Идеи философии культуры в творчестве Генриха Риккерта

Бюллетень науки и практики / Bulletin of Science and Practice

УДК 130.2                                         

Генрих Риккерт – немецкий философ, представитель Баденской школы неокантианства. Его работа «Науки о природе и науки о культуре» — первое законченное изложение методологической концепции, где свое преемственное продолжение находит идея В.Виндельбанда о делении наук. Вместе с тем категория ценностей получает свою обновленную транскрипцию, тем самым неокантианский подход к обозначению проблем философии культуры выступает доминантой в философском наследии Г. Риккерта. В последний период творческой деятельности Риккерт дискутирует с феноменологией, философией жизни, экзистенциализмом, неогегельянством. Одной из основных идей выступает вопрос о структуризации самой философии.

Г. Риккерт в своей философской концепции опирается на тезис о тождестве бытия и человеческого сознания, под которым понимается всеобщее безличное сознание, тождественное у всех людей. Данный тезис предстает исходным пунктом философствования, когда все реальное интерпретируется как результат творческой работы сознания. При этом науки, воплощающие в себе формы сознания, направляют свой ориентир на бытие: естествознание конструирует действительность, которая познается как природа, науки о культуре формируют культуру. Необходимость познания этой действительности и рождает методы наук — генерализирующий (направленный на выяснение единого в познании природы) и индивидуализирующий (ищущий отпечаток единичных явлений).

В этой иерархии наук философия занимает индивидуальную нишу, поскольку ее невозможно просто объединить с науками о культуре, она возвышается благодаря цели своего существования. Философия есть учение о мировоззрении, которое должно понять смысл и ценности жизни, исходя из единства бытия. Философия должна и пытается постичь мир как некую тотальность, при этом мышление, ориентированное на целостность мира, преодолевает его расколотость на субъект и объект. Тем самым философия представляется совершенно самостоятельным царством, находящимся по другую сторону субъекта и объекта. Рождается вполне закономерный вопрос: в чем особенность философии, позволяющая выделить ее над другими науками? Здесь и проявляется во всей многогранности категория «ценностей», постулирующая значимость вечного мира. Соответственно, философия, главным принципом своей осуществленности мыслящая целостность, провозглашается наукой о ценностях. В философии Г. Риккерта «ценности представляют собой идеальное бытие (значимости, оценки, нормы, предпочтения) и не располагаются ни в области субъекта, ни в области объекта и в целом противопоставлены сущему. Это идеальное бытие, соотносящееся не с эмпирическим, а с «чистым», трансцендентальным или «нормативным» сознанием. Согласно Г. Риккерту, ценности «даже не суть реальны». Будучи идеальными предметами, ценности, таким образом, не зависят от человеческих потребностей и желаний» [1].

Тем самым именно потому философия и располагается по другую сторону деления на субъект и объект, и именно поэтому задача философии — установление отношений между тремя сферами – миром действительности, миром трансцендентных, объективно значимых ценностей и царством имманентного смысла, которое и объединяет два предыдущих.

Проблема ценностей находится в центре философии, которая исследует это особое царство, устанавливает определенную иерархию ценностей. Вместе с тем, ценности представляются критерием, с которым соотносятся явления, изучаемые науками о культуре. В этом смысле философия не просто близка к наукам о культуре, а в некоторой степени находит воплощение в них через категорию ценностей, предопределяя специфику развития культуры. «Во всех явлениях культуры мы всегда найдем воплощение какой-нибудь признанной человеком ценности, ради которой эти явления или созданы, или, если они уже существуют, взлелеяны человеком; и наоборот, все, что возникло и выросло само по себе, может быть рассматриваемо вне всякого отношения к ценностям, и если оно на самом деле есть не что иное, как природа, то и должно быть рассматриваемо таким образом» [2].

Такое разделение наук вытекает из предметного рассмотрения объектов действительности, которые и составляют суть исследовательского интереса. Объекты культуры несут в себе ценности, благодаря чему они выступают благами, соответственно под культурой необходимо понимать «совокупность объектов, созданных и связанных с общезначимыми ценностями и лелеемых ради этих ценностей» [2]. Тем самым сам подход наук о культуре принципиальным образом отличается от наук о природе, поскольку субъект-объектные отношения в изучении природы заменяются на субъект-субъектные отношения в понимании культуры. Это означает, что науки о культуре, так или иначе, относятся к историческим наукам, поскольку метод, используемый ими, идентичен. Как рассуждает А. И. Юдин, «Для понимания человека, общества, истории, исторического процесса необходимо познание не только общей закономерности, но также и индивидуального, уникального, неповторимого человека. Если естествоиспытатель опирается на сеть законов и аксиом, то историк остается один на один с неповторимой уникальной личностью, не сводимой к универсальным законам. Историк изучает действительность, которая никогда не бывает общей, но всегда индивидуальной. Поэтому в историческом познании необходим свой, специфический метод, принципиально отличный от естественнонаучного метода» [3]. В этом смысле уникальный след истории предопределяет уникальность момента развития культуры. Взаимосвязь истории и культуры априорна, ее невозможно представить иначе, как высшее единство.

Ценности у Г. Риккерта обретают статус высшего смысла бытия, именно трансформация ценностей дает возможность говорить о пределах совершенства красоты и духовности, о степени отчужденности, о глубине и свободе мышления, о разнообразии вариантов нравственности, поскольку они синтезируют в себе мир культуры. Г. Риккерт вслед за В.Виндельбандом провозглашает принцип значимости ценностей: «О ценностях нельзя говорить, что они существуют или не существуют, но только, что они значат или не имеют значимости. Культурная ценность или фактически признается общезначимой, или же ее значимость и тем самым более чем индивидуальное значение объектов, с которыми она связана, постулируется, по крайней мере, хоть одним культурным человеком» [5]. Данный принцип позволяет расширить круг «наук о духе» до «наук о культуре», поскольку недопустимо, чтобы под культурой понималась только сфера духовного — это неправомерное упрощение смысла и значимости культурных процессов. Понятие духовного в большей степени связано с существованием психического, с оценкой происходящих явлений, понятие же культуры ориентировано на то, чтобы в понятии психического было уже заключено понятие самой ценности как общезначимой ценности.

Значимость ценностей двояка, о первой из них говорилось выше, когда при соединении с объектом ценность в итоге становится благом, тем самым культурные блага, сопровождающие человека на протяжении жизни, есть воплощение ценностей культуры, о чем нельзя забывать. Вторая смысловая определенность ценностей как раз и связана с психическим: когда субъект определяет свое отношение к ценности, то выражает оценку. Эта двоякая дефинированность ценностей предопределяется отношениями субъекта и объекта познания, возможность соединения их и кладется в основание философии, мыслящей действительность как некую целостность. Постижение целостности бытия и представляется возможным через выделение ценностей. Г. Риккерт обозначает шесть сфер, которым соответствует определенный тип ценностей: логика, ценностью которой является истина;

эстетика, движимая красотой; эротика, ориентированная на счастье; мистика, пропагандирующая надличностную святость; этика как система нравственности и религия, основополагающей ценностью которой предстает личностная святость. Выделенные типы ценностей регулируют наиболее значимые области человеческой жизни, в совокупности своей образуя царство идеального мира, одновременно мыслятся критерием соответствия реальной действительности этому миру высшего бытия.

Значимость риккертовского деления наук на науки о природе и науки о культуре находит свое проявление и преломление в принципе исторического. Г. Риккерт, как и многие другие культурфилософы, свою концепцию выстраивает как синтез философии культуры и философии истории, поскольку история полагается не только основанием развития культуры, но и самим процессом развертывания ценностей. Ценности соединяют в себе два мира: мир вечных ценностей как высшую абстрактность, и мир исторических ценностей как проекцию идеального мира, тем самым значимость их усиливается. Здесь свое проявление получает тезис о единстве бытия и человеческого сознания, эти миры рассматриваются как мир трансцендентных, объективно значимых ценностей и мир действительности, и в итоге они сливаются. Связь культуры и истории детерминирует появление исторических наук как проявляющих индивидуальную особенность культурных явлений, поэтому «в исторических науках о культуре мы не можем стремиться к установлению его «общей» природы, но, наоборот, должны пользоваться инливидуализирующим методом» [2]. «Исходя из такого методологического ориентира, история как наука о культуре с необходимостью раскрывает действительность через соотношение исторически важных индивидуальностей и окружающего их разнородного бытия. Естественно полагать, что особенный отпечаток индивидуальностей в истории обусловлен культурными ценностями, содержащимися в них. Соответственно ценности несут в себе импульс, который раскрывает значимость и судьбоносность той или иной индивидуальности. Следовательно, «понятие культуры дает историческому образованию понятий такой же принцип выбора существенного, какой в естественных науках дается понятием природы» [2]. Этим положением Г. Риккерт доказывает, что именно категория ценностей и соответствующий ей принцип выбора делает возможным и доступным разграничение культурных явлений от природных и выделение исторической науки как науки о культуре.

В этой связи целесообразно обратиться к И. Канту, поскольку философия культуры Г. Риккерта — это в определенной степени интерпретация идей Канта. В «Основах метафизики нравственности» Кант утверждал, что «все предметы склонности имеют лишь обусловленную ценность, так как если бы не было склонностей и основанных на них потребностей, то и предмет их не имел бы никакой ценности… Предметы, существование которых хотя зависит не от нашей воли, а от природы, имеют тем не менее, если они не наделены разумом, только относительную ценность как средства и называются поэтому вещами…» [5]. Рассуждая на предмет аксиологических воззрений Канта, Л. Н. Столович замечает, что «Деление ценностей на относительные и абсолютные связано, по Канту, с характером целей. Цели же могут быть субъективными и объективными. Так, вещи, существующие независимо от нашей воли и не являющиеся наделенными разумом, не имеют объективных целей. Они соотносятся только с нашими, субъективными целями. И поэтому они и характеризуются как ценности относительные, как «ценность для нас». «Объективными целями» Кант называет лица – разумные существа, которые, в отличие от вещей, выступают «как цели сами по себе»… По Канту, ценность существует изначально как свойство разумного человека и человеческого отношения к миру, как мера человечности и свободы» [4].

Без ценностей историческая наука вообще не могла бы существовать. Этот вывод Г.Риккерта служит основанием для обозначения исторически-индивидуализирующего метода методом отнесения к ценности: «благодаря принципу отнесения к ценности мы только явно формулируем то, что история должна уметь отличить важное от исторического» [2]. Важное — это и есть индивидуальность, содержащая культурную ценность, а незначительное — разнородная действительность, являющаяся фоном для проявления смысловой значимости индивидуальности.

Здесь Г. Риккерт постулирует другой существенный тезис своей концепции, который сводится к необходимости четко разграничивать метод отнесения к ценности и оценку, т.к. «значимость ценности никогда не является проблемой истории, но ценности играют в ней роль лишь постольку, поскольку они фактически оцениваются субъектами и поскольку поэтому некоторые объекты рассматриваются фактически как блага. Если история, следовательно, и имеет дело с ценностями, то все же она не является оценивающей наукой. Наоборот, она устанавливает исключительно то, что есть» [2]. Это важное замечание наглядно демонстрирует особый статус философии, которая проявляет значимость ценностей, т.к. она и есть наука о ценностях и некий методологический ориентир для наук о культуре, одной из них и понимается история. Иерархия наук, по Риккерту, соотносится с иерархией ценностей, философия как раз устанавливает эту иерархию ценностей.

История оперирует фактами и в то же время соотносит их с ценностями культуры для выражения наиболее существенного, однако при этом историк не совершает психический акт оценки, он не определяет, насколько значимы эти ценности, он констатирует их присутствие. С помощью метода отнесения к ценности можно представить исторические явления как стадии ряда развития.

Рассуждения Г.Риккерта о существе и специфике исторических наук о культуре в конце концов выводят на философию истории, чему служит соотношение понятий «историческое развитие» и «прогресс». Подобное сопоставление вновь приводит к анализу методов оценки и отнесения к ценности. Учитывая, что метод отнесения к ценности символизировал собой определение дефиниции исторического развития, понятие прогресса соответственно включает в себя метод оценки, что достаточно рельефно прослеживается в следующем высказывании. «Прогресс означает, если вообще придавать этому слову точный смысл, повышение в ценности культурных благ, и поэтому всякое утверждение относительно прогресса или регресса включает в себя положительную или отрицательную оценку. Если ряд изменений называют прогрессом, то этим уже говорят, что всякая следующая стадия в большей степени реализует ценность, чем предыдущая. При этом, производя подобную оценку, необходимо одновременно высказаться о значимости ценности, являющейся критерием прогресса. Поскольку история не должна заниматься исследованием вопроса о значимости ценности, но имеет в виду лишь фактическое оценивание людьми некоторых ценностей, она никогда не сможет решать, является ли какой-нибудь ряд изменений прогрессом или регрессом. Понятие прогресса относится к области философии истории, истолковывающей «смысл» исторического бывания с точки зрения воплощенных в нем ценностей и произносящей над прошлым суд в смысле его положительной или отрицательной ценности» [2].

Подобное утверждение как нельзя лучше проявляет структурированность наук. Философия истории как одна из областей философии осуществляет в себе один из смыслов значимости ценностей – оценку, тем самым еще раз доказывается методологический характер философии, ее преломление в науках о культуре. В данном случае философия не есть тождество философии культуры, каждый из названных разделов философии проявляет различные смысловые определенности ценностей. С другой стороны, понятие культурных ценностей, которые по неоднократному подчеркиванию Г.Риккерта являются всеобщими или предполагающимися значащими у всех членов культурного общения, являются именно той базой объективности, которая обеспечивает невозможность существования произвола в истории и способствует прогрессу культуры. «Культурная ценность есть «общее» истории; культурная ценность необходимо связана с единичным и индивидуальным, в котором она постепенно развивается, т.е. иначе говоря, она сочетается с действительностью, превращая ее тем самым в культурное благо. Итак, относя индивидуальную действительность к всеобщей ценности, я тем самым отнюдь не превращаю ее в экземпляр родового общего понятия, но, наоборот, сохраняю ее во всей ее индивидуальности» [2]. Этот вывод Г. Риккерта идет в подтверждение сущностного отличия двух основных методов познания действительности – генерализирующего и индивидуализирующего. Согласно функционированию этих двух методов и становится возможным и необходимым разделить науки на науки о природе и исторические науки о культуре. В этом отношении термин «науки о духе», как уже упоминалось выше, по мнению Г. Риккерта, должен отойти, поскольку «не отграничивает ни объектов, ни методов этих наук от объектов и методов естествознания» [2].

Еще одним принципиальным вопросом, требующим своего объяснения, является для Г. Риккерта вопрос об объективности изображения культуры историей. Выяснение данной проблемы способствует еще одному доказательству правомерности выделения наук о культуре, которые принципиально отличаются от наук о природе, где самое понятие природы наполнено содержательной целостностью. Оно образует единство этих наук и их четкую структурированность. С этой точки зрения сложно, да и практически невозможно говорить о существовании «всемирной истории» как единства наук о культуре: «нет всемирной истории, которая обладала бы эмпирической объективностью, ибо она должна была бы не только рассказывать о всем человечестве, поскольку оно известно, но и вобрать в себя все существенное для всех людей, последнее же невозможно» [2].

Несмотря на сложность обозначения сущностного единства наук о культуре, поскольку каждая из них глубоко специфична и где-то самостоятельна, Риккерт все же находит такую возможность установления единого целого этих наук. «Именно понятие культуры, определяющее их объекты и являющееся для них руководящим принципом при образовании ими исторических понятий, может, наконец, также сообщить им единство общей связи. Но это предполагает, что мы уже обладаем понятием культуры, притом не только в формальном смысле, как совокупность фактически общезначимых ценностей, но и в смысле содержания и систематической связи этих ценностей» [2]. Возможно, такое обоснование целостности наук о культуре покажется слишком абстрактным и не имеющим под собой историческую данность как данность бытия, однако необходимо помнить, что изначально Г. Риккерт рассматривал деление наук как проекцию деления методов. Как известно, в своей основе метод имеет понятие, в соответствии с чем столь искусственное обоснование становится философски правомерным и осуществимым. Само по себе признание ценностей критерием осуществления наук, а не существованием как таковым и утверждение о необходимости соотнесения исторических явлений с ценностями обусловливает значимость понятия культуры.

Таким образом, Г. Риккерт подходит к обоснованию ведущего тезиса его концепции о существовании философии как науки о ценностях. «Мы говорили об особом статусе философии в иерархии наук, однако это звучало как провозглашение цели исследования, теперь же эта цель выступает доказательством самой себя. Претендующая на значимость система культурных ценностей может быть найдена только в исторической жизни, и только из нее может быть она постепенно выработана» [2]. Это выражение Г. Риккерта звучит как гимн философии, которая представляет собой не только царство вечных ценностей, а тем самым идеальных ценностей, но она общезначима, необходима, поскольку показывает сам исторический процесс развития жизни человека. Ценности не просто должны иметь место в бытии человека, они наполняют это бытие смыслом. Эта мысль Г.Риккерта не вызывает возражения, она полноправно входит в фонд особо запоминаемых выражений классической культурфилософии.