход помогает… составить более полное представление о духовной культуре народа» [8, с. 105].

Рассмотрение национального менталитета в художественном произведении невозможно без обращения к теме отношений человека и природы. Многие страницы книг писательницы показывают суровую якутскую зиму. Так, основные события повести «Динамит», посвященной политическим ссыльным в Якутии, начинаются шестого декабря 1883 г. «Зима была на редкость суровой, морозы…», – отмечает автор [2, с. 5]. В другом месте дается такое описание: «Трещат ветви деревьев от лютой стужи, перехватывает дыхание» [Там же, с. 10]. Один из героев произведения делится своими впечатлениями: «Шел я сейчас… и поневоле думал о холоде. Да, уж в вашем краю холод!.. Лютый, трескучий, суровый, свирепый, студеный, ледяной, адский…» [Там же, с. 20].

Для проживания в подобных экстремальных условиях очень важен теплый кров. Несомненно, что образ жилья, домашнего очага при раскрытии своеобразия как отдельного персонажа, так и национального менталитета народа играет в художественном произведении большую роль.

В творчестве Валентины Гаврильевой упоминаются разные типы жилья. В первую очередь это юрта. Надо заметить, что в произведениях В.Н. Гаврильевой мы не встретим такого подробного описания юрты, как, например, в романе «Глухой Вилюй» якутского писателя В.С. Яковлева (Далана). Валентина Гав-рильева дает характеристику несколькими штрихами: «Сахаая подметает свою маленькую юрту» [Там же, с. 14]. Часто встречаются сравнения жилья богатых и бедных. Так, в повести «Страна Уот – Джулустана» у князя Одноглазова «огромный бревенчатый дом с застекленными окнами виден отовсюду» [3, с. 6], а помещение для его работников стоит напротив господского дома: «…среди сугробов, сама, как сугроб, белеет батрацкая юрта с нелепо длинной, словно вставшей на цыпочки, трубой» [Там же].

Жилье одного из героев повести Охоноона тоже описано кратко: «В юрте никого не было, но чувствовалось, что хозяева где-то поблизости: у печки лежала охапка дров, в очаге тлели угли. Нюкус уложил мать на нары, накрыл ее первым попавшимся под руку тряпьем…» [3, с. 70]. Пытаясь дать Нюкусу представление о городе, Охоноон говорит: «Город? Да как тебе сказать. Ну, вообрази, что на поляне не одна юрта стоит, а тысячи. Да что там тысячи! Больше! А юрты – не юрты: дома. Деревянные, каменные…» [Там же, с. 74].

В долгие зимние вечера часто у камелька люди слушали в исполнении талантливых рассказчиков героический якутский эпос олонхо. В повести «Страна Уот-Джулустана» о славном богатыре Уот-Джулустане, пришедшем в Средний мир в самую жуткую минуту, рассказывает олонхосут Охоноон. По представлениям древних якутов, Вселенная делилась на три части: Верхний мир (небо), Средний мир (земля) и Нижний мир (подземное царство).

Слова олонхосута западают в сердце двенадцатилетнего Нюкуса, мать которого Ире-чай после трудных родов тронулась умом. Над красавицей Иречай надсмехаются, заставляют ее выполнять тяжелую работу, на нее кричат, а порой даже бьют. Мальчик решает, во что бы то ни стало помочь матери, как сделал это богатырь Уот-Джулустан.

Охоноон считает, что спасти душу Иречай может любовь: «Если бы ей покой, да тишина, да человек, который бы любил… Муж, понимаешь? Любовь чудеса делает. Любовь исцеляет… Да… где ты найдешь человека, который бы полюбил сумасшедшую, пусть и красавицу…» [Там же, с. 24].

И все-таки в самый разгар июльского дня с небольшим запасом продовольствия мальчик с матерью отправляется в путь. На их дороге встречаются разные люди: кто-то помогает, кто-то, пользуясь их бесправным положением, заставляет батрачить, но трудности постепенно сближают мать и сына, к Иречай медленно возвращается память. Однако человека, полюбившего ее, Нюкусу не удалось найти. Уставшие и отчаявшиеся мать и сын оказываются в юрте Охоноона. Олонхосут восхищается Ню-кусом, он говорит, что им больше не нужно искать Уот-Джулустана, потому что мальчик сам и есть Уот-Джулустан, своей верой и бесстрашием вернувший разум прекрасной женщине – своей матери.

Вопрос о национальном мировосприятии был бы недостаточно освещен без обращения к таким важным категориям, как пространство и время. Окружающий мир, смена времен года накладывают отпечаток на виды трудовой деятельности народов, их поведение и мышление.

В описании природы Валентина Гаври-льева подчеркивает ее первозданность, необъ- ятность просторов тайги: «…дикие, насквозь продуваемые полярными ветрами бесконечные таежные пространства…» [2, с. 6]. Большие расстояния влияли на психологию людей: «В старые времена якуты гостили друг у друга подолгу: не заедешь на часок к знакомому, если ехать надо полдня, а то и целый день» [Там же, с. 28]. Писательница упоминает, что раньше путь измерялся в кесах. Кес – это по нынешним меркам примерно десять километров.

Таежные пространства и суровые условия не располагали к оживленному общению: люди жили разбросанно и обособленно, поэтому «каждая новость словно взрывалась – гром среди ясного неба, одинокий выстрел в зимней тайге» [Там же, с. 30]. Для менталитета народа саха характерно почитание священных деревьев. Этот обычай сохранился и в наши дни. В произведениях якутских мастеров слова наиболее часто встречаются образы лиственницы и березы. В частности, народный поэт Якутии Семен Данилов посвятил дереву следующее строчки:

О чистое белое поле

С березой, родною навеки! Со страхом иду и любовью, Еще качаются ветки…

Застилая и слух и зренье, По травинкам катятся росы – Жемчуг птичьих утренних трелей Слезы белой моей березы [4, с. 11].

У другого народного поэта Якутии Моисея Ефимова береза предстает как символ России:

Это душа моей песни, Той, что любви полна, К рощам, к земле отцовской, Где воздух, как будто мед. Ведь для меня Россия – Березовая страна, С аласа на Верхоянье

Начало свое берет [5, с. 16].

Персонажи книг В.Н. Гаврильевой нередко относятся к деревьям как к живым существам, имеющим душу.

Якуты называли березу барыней-деревом, а ее «щетку» (известная уродливость корневища) – высшим по красоте древесным материалом. У главной героини повести В.Н. Гаври-льевой «Любовь осенью» Анны березы ассоциируются с детством, с национальным праздником ысэх, который отмечается летом. Место проведения праздника традиционно украшает чечир – два ряда свежесрубленных и врытых в землю березок. Анна видит, как трепещут живые листья чечира и жалеет, что завтра-послезавтра они засохнут и опадут: «Превратятся березки в мусор, непригодные даже не дрова, – думает она, – и свезут их ближайший овраг. Красивый обычай – сажать чечир, но не лучше ли сажать деревца с корнями?» [2, с. 107].

В городе студентка Анна обращает внимание на куст тальника, мимо которого она сотни раз проходила в университет и из университета. Для нее он был единственным кусочком живой природы в бездревесном мире, который окружал ее четыре года. Марии Ларионовне (повесть «Лаборатория») родную деревню напоминают лиственницы.

Таким образом, мы можем сделать вывод, что в творчестве Валентины Николаевны Гав-рильевой представлены ментальные факторы, которые проявились в использовании национальных образов, описании быта народа саха, обращении к фольклору, в сюжетах и поэтике произведений. Национальную окраску также имеют пространство и время, показано представление якутов о Вселенной как структуре, состоящей из трех миров, особом отношении к природе, которое выражается в ее одушевлении, а отсюда в почитании священных мест, деревьев, животных. Особое внимание писательница уделяет раскрытию этнопсихологии своих героев, передает изменения в их внутреннем мире под воздействием не только внешних событий, но и желаний и планов на будущее.