Информационные технологии в современном праве: постановка проблемы

Информационная среда распространяет свое влияние на все большее количество общественных отношений. Нормативно-правовые новеллы, принимаемые в последнее время в сфере информационных технологий, закономерно вызывают дискуссии относительно качества законодательных регуляторов, их эффективности, последовательности и системности. Следовательно, актуальность правового регулирования информационных правоотношений возрастает. Кроме того, многочисленные как внутренние, так и внешние факторы политического, экономического и социального характера, учитываемые при стратегическом планировании, в том числе национальной безопасности Российской Федерации, так же подтверждают необходимость правового исследования информатизации и цифровизации общества.

Описание исследования

Как отмечено в Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017-2030 годы1, российское общество и государство заинтересованы в формировании информационного пространства, которое напрямую взаимосвязано с его правовым регулированием. В подтверждение этому в качестве одной из целей Национальной программы «Цифровая экономика Российской Федерации»2, утвержденной в 2017 г. распоряжением Правительства Российской Федерации, является создание полноценной экосистемы цифровой экономики, а среди федеральных проектов, входящих в состав данной программы, первым в списке значит- ся проект «Нормативное регулирование цифровой среды».

В юридической литературе достаточно активно используются такие понятия как «информатизация» и «цифровизация», «электронные», «цифровые» и «информационные технологии». Причем зачастую данные термины используются и как синонимы, и как относительные понятия с различной степенью взаимозависимости. Подобная ситуация, представляется, является следствием разнообразия инструментария, различия влияния тех или иных информационных технологий.

Обратимся к юридическим дефинициям. Определение информационных технологий закреплено в п. 2 ст. 2 Федерального закона «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», согласно которому информационные технологии представляют собой «процессы, методы поиска, сбора, хранения, обработки, предоставления, распространения информации и способы осуществления таких процессов и методов»3. Понятие «цифровые технологии» в действующем законодательстве не закреплено.

Классифицируя цифровые и информационные технологии на три группы: «а) предназначенные для фиксации, хранения и воспроизведения информации; б) предназначенные для передачи информации; в) предназначенные для обработки информации», группа отечественных ученых относят к наиболее проблематичным и дискуссионным использование технологий, относящихся именно к третьей группе [2, с. 63].

Относительно термина «цифровизация» следует отметить, что несмотря на то, что он достаточно часто встречается в действующих нормативно-правовых актах, он не получил своего закрепления в нормах правовых актов, имеющих статус федерального закона. На сегодняшний день определение «цифровизация» закреплено в Приказе Минкомсвязи России от 01.08.2018 № 428 «Об утверждении Разъяснений (методических рекомендаций) по разработке региональных проектов в рамках федеральных проектов национальной программы «Цифровая экономика Российской Федерации». В рамках указанного правового акта нор-мотворец отождествляет понятия «цифровизация» и «цифровое развитие», понимая под ними процесс организации выполнения в цифровой среде функций и деятельностей (бизнес-процессов), ранее выполнявшихся людьми и организациями без использования цифровых продуктов.

Следует отметить, что среди проанализированных нормативно-правовых актов, где встречается термин «цифровизация», в качестве общей дефиниции он получил свое закрепление только в указанном Приказе Минкомсвязи РФ № 428, во всех иных случаях о цифровизации говорится как о конкретном процессе в конкретной отрасли, причем достаточно часто отождествляя термины «цифровизация» и «информатиза-ция»4. Вместе с тем справедливой видится позиция А.А. Базарова, полагающего, что данные понятия не являются тождественными, под цифровизацией он предлагает понимать инструментарий, трансформирующий материальные объекты в цифровые, а информатизация, по его мнению, являет- ся процессом выработки, накопления и применения массивов данных и информации в общественной жизни каждого человека и ее дальнейшее применение в личных или коммерческих целях [1, c. 299]. И.Н. Кускин предлагает понимать под цифровизацией новые общественные отношения, возникающие в результате применения цифровых технологий и позволяющие увеличить качество с уменьшенной затратой труда [5, c. 116].

Д.В. Власов, рассматривая соотношение цифровизации и информатизации, указывает, что цифровизация является следующим этапом информатизации и проявляется в том, что вся информация, данные, создаваемые в ходе судопроизводства, существуют в цифровом виде. Более того, он полагает, что цифровизация включает в себя преобразование в цифровую форму и использование искусственного интеллекта [3, с. 65].

Согласно п. 5 Национальной стратегии развития искусственного интеллекта на период до 2030 года, утвержденной Указом Президента Российской Федерации от 10 окт. 2019 г. № 490 «О развитии искусственного интеллекта в Российской Федерации» искусственный интеллект представляет собой «комплекс технологических решений, позволяющий имитировать когнитивные функции человека (включая самообучение и поиск решений без заранее заданного алгоритма) и получать результаты, сопоставимые с результатами интеллектуальной деятельности человека»5.

Из данного определения можно выделить следующие признаки искусственного интеллекта:

• а)    решения технологического характера;

• б)    способность имитировать когнитивные функции человека;

• в)    способность получать результаты, сопоставимые с результатами интеллектуальной деятельности человека.

Исходя из вышеуказанных признаков, можно сделать заключение, что искусственный интеллект будет неизбежно вызывать проведение сопоставления с когнитивными способностями человека, в результате чего к бесспорным преимуществам цифровых технологий можно будет отнести более высокую скорость работы, беспристрастность и объективность.

Вопрос внедрения искусственного интеллекта в различные сферы общественных отношений является в последнее время все более актуальным. К.М. Паронян выделяет сферы, в которых на сегодняшний день применение искусственного интеллекта обосновано и весьма успешно (систематизация и учет нормативно-правовых актов, безопасности дорожного движения, рынок ценных бумаг, составление процессуальных документов), а также сферы, в которых применение искусственного интеллекта нежелательно либо преждевременно (например, работа с нормами уголовного права) [8, c.151-152].

Одним из самых остро обсуждаемых сфер применения искусственного интеллекта в государственно-правовую жизнь отечественные ученые по праву называют его внедрение в судебную деятельность. Так, В.В. Мо-мотов предлагает выделить два направления искусственного интеллекта в судебной деятельности: использование в организационной деятельности суда и непосредственно при осуществлении правосудия [7, с. 189].

Анализируя указанные направления, можно провести параллель с рассмотренным выше делением информационных технологий на три группы. При этом более примитивные технологии, относящиеся к первым двум группам (а именно: фиксация, хранение, воспроизведение информации и передача информации) используются в орга- низационной деятельности суда, а непосредственно при осуществлении правосудия используются информационные технологии, относящиеся к третьей группе осуществляющих обработку информации (именно к этой группе относятся цифровые технологии, искусственный интеллект).

Кроме названных выше преимуществ применения цифровых технологий общего характера, к специфичным преимуществам применения искусственного интеллекта в судебной деятельности можно отнести разгрузку судебной системы, повышение доступности правосудия, а также независимости судей в его традиционном понимании.

В то же время внедрение искусственного интеллекта в сферу осуществления правосудия, помимо достоинств, вызывает еще большее количество правовых проблем.

Обозначим некоторые из них.

Ряд проблемных вопросов возникает и при использовании более примитивных технологий, входящих в первые две группы. Так, при использовании информационных технологий для фиксации, хранения, а также для передачи информации субъекты могут столкнуться с проблемами обеспечения безопасности данных, защиты информации от утечки, безопасности персональных данных, проблемы идентификации участников цифровой коммуникации, верификации электронной информации, необходимость повышения технических навыков юристами и другие проблемные вопросы. Вместе с тем, как справедливо отмечают ряд авторов, в целом такие проблемы достаточно хорошо решаемы в рамках существующей парадигмы судопроизводства [2, с. 62].

Кроме того, если возникнет необходимость, на помощь юристу всегда может прийти технический специалист, который проведет необходимую диагностику и устранит неполадки. В случае же временной невозможности устранения этих неполадок процесс рассмотрения дела не будет дестабилизирован, а сможет продолжиться.

Внедрение цифровых технологий, предназначенных для обработки информации, представляется гораздо более сложным и вызывает широкий спектр дискуссий. Помимо уже достаточно подробно рассмотренных в науке проблем, которые мы обозначили ранее, правоприменитель сталкивается с новыми проблемами, которые характерны именно функционированию цифровых технологий, главной отличительной особенностью которых является обработка информации, и предполагает использование искусственного интеллекта. Обозначенный нами ряд преимуществ внедрения цифровых технологий на практике вызывает настороженность у представителей юридических профессий, и прежде всего одним из остро стоящих вопросов является установление аспектов, которые требуют вмешательства именно судебной власти и которые допустимо направить на разрешение искусственному интеллекту.

В литературе достаточно остро обсуждается вопрос о двух существующих способах внедрения искусственного интеллекта: в качестве помощника судьи или в качестве его замены. Так, Е.И. Лощилина, рассматривая указанные способы внедрения искусственного интеллекта, отмечает, что без участия судьи искусственный интеллект может применяться в простых делах, где не требуется состязательности сторон и оценки доказательств судьей [6, с. 151]. М.Д. Журавлева, обосновывая невозможность полноценной замены судьи искусственным интеллектом, указывает, что это приведет к необходимости признания его субъектом права, данный факт в настоящее время вызывает серьезный резонанс [4, c. 23].

Внедрение искусственного интеллекта в качестве технологии, принимающей решения, не может не оказать и влияния на основные начала судопроизводства, трансформации как минимум подвергнутся такие конституционные принципы, как: осуществление правосудия только судом (поскольку существующая модель не предполагает вынесения решения не человеком); независимость судей (в рамках траснформации данного принципа осмыслению подлежат два аспекта: во-первых, предиктивное правосудие порождает обязанность судей подчиняться результатам обработки данных технологией, и во-вторых, зависимости судьи от технологии ввиду непонимания, в силу другой специализации, ключевых аспектов работы технологии); состязательности (в силу того, что потенциальное будущее технологического процесса рассмотрения дела неопределенно с точки зрения роли противоборствующих сторон); гласности (в силу неопределенности, как обеспечить открытость правосудия при использовании средств видеоконференцсвязи) и прочих принципов.

Заключение

Проведенный анализ позволяет сделать вывод, что информационные технологии, рассчитанные на сбор, хранение, воспроизведение и передачу информации, призваны опосредовать организационную деятельность суда, и подавляющее количество нормативно-правовых актов законодательно регламентируют именно применение этих технологий, практически не затрагивая технологий, направленных а обработку информации искусственного интеллекта. Именно этим объясняется смешение понятий электронных и цифровых технологий.

Поскольку понятие «информационные технологии» не тождественно понятию «цифровые технологии», не следует смешивать и понятия «информатизация» и «цифровизация», которые означают внедрение информационных технологий и цифровых технологий соответственно.

Широкая настороженная позиция со стороны юристов касательно внедрения искусственного интеллекта непосредственно в осуществление правосудия обусловлена проблемами, которые вызывает состояние законодательной регламентации цифровых технологий на сегодняшний день.

Необходимо дальнейшее осмысление проблем как общего, так и специального порядка. К общим проблемам можно отнести в частности отсутствие соответствующей правовой регламентации цифровых технологий, отсутствие единой стратегии внедрения информационных технологий в право. Что касается частных проблем, то в части внедрения цифровых технологий в сферу осуществления правосудия все обозначенные в рамках данной статьи проблемные вопросы объединяет один важный критерий - то, какое влияние на современное право окажет развитие и внедрение той или иной цифровой технологии. Это и ус- тановление рамок внедрения искусственного интеллекта, то, какие вопросы и задачи подлежат разрешению средствами технического характера, а какие требуют именно вмешательства судебной власти, и способы внедрения искусственного интеллекта в качестве помощника судьи или в качестве его замены, и влияние на основные принципы судопроизводства, и многое другое.

Как представляется, следствием в числе прочих и обозначенных проблем является отсутствие единой позиции относительно потенциала использования искусственного интеллекта в процессе осуществления правосудия.