Имитации в украшениях верхнего палеолита Русской равнины

Имитации появляются в «начальном» и получают распространение в раннем верхнем палеолите Евразии практически одновременно со становлением практики формирования комплексов украшений, включающих в себя подвески, бусины и пронизки из разных, порой экзотических, материалов (Деревянко, Рыбин, 2005; Лбова, 2011; Павлов, 2009; Питулько, Никольский, 2014; Синицын, 2005; O'Hara et al., 2015; White et al., 2012). Следует отметить, что целями имитаций были не только формы природных объектов, служивших основой копирования, но и материал, из которого изготавливали украшения. При этом копирование как форм природных объектов, так и внешнего вида (цвета, фактуры) сырья далеко не всегда было связано с дефицитом или отсутствием копируемых оригиналов.

На территории Русской равнины один из древнейших наборов украшений, в котором представлены имитации, обнаружен на Спицынской стоянке (Кос-тенках XVII/2 сл.) и относится ко времени «начального» верхнего палеолита – 42–39 тыс. кал. л. н. ( Sinitsyn , 2014. P. 200). В нижнем культурном слое памятника были найдены подвески из зубов песца, ископаемых раковин и кораллов, ископаемых трубчатых раковин морского червя, белемнитов и камня ( Абрамова , 1962. С. 27; Борисковский , 1963. С. 103). Наибольший интерес в рамках обсуждаемой темы представляют предметы из белемнитов. Изделия из этих ископаемых на памятниках верхнепалеолитического времени в Европе встречаются нечасто ( Монсель и др ., 2012). В нижнем слое Костенок XVII обнаружены четыре просверленные подвески из продольно и поперечно расколотых белемнитов янтарных цветов (рис. 1). Кроме этих предметов, изготовленных, по определению И. А. Коробкова, из белемнитов Belemnitelle sp. (вероятно, Belemnitella mucronata sahloth), в культурном слое были найдены еще 19 необработанных фрагментов (Belemnitelle sp. и Actinocamax sp.), возможно заготовок украшений ( Абрамова , 1962. С. 27; Борисковский , 1963. С. 103; Коробков , 1955. Л. 13). Однако только у подвесок присутствует необычный цвет, удивительная схожесть которого с цветом янтаря и подсказала идею имитации в этих украшениях не формы, а материала – окаменевшей ископаемой смолы ( White , 1992. P. 553). По предположению Н. Д. Праслова и Е. Ю. Гири, материал подвергся (био?)-химической обработке (например, в мочевине), что и привело к соответствующим изменениям цвета и прозрачности (Гиря, уст. сообщ.; Sinitsyn , 2012. P. 1343). Особенности цвета (яркий янтарный и матовый янтарный) и фактуры украшений могут свидетельствовать также о двух разных рецептах изменения первоначального внешнего вида исходного материала (и, по всей видимости, об использовании в качестве парных украшений). Целенаправленное изготовление украшений, имитирующих предметы из окаменевшей ископаемой смолы, согласуется с имеющимися данными об эпизодическом использовании янтаря на стоянках раннего верхнего палеолита ( Питулько и др ., 2012; Vanhaeren, d’Errico , 2006; White, Normand , 2015).

На Русской равнине фрагментированные белемниты известны не только в материалах нижнего слоя Костенок XVII, но и в значительно большем количестве – в коллекции Сунгирской стоянки ( Бадер , 1978. С. 98. Рис. 78). Однако изделий из них не найдено, а имеющиеся следы обработки (рис. 2) являются следствием членения ростров белемнитов на сегменты ( Житенев , 2011).

Возраст культурного слоя памятника и погребений, являющийся предметом многолетних дискуссий, датируется временем около 31–29 тыс. кал. л. н. ( Солдатова , 2014; Kuzmin et al ., 2014; Marom et al ., 2012; Trinkaus et al. , 2014). В материалах верхнепалеолитической стоянки Сунгирь представлен огромный массив украшений ( Бадер , 1978; Гаврилов , 2001; Житенев , 2007, 2011; White , 1992). Среди них и в культурном слое, и в погребениях выделяются бивневые подвески, выполненные в виде редуцированного клыка оленя (рис. 3).

Особое значение сунгирского материала заключается в возможности на достаточно представительной серии проследить изменение формы этих украшений (от реалистических имитаций до схематически оформленных изделий)

Рис. 1. Украшения из белемнитов: нижний культурный слой стоянки Костенки XVII

и выявить их взаимосвязь с другими типами украшений и место расположения на одежде (рис. 3, 1 ). Аналогичные предметы широко представлены на памятниках раннего верхнего палеолита Центральной и Западной Европы ( Vanhaeren, d’Errico , 2006). Важно отметить, что, несмотря на значительное присутствие оленя в фауне Сунгиря, украшений из настоящих клыков оленей не зафиксировано ( Бадер , 1978).

Культурную принадлежность Сунгиря, с моей точки зрения, однозначно определить нельзя – в связи с прямыми свидетельствами мозаичных влияний разных европейских традиций раннего верхнего палеолита, а возможно, и раннего граветта, как на каменный (черт стрелецкой, селетской и др.) и костяной инвентарь, в т. ч. предметы искусства и орнамент (особенно – ориньякской), так и на погребальный обряд, включая особенности костюма погребенных (ранний граветт?). Вместе с тем, по крайней мере, в ряде аспектов техники изготовления украшений Сунгиря прослеживается и влияние традиций «начального» верхнего палеолита (Житенев, 2011). Наглядным примером может служить орнаментированный фрагмент «черенка» (из могилы 1, погребение мужчины) – небольшого орудия из кости с сильно заполированной рабочей частью (рис. 4).

Рис. 2. Фрагмент белемнита со следами обработки из культурного слоя стоянки Сунгирь (масштаб – 1 см)

Рис. 3. Бивневые имитации клыков оленя из детского погребения ( 1, 2, 3 ) и культурного слоя ( 4 ) стоянки Сунгирь

Рис. 4. Фрагмент предмета («черенка») из кости с кольцевым орнаментом. Стоянка Сунгирь, могила 1, погребение мужчины

Аналогии широко и глубоко прорезанному кольцевому орнаменту можно найти как на изделиях «начального» верхнего палеолита, так и на ориньякских предметах ( Синицын , 2005). Учитывая весь комплекс имеющихся на сегодняшний день данных, наиболее корректным будет определить культурное своеобразие материалов Сунгиря как конкретно-исторический феномен полигенетического характера (содержание термина по: Гаврилов , 2016).

На памятниках средней поры верхнего палеолита Русской равнины известны украшения из клыков оленей и/или их имитации (Костенки I/1, Костенки IV, Костенки XXI/3, Хотылево II, Гагарино). Особенно следует отметить наличие в Костенках I/1 не только подвески – имитации клыка благородного оленя, но и, возможно, украшения из настоящего клыка этого животного: в описи фаунистической коллекции из раскопок 1936 г. под № 1030 (кв. К-29, яма, пакет № 401) с более поздним знаком вопроса записан «зуб с просв. дыр. Cervus elaphus» ( Громов , 1936. Л. 18). Важно подчеркнуть, что только на памятниках Костенков-ско-Виллендорфского единства встречаются имитации и украшения из клыков благородного оленя, тогда как на стоянках другой культурной принадлежности граветтийского времени Русской равнины найдены подвески и имитации клыков только северного оленя. Так, например, в западном жилище верхнего слоя

Костенок IV найдена подвеска из трубчатой кости, имитирующая зуб северного оленя, также и в нижнем слое среди украшений из зубов песца, волка и сайги присутствует подвеска из трубчатой кости в виде зуба северного оленя ( Рогачев , 1955. С. 84).

Украшения из редуцированного клыка оленя на памятниках верхнего палеолита Европы встречаются часто и являются одним из основных видов украшений из зубов животных ( Житенев , 2007). Имитации зубов-подвесок на Русской равнине получают широкое распространение, как и по всей Европе, в раннем верхнем палеолите. Присутствие в коллекциях ряда памятников имитаций зубов оленя при незначительной доле этого животного в охотничьей добыче свидетельствует о большой значимости этого типа подвесок в общей структуре набора украшений (знакового языка коммуникаций) верхнего палеолита и о хорошем знакомстве обитателей Русской равнины с оленем. Об этом свидетельствует не только вполне узнаваемая визуально форма, но и то, что изделия выполнены с помощью технических приемов, характерных для коллективов, оставивших конкретные памятники.

Кроме имитаций клыков оленя, на стоянках средней поры верхнего палеолита Русской равнины (в Костенках I/1 и Авдеево) известны и действительно факсимильные воспроизведения клыков песца из бивня – значимая часть целого круга изделий, названных М. Д. Гвоздовер, вместе с аналогичными предметами из настоящих клыков песца (в Авдеево, Зарайске и Костенках I/1(?)), «когтевидными поделками» ( Амирханов и др. , 2008. С. 205. Табл. 25, 2 ; Гвоз-довер , 1993. С. 34; Громадова , 2012; Хлопачев , 2006; Gvozdover , 1995). «Когтевидные поделки» (рис. 5), выполненные и из клыков песца, и из бивня, могут быть разделены на два типа, представляющие либо нижнюю – «корневую» – часть клыка (рис. 5, 3, 4 ), либо его верхнюю часть – «эмалевую» – с верхней частью корня, шейкой зуба и коронкой (рис. 5, 1 ). В тех случаях, когда предмет изготовлен из бивня и представляет собой «эмалевую» часть клыка, реализм имитации достигает такой степени, что можно легко определить морфологический подкласс клыка (место, которое клык занимал в челюсти животного: верхняя/нижняя челюсть, правая/левая сторона). Показательно, что техника прорезывания отверстия на натуральных клыках и имитациях идентична. При отсутствии на имитациях отверстия для подвешивания в ряде случаев на авдеевских материалах наблюдается нанесение нарезок для крепления и удержания нити (рис. 5, 2 ). Следует подчеркнуть, что «когтевидные поделки» встречаются в рассматриваемом регионе только на памятниках костенков-ско-авдеевской культуры, в отличие от подвесок – имитаций клыков оленей, найденных на стоянках средней поры верхнего палеолита разной культурной принадлежности ( Житенев , 2007).

На стоянках костенковско-авдеевской культуры обнаружены также и предметы-имитации, которые формально к украшениям не относятся. В материалах Авдеево, Хотылево II и Зарайска – это имитации метаподий пушных животных (волка или песца), выполненные из бивня ( Амирханов и др ., 2008. С. 206; Гаврилов , 2008. С. 65; Gvozdover , 1995). «Когтевидные поделки» и другие типы изделий из клыков песца вместе с бивневыми имитациями метапо-дий и орнаментированными метаподиями и фалангами представляют собой,

Рис. 5. «Когтевидные поделки» из культурного слоя стоянки Авдеево

1 – бивневая имитация «эмалевой» части клыка песца; 2 – нарезки для крепления и ношения «когтевидной поделки»; 3 – бивневая имитация «корневой» части клыка песца с отверстием для ношения; 4 – «когтевидная поделка» из клыка песца без сомнения, особые культурные маркеры костенковско-авдеевского круга памятников.

В материалах памятников поздней поры верхнего палеолита Русской равнины и сопредельных территорий имитации природных форм, в т. ч. и клыков оленей, также встречаются в ряде наборов украшений. Одной из наиболее впечатляющих имитаций – изделий утилитарного назначения – является чашечка из серпентинита, обнаруженная в Каповой пещере. Необработанные галечки и украшения из серпентинита зафиксированы в верхнепалеолитических слоях разных залов памятника, поэтому сосудик из серпентинита, найденный вне археологического контекста, обоснованно рассматривают как верхнепалеолитический ( Scelinsky, Sirokov , 1999). Форма и фактура чашечки достаточно хорошо передают внешний вид (створки?) крупной ископаемой раковины овальной формы с поперечными ребрами. Наличие имитации раковины в верхнепалеолитической коллекции Каповой пещеры, по всей видимости, имеет определенную связь с украшениями и их заготовками из ископаемых раковин поволжского происхождения ( Житенев , 2015).

Подводя некоторые итоги, можно сказать, что в общеевропейском контексте однозначной корреляции между изготовлением и использованием украшений – имитаций зубов животных с доступностью той или иной охотничьей добычи не прослеживается. С одной стороны, эпизодически отмечается взаимосвязь между нахождением имитаций клыков оленя и отсутствием / минимальным наличием фаунистических остатков этого животного на стоянке ( White , 1992). С другой стороны, изготовление бивневых имитаций клыков песцов явно не связано с дефицитом конкретного костного сырья на Русской равнине.

Несмотря на региональные особенности в выборе видов животных, зубы которых использовали или имитировали для изготовления украшений, на памятниках «начальной», ранней и средней поры верхнего палеолита Русской равнины хорошо прослеживается общеевропейская тенденция ведущей роли клыков оленей и песца/лисицы в знаково-символической системе украшений.

Исходя из широкого распространения в Европе и Сибири в «начальном» и, особенно, раннем верхнем палеолите украшений, в основе наборов которых находятся отчетливо отобранные элементы – зубы определенных видов копытных и хищников, раковины определенных родов моллюсков и орнаментальные мотивы, – есть веские основания для продолжения обсуждения возможного варианта моноцентрического формирования, диффузионного (аллохтонного) распространения и региональной (основанной на местной специфике и сочетании традиций) эволюции знаковой системы (схемы), положенной в основу культурных практик (в т. ч. структуры выбора и варианты использования элементов наборов украшений) коллективов, обитавших на обширных просторах Евразии. По всей видимости, важной составляющей этих практик является и выбор круга зооморфных образов в пещерном искусстве и искусстве малых форм, сравнение которых между собой в региональном плане и сопоставление с набором видов животных, зубы которых использовали для изготовления украшений, демонстрирует устойчивую систему использования образов, напрямую слабо пересекающихся, но в общем объеме модели тесно взаимосвязанных. И очевидно, системы, трансформировавшейся на основе конкретно-исторического опыта и палеоэкологического фона, но сохранявшей в том или ином виде основные приемы, средства и образы представления ряда элементов базовых общественных норм и институтов.