Исследования ссылки и каторги Забайкалья (конца XIX — начала XX в.) в контексте противодействия современной преступности

Хармаев Ю. В. Исследования ссылки и каторги Забайкалья (конца XIX — начала XX в.) в контексте противодействия современной преступности // Вестник Бурятского государственного университета. Юриспруденция. 2025. Вып. 4. С. 62–68.

Одним из исследователей сибирской ссылки и каторги, в том числе и в Забайкалье был Николай Михайлович Ядринцев (1842–1894 гг.), общественный деятель, публицист и писатель. С 1860 г. являлся слушателем юридического факультета Императорского Санкт-Петербургского университета, однако завершить образование не смог в связи с арестом в 1865 г. по делу «Общества независимости Сиби-ри»1. До отправки в ссылку в 1868 г. в Архангельскую губернию находился под арестом в Омском остроге.

Имея личный опыт жизни в ссылке, Ядринцев стал ярым противником дальнейшего оставления ссылки и каторги как видов уголовного наказания. Считал, что эта система не исправляет заключенных и не устрашает потенциальных преступников. В своих исследованиях доказывал, что ссылка тормозит социально-экономическое продвижение того региона, куда ссылаются преступники.

Исследования русской тюрьмы и ссылки, такие как «Записки из мертвого дома» Ф. М. Достоевского, «Острог и жизнь» Н. М. Соколовского, работы о нерчинской каторге С. В. Максимова, очерки о литовском замке в «Петербургских трущобах» В. В. Крестовского и другие, сподвигли Н. М. Ядринцева к изданию его фундаментального труда «Русская община в тюрьме и ссылке» объемом более 700 страниц [1; 3–6].

Ранее нами подвергались анализу и рассмотрению вопросы возникновения и развития в условиях ссылки и каторги «арестантской общины» по указанной выше работе Н. М. Ядринцева [7, с. 566].

В криминологической науке значительное место уделяется вопросам изучения личности преступника, ее классификации и типологии, особенностям механизма преступного поведения.

В отмеченном труде Н. М. Ядринцева можем рассмотреть категорию беглых каторжан, так называемых бродяг. Неслучайно исследователь обратился к описанию данной категории преступников. По статистическим данным Главного тюремного управления (далее — ГТУ), в бегах постоянно находилось до 40 % каторжан [8, с. 167]. По мнению писателя, «Русский народ издавна имел наклонность к бродяжеству, порожденную особенными условиями его исторической жизни. Сначала пустота и обширность территорий, которую он занимал, естественно влекла его от центра к местам незанятым... Как в древней, так и в новой Руси побег и бродяжество были единственным протестом личности против стеснявших его личность обстоятельств» [11, с. 351].

Далее в работе отмечается, что «причина, увеличившая снова бродяжество и поддерживающая его до ныне в Сибири... — это ссылка. По мере того, как уничтожалось вольное бродяжество народа, в Сибири создавалась новая форма его — ссыльная, принявшая свой оригинальный характер» [11, с. 359].

Классификация бродяг по Н. М. Ядринцеву

Бродяги-работники (курсив наш. — Ю. Х. ). Указанная категория бродяг вызывает у Ядринцева более сочувственное отношение к себе, так как они стараются устроиться на работу в прииски, либо в хозяйстве у зажиточных крестьян. Обычай брать бродяг в работники имеет глубокие исторические корни: в Новороссии принимали в хутора на работу, а на Дону в каспийской флотилии — в артели. В Сибири было еще больше возможностей. Чаще всего устраивались на золотые прииски на сезонные работы (труд был каторжным и изнурительным, нужна физическая сила). Во время страды и покоса устраивались к сибирским крестьянам. Трудящие бродяги заслуживают некоторого участия и покровительства.

Бродяги-нищие. Большинство выходит бродяжничать ради отдыха, для сладкого farniente¹ под кустом или в балагане. Крестьян побуждает подавать милостыню и давать им прию т опасение воровства, боязнь их мести и жалость к их положению.

Представители местного населения (сибирские крестьяне, инородцы) относятся к ним не только не враждебно, но даже несколько сочувственно. В разных местах заведен обычай оставлять подаяния в разных местах, чаще всего оставляют хлеб, молоко, овощи.

Бродяги-воры. Воровство сначала возникает как следствие голода, затем превращается в привычку и совершается при малейшей потребности, а после оно становится профессией, к которой прибегают как к средству постоянного существования.

Воруют не только одежду, но и скот, реже — лошадей, коров, телят, овец, свиней и т. д. Разоряют пасеки, словно медведи. Взаимоотношения с местным населением недоброжелательные, даже враждебные. Обворовывают друг друга: сонных, пьяных, слабых, иногда просто грабят. Как замечают сами бродяги: «Пуще зверя лютого бойся брата своего».

Бродяги-обманщики (мошенники). Много воров, обманщиков еще больше, так как безопаснее. Фальшивый паспорт — важный документ для бродяги (за него платят до 25 рублей). Преимущества: проживать в городах, наниматься на работу, защита от полиции. Они часто выдают себя за знахарей, лекарей, раскольников, коновалов, колдунов, ворожей. Крайне невежественные, суеверные крестьяне представляют для этого обширное поле, поэтому обмануть их легко.

Бродяги-монетчики (фальшивомонетчики). Самая прибыльная и искусная профессия для ссыльных бродяг. Звание монетчика — самое аристократическое и денежное, потому каждый бродяга в душе лелеет надежду достичь этого привилегированного звания. Все они обладают лоском, обходительны, вежливы и щеголеваты, но любят покутить и пожить широко; натуры чувственные, склонные к различным порокам, начиная с азартных игр и вина, кончая распущенностью.

Народ сметливый и опытный, они не задумываются над средствами, за что приобрели особую репутацию в острожном и крестьянском мире. И в остроге пользуются таким же комфортом и авторитетом, как на воле. При таких средствах монетчики сильны и всегда могут купить себе свободу.

Бродяги-разбойники. Это группа бродяг самых ожесточенных и самых страшных для общества: бродяги-разбойники, сосланные на каторгу за самые тяжкие преступления, крайне озлобленные и лишенные надежды на всякую помощь и участие. Неоднократно бежавший с каторги, закаленный, наказанный несколько раз, неоднократно битый крестьянами, враждебный всему, осужденный навечно, он лишен всякой надежды, и под влиянием преследования становится зверем.

Большая часть таких каторжников убегала с нерчинских, карийских рудников, их называли «каринцами». Не признавая закона и обязательств относительно остального общества, они не считаются интересами и корпорациями бродяг. Если бродяги по нужде становятся ворами и мошенниками, то эти целенаправленно идут на совершение решительных и жестоких преступлений.

Более всего боялись «бродяги» попасть к представителям казачества, как наиболее приближенного сословия к властям, которое охотно выполняло требования по поимке беглых каторжан за вознаграждение. Как отмечал исследователь С. В. Максимов, «Начальство Петровского завода, где работало много каторжных, платило за каждого пойманного 10 рублей ассигнациями, а за убитого — 5 рублей. В 1870-х годах почти по всей Сибири шла отчаянная ловля бродяг, так как крестьянам было объявлено от начальства, что им за каждого пойманного бродягу будут платить 3 рубля, и платили» [5]. В отдельных исследованиях отмечали, что инородцы, подобно сибирским крестьянам, даже делали целью своей жизни охоту за «горбачами»1, врагами беглых каторжников были буряты, которые охраняли восточные границы империи, имели ружья и луки, а по теплу выезжали на ловлю беглых [1, с. 134]. С. В. Максимов в работах приводит поговорку: «худенький горбач лучше доброй козы, с косули — шкура, с горбача — три (полушубок, азям, рубаха)»2.

Известные поговорки каторжан — «едим прошенное, носим брошенное, живем краденным»; «воля лучше боли»; «худая смерть лучше каторжной жизни»; «что украдешь, тем и проживешь» — яркое подтверждение сложной участи бродяг в бегах.

В 1901 г. одесский прозаик, журналист, драматург, театральный критик, киносценарист Григорий Наумович Брейтман (1873–1949) издает книгу «Преступный мир. Очерки из мира профессиональных преступников», где дал детальное описание профессиональных воров, будущей «элиты» уголовно-преступной среды [2].

Классификация карманников в начале XX в. (по Брейтману)

• 1.    «Марвихер» — карманный вор на воровском жаргоне. В воровском обществе эти воры пользуются большим почетом и уважением. Преступники считают и называют их «аристократами». Большая часть их получила в свое время некоторое воспитание, многие говорят на нескольких иностранных языках, такой вор, скорее, похож на доктора, адвоката, агента страхового общества: у него благообразная наружность, прекрасные манеры; на нем великолепный костюм, всегда от лучшего портного.

• 2.    «Мойщики» или «вешера». Похищают ценности у богатых пассажиров в поездах. Удобным временем для совершения кражи считается, когда утомленный от навязчивого соседа собеседник засыпает. Вор немедленно «моет» «фрайера»: быстро расстегивает верхнюю одежду, «распрягает» жертву и достает бумажник с деньгами. Если деньги спрятаны в потайном кармане или зашиты, то «мойщик» делает «операцию» острым ножичком, который называется у «марвихеров» «перо», распарывает «начинку» и тогда уже «моет».

• 3.    «Коты», «кошки», «хипесницы». Разыгрывают «фрайеров», застигнутых в «романтичном» положении мнимым «мужем».

• 4.    «Скачки» или «домушники». Идут на «скок», то есть на кражу, преимущественно «на фарт», на счастье. С помощью обычных инструментов (несколько связок ключей разного калибра, ломик-«фомка» с крючком, отмычки, свеча и спички) совершают банальные кражи из домов, квартир, гостиниц и т. д.

• 5.    «Шнифера». Отличаются необыкновенной силой воли, дерзостью, изобретательностью и предприимчивостью. Их дела — всегда крупные предприятия, на подготовку которых могут уходить недели и месяцы. В случае опасности готовы пойти на «мокрое дело» (убить), чтобы избежать задержания.

• 6.    «Городушники» или «шопемфиллеры» — магазинные воры. Обкрадывают купцов на их глазах во время торговли.

На дело выезжают небольшой компанией, состоящей из следующих лиц: «кошки блатной», «кошки ветошной», «кота» и хозяйки «малины». По приезде компания нанимает две квартиры, первая предназначается для жительства воров, а вторая — «малина» — служит ареной предполагаемых экспроприаций. Разыгрывается любовная сцена между «кошкой» и ее «гостем», которая нарушается приходом мнимого «мужа», который жестко собирается разобраться с «кавалером» супруги. Семейному человеку все эти проблемы совершенно излишни и он, как правило, старается откупиться и вручает «коту» известную мзду.

«Скокари» не хранят средства на непредвиденный случай, их не привлекает семейная жизнь; это люди улицы, рынка, трущоб, где им живется вольготно, спокойно и весело. Все украденное немедленно пропивается и проигрывается.

По одной из версий, вышеперечисленная когорта корыстных преступников в последующем послужила основой для зарождения организованной преступности в России. Примером стало возрождение и дальнейшее развития в стране «воровского» движения.

Официальное признание как явления на государственном уровне состоялось-лишь на 1989 г., когда 23 декабря II Съезд народных депутатов СССР издал постановление «Об усилении борьбы с организованной преступностью». Советская криминологическая доктрина о временном характере преступности в СССР была основным препятствием осознания объективно существующего в стране такого явления.

В заключение в очередной раз следует подтвердить правило: для решения текущих проблем, в том числе в социальной сфере, в контексте противодействия современной преступности с ее новыми видами, инструментами, технологиями и трендами стоит обратить внимание на уже имеющийся исторический опыт — как отечественный, так и зарубежный.

При этом следует адекватно и на научной основе провести исторические параллели, тщательно исследовать и проанализировать имеющиеся труды известных правоведов и специалистов по отмеченной проблематике.