Исторические формы музыкальной моды и закономерности ее эволюции

Луганская государственная академия культуры и искусств имени Михаила Матусовского, Луганск, Россия, ,

Lugansk, Russia, ,

Введение . Актуальность исследования обусловлена тем, что в условиях цифровизации и медиаконвергенции музыкальная мода перестает быть лишь производной художественного процесса и все в большей степени выступает индикатором социокультурных трансформаций, отражая изменения в механизмах производства смыслов, структурировании идентичностей и динамике культурных предпочтений. В контексте научных работ, которые описывают массовую культуру, музыкальный вкус и индустрию развлечений, феномен музыкальной моды как самостоятельный объект культурологического анализа остается недостаточно концептуализированным. Это определяет необходимость разработки целостной исторической модели, позволяющей проследить эволюцию музыкальной моды во взаимосвязи с технологическими сдвигами.

Цель статьи – выявить исторические формы музыкальной моды и закономерности ее эволюции в контексте культурно-исторических трансформаций.

Музыкальная мода представляет собой социокультурный феномен, отражающий трансформацию общественных вкусов, художественных норм и медиасферы. Ее формы и механизмы возникновения на разных этапах развития культуры определяются спецификой социальных практик, институционных структур и технологических условий.

В рамках настоящего исследования «музыкальная мода» понимается как исторически изменчивая система доминирующих музыкальных предпочтений, обладающая временной ограниченностью, символической нормативностью, которая зависит от механизмов культурной трансляции. В отличие от музыкального вкуса, она носит коллективный характер; от жанра и стиля – не является устойчивой художественной системой; от популярности – включает ценностное и идентификационное измерение.

Периодизация музыкальной моды основана на следующих критериях:

• –    доминирующий способ трансляции музыки;

• –    социальный субъект формирования моды;

• –    степень институционного контроля;

• –    уровень индивидуализации музыкального выбора;

• –    скорость смены модных тенденций.

Рассмотрим основные этапы развития музыкальной моды как феномена культуры.

Традиционно-фольклорный этап . Он охватывает временной промежуток до конца XVIII в. и характеризуется функционированием музыкальных норм и практик в рамках устоявшихся этнокультурных традиций, которые формировались на основе коллективного опыта, мифопоэтического мировосприятия и ритуальных образов (Асафьев, 1971: 23–27).

На данном историческом этапе музыкальная мода проявлялась как элемент общинной культуры, где обновление форм и мотивов осуществлялось не в направлении индивидуального творческого поиска, а посредством коллективных механизмов восприятия символов и смыслов. Передача музыкальных образцов происходила преимущественно в устной форме, что обеспечивало стабильность и медленную изменяемость мелодических структур (Неклюдов, 2003: 41–44). Доминантной являлось не личностное авторство, а коллективная память, благодаря которой музыкальные формулы сохраняли устойчивые, ладовые, ритмические и интонационные характеристики. Жанровая составляющая этого периода определяется прежде всего ритуальными, календарными и трудовыми обрядовыми практиками ‒ это песни зимнего и весеннего цикла, свадебного фольклора, похоронных плачей, хороводные и колыбельные песни.

Музыкальные образы рассматриваемого периода выполняют сакральные, обрядовые или утилитарные функции. Календарные песни устанавливали цикличность природных процессов. Трудовые напевы синхронизировали коллективную деятельность, а свадебные и похоронные песнопения формировали ценностно-эмоциональное пространство обрядов жизненного цикла. В данном контексте музыкальная мода проявлялась не как динамическое изменение предпочтений, а как нормативность, задаваемая традициями (Лотман, 2000: 96–98).

Социальная и территориальная изолированность сообществ способствовала формированию локальных вариантов музыкальной практики. Это объясняет различия в манере исполнения южнорусских, северно-русских и украинских протяжных песен и демонстрирует устойчивость региональных ладовых и интонационных систем. Аналогичные процессы наблюдались и в некоторых регионах Западной Европы, а именно – в формировании баскских, бретонских и кельтских музыкальных традиций, в соответствии с которыми особенности местного языка и культуры определяли характер ритмики и мелодики.

Таким образом, в традиционно-фольклорном периоде своего развития музыкальная мода еще не функционировала как самостоятельный динамический и социальный механизм. Однако уже на этом уровне прослеживались архаические формы музыкальных предпочтений, основанных на коллективных представлениях о нормативности, эстетической приемлемости и соответствии канонам. Они создали основу для дальнейшей эволюции музыкальной моды и стали историческим фундаментом будущих процессов ее дифференциации и индивидуализации.

С точки зрения предложенных критериев традиционно-фольклорный этап характеризуется устной формой трансляции музыки, коллективным субъектом моды и минимальной скоростью обновления музыкальных предпочтений, что позволяет говорить о нормативно-традиционном типе музыкальной моды.

Профессионально-академический этап. Данный этап охватывает период с конца XVIII до начала XIX вв. В профессионально-академическом этапе процесс развития музыкальной моды связан с институционализацией музыкальной культуры, формированием композиторских школ и становлением систем музыкального образования, которые определяют новые механизмы выработки и трансляции эстетических норм. В отличие от традиционно-фольклорного этапа, когда предпочтения задавались коллективно, в профессионально-академическую эпоху музыкальная мода приобрела авторский, индивидуальный характер, а ее динамика стала определяться взаимодействием творческих направлений, социальных институтов и культурных идеалов эпохи. Важную роль в становлении этого этапа сыграло развитие европейского классицизма, благодаря которому было определено представление о гармонии, пропорциональности и организации музыкальной формы. Модные тенденции XVIII в. определялись эстетикой Венской классической школы ‒ творчеством Й. Гайдна, В.А. Моцарта и Л. ван Бетховена. Именно они задавали новые нормы композиции, тематического развития и инструментального стиля (Грубер, 1985: 148–152). Классическая оперная структура, камерные ансамбли, сонатно-симфонический цикл ‒ формы, жанры и средства выразительности, которые появились в этот период и стали не только нормативными, но и модными образцами, определяющими музыкальные предпочтения аудитории слушателей.

В XIX в. с появлением романтизма музыкальная мода приобрела новые импульсы, усилилась роль индивидуального авторского начала, национальной специфики и эмоциональной выразительности (Асафьев, 1971: 201–205). Увеличилось количество концертных мероприятий, появились первые музыкальные критики, была отмечена интенсификация издательской деятельности, что привело к изменению эстетического и музыкального вкуса общества. В этот период сформировался феномен музыкальной «звезды» в академической сфере ‒ культ виртуозности, символом которого стал Ф. Лист, возник спрос на технически эффектный тип исполнительского стиля, который был ориентирован на эмоциональное впечатление. Исходя из этого, можно сделать вывод, что моду задает не только композитор, но и исполнитель.

На рассматриваемом этапе можно отследить одну важную тенденцию ‒ это интерес к национальным музыкальным традициям, что привело к возникновению национальных школ. Музыкальная мода начинает отражать этностилевые особенности, в России это проявилось в виде обращения к фольклорным интонациям. Данную тенденцию можно проследить в творчестве М. Глинки или в целом представителей Могучей кучки. В рамках национальных школ формировались модные стилевые образы, сочетающие академическую композиционную технику с локальной национальной идентичностью. Национальный компонент становится самостоятельным фактором музыкальной моды и способствует дифференциации европейского музыкального пространства.

Наряду с академической творческой деятельностью композиторов решающую роль в формировании музыкальной моды играют музыкальные институты ‒ филармонии, консерватории, оперные театры и исполнительские школы. Появление первых консерваторий обеспечивает формирование унифицированных стандартов профессионального образования, именно они устанавливали модные представления о технике исполнения, интерпретации и жанровой иерархии. В этот период также формируется устойчивое разделение на «высокие» и «второстепенные» жанры, что в свою очередь отражает систему модных музыкальных предпочтений общества. Опера-сериа, симфония и концерт получают статус престижных жанров, тогда как бытовая музыка и камерные миниатюры воспринимаются как менее значимые. Конечно же, стоит отметить, что в это время активно развивалась нотная печать, способствуя распространению музыкальной моды через нотные издания, что сделало пьесы доступными широкому кругу общества. Танцевальные жанры: полонез, мазурка, полька, вальс, – стали частью досуга буржуазной культуры и музыкальной моды, они отражали как стилевые влияния композиторов, так и социальные вкусы эпохи.

Профессионально-академический этап представлял собой период, в котором музыкальная мода формировалась в условиях тесного взаимодействия художественных направлений, музыкальных институтов и общественного вкуса (Адорно, 1999: 67–70). Мода определялась под влиянием творческих новаций композиторов и институциональными механизмами их распространения. Именно в этот период сложилось представление о музыке как о культурной сфере, в которой модные тенденции являются частью общекультурного процесса и отражают эстетические идеалы эпохи. Музыкальная мода здесь выступала механизмом символического разграничения «высокой» и «низкой» культуры.

Массово-индустриальный этап. Начало и середина XX в. соответствуют массово-индустриальному этапу развития музыкальной моды. Он связан с изменениями в способах создания и распространения музыкального материала в связи с техническими достижениями ХХ в. ‒ развитием звукозаписи, популяризацией радио, кино и последующим формированием индустрии массовых развлечений. В этот период музыкальная культура приобрела совершенно новый характер – она стала продуктом общественного потребления, а актуальные тенденции – частью коммерческой стратегии и медиапроизводства. Ключевым фактором трансформации музыкальной моды выступила стандартизация и механизация музыкального продукта. Изобретение фонографа, граммофона и дальнейшее совершенствование технологий звукозаписи позволили тиражировать музыку в больших масштабах. Записанные произведения свободно звучали в городской среде и становились частью повседневной культуры. Впервые музыкальная мода перестала зависеть от непосредственного исполнения, времени и места. Быстро развивающееся радио в 1920–1930 гг. обеспечивало регулярное и бесплатное участие музыки в повседневной жизни миллионов слушателей (Ко-нен, 1977: 52–55). Музыкальный материал, который транслировали радиостанции, создавал единое информационно-культурное пространство, в котором формировались общенациональные и даже транснациональные музыкальные вкусы. Радиоэфир создавал различные жанровые структуры, а первые эстрадные исполнители становились частью массового сознания.

Одним из наиболее значимых явлений этого этапа представляется формирование музыкального мейнстрима, ориентированного на массы (Хренов, 2002: 201–205). Коммерческие лейблы, музыкальные издательства, студии звукозаписи определяли, какие жанры, исполнители и композиции являются трендовыми. С этого момента музыкальная мода может быть охарактеризована как управляемый процесс, зависящий от маркетинговых стратегий, продюсерских решений и технологических возможностей. Формировались первые устойчивые методы продвижения исполнителей, которые впоследствии стали основой для развития глобального шоу-бизнеса.

Важную роль в формировании модных тенденций играла джазовая музыка, ставшая символом эпохи модернизма и урбанизации. Распространявшаяся благодаря грамзаписи и гастрольным турам оркестров, она формировала новые стандарты музыкального вкуса: ритмичность, импрови-зационность и свободу. В 1930–1940-е гг. моду задавали биг-бенды и исполнители свинга, такие как Д. Элингтон, Б. Гудмен, Г. Миллер. Музыкальная мода приобрела танцевальный характер, отражая изменения в городской культуре. Параллельно развивалась популярная эстрадная песня, которая стала одним из ведущих жанров массовой музыкальной культуры. Появились музыканты, чья популярность формировалась не только профессиональными качествами, но и образом, который транслируется через медиа и становится элементом подражания (Адорно, 1999).

Еще одним важнейшим фактором массово-индустриального этапа являлся кинематограф, особенно музыкальные фильмы и первые мюзиклы. Голливудская индустрия использовала музыку как средство формирования эмоционального воздействия и коммерческого успеха фильма, благодаря чему саундтреки и музыкальные номера становились модными (Prior, 2018). Музыкальная мода распространялась через визуальные образы, манеры поведения, жесты, а эстетику исполнителей можно назвать частью культурной моды эпохи.

Таким образом, массово-индустриальный этап знаменовал собой переход к новому типу музыкальной моды – медиацентрированному, коммерциализированному и ориентированному на массового потребителя. Именно в этот период закладываются основы современного музыкального рынка; появляются первые массовые жанры, формируются механизмы продвижения произведений. Все это в совокупности определило дальнейшую эволюцию музыкальной моды во второй половине ХХ в. и создало предпосылки для появления субкультурных и постиндустриальных форм музыкальной моды.

Отличительной особенностью данного этапа является переход к индустриальному субъекту формирования музыкальной моды: звукозаписывающим компаниям, радиостанциям, кинопроизводству. Музыкальная мода приобрела управляемый и коммерциализированный характер, а скорость ее обновления существенно возросла по сравнению с академической моделью.

Субкультурный этап . Субкультурный этап развития музыкальной моды, пришелся на вторую половину ХХ в. и начало ХХI в. и был связан с формированием устойчивых молодежных групп и сообществ, для которых музыка становится ключевым маркером групповой идентичности, системой символической дифференциации и средством выражения ценностных ориентаций (Хренов, 2002: 248–269). В отличие от предыдущих этапов, когда музыкальные предпочтения определялись традицией либо индустриальными механизмами массового производства, на субкультурном этапе музыкальная мода проявилась как форма социального разграничения и самоопределения, часто строившаяся на оппозиции господствующей культурной нормы.

Возникновение субкультурных движений тесно связано с социально-экономическими и политическими трансформациями второй половины ХХ в. ‒ увеличением городского населения, формированием индустрии развлечений, расширением медийного пространства и усилением процессов культурной глобализации. Музыка становится не только художественным выражением, но и основой образа жизни, включающего манеру одеваться, говорить, двигаться, а также систему символов, знаков и норм поведения (Peterson, 1990). Для каждой субкультуры характерна музыкальная эстетика, которая задает специфические параметры моды внутри группы. Так, в 1950–1960-х гг., рок-н-ролл стал фундаментом для развития первых молодежных субкультурных сообществ (битники, тедди-бои). В 1970-е гг. музыкальная мода субкультур развивалась через радикализацию формы и содержания. Панк-культура утверждала эстетику протеста, предельной простоты и нарочитости антикоммерциализации, что можно проследить как в музыкальных практиках ‒ трехаккордность, агрессивные темпы, так и в визуальном образе участников: рваная одежда, ирокезы, шипы. В то же время движение «хиппи» было ориентировано на психоделический рок и задает моду на импровизацию, расширенные формы, этнические интонации и акустическое звучание, отражая ценности пацифизма и альтернативного мировоззрения.

В 1980–1990-е гг. музыкальная мода субкультур диверсифицировалась: металлисты работали над еще более «тяжелой» музыкой, апробировали более агрессивные вокальные техники;

рейвы формировались вокруг танцевальной музыки, создавая уникальный визуальный код, признаками которого выступали: неоновая эстетика, свободная одежда и практики коллективного переживания. Хип-хоп-культура объединяла музыкальные, танцевальные и графические компоненты, формируя моду на специфическую ритмику, речитатив, семплирование и узнаваемые элементы уличного стиля. Существенную роль в формировании субкультурной музыкальной моды играли альтернативные каналы распространения ‒ самиздат, независимые студии, локальные музыкальные сцены и любительские записи. Эти каналы обеспечивали автономию субкультурных практик от доминирующих индустриальных структур и позволяли им формировать собственные эстетические стандарты, которые функционировали внутри ограниченного круга причастных.

На данном этапе возник феномен двойной моды: внутренняя мода субкультуры – для своих и внешняя, демонстративная – как средство самоидентификации и маркирования границ группы. Музыкальные предпочтения приобрели символический статус, принадлежность к тем или иным жанрам и исполнителям стала способом выражения ценностей, идеологических установок и жизненной позиции.

Таким образом, субкультурный этап представляет собой переход к многополярной структуре музыкальной моды, в которой ключевую роль играл массовый вкус или традиция. Именно в этот период музыкальная мода впервые приобрела выраженную социально-групповую и символическую функцию, что определило дальнейшую фрагментацию и индивидуализацию музыкальных предпочтений в цифровую эпоху.

Субкультурный этап характеризовался децентрализацией музыкальной моды и ее смешиванием из массового мейнстрима в пространство альтернативных сцен. Впервые музыкальная мода начала выполнять выраженную функцию социальной идентификации и символического протеста, формируя множественные параллельные модели модного музыкального поведения.

Цифровой ( постмодернистский ) этап . Цифровой этап развития музыкальной моды начался с конца ХХ в. и длится по настоящее время. Он связан с радикальной трансформацией различных способов производства, распространения и потребления музыкального материала. Ключевыми факторами, характеризующими его, являются: глобальная цифровизация; формирование сетевой культуры; развитие стриминговых платформ и социальных сетей, которые обеспечивают мгновенный доступ к неограниченному объему музыкального материала. В таких условиях музыкальная мода перестает опираться на устойчивые иерархии, стандартные модели индустрии или локальные традиции, превращаясь в динамическую, высоковариативную и индивидуализированную систему выбора. На данном этапе наблюдается фрагментация музыкального производства, в рамках которой слушатели формируют персонализированные траектории потребления музыки, опирающиеся не на социальные группы или культурные каноны, а на алгоритмические рекомендации, цифровые подборки и индивидуальные предпочтения (Кириллова, 2005: 34–37). Музыкальные жанры становятся размытыми, а границы между ними – все менее фиксированными. Вследствие этого возникают гибридные и трансжанровые формы, такие как: фьюче бейс, гиперпоп, лоу-фай, вейпорвейв. Подобные микрожанры нередко существуют преимущественно в цифровой среде и не имеют постоянных сценических концертов.

Виртуальное пространство обеспечивает новые механизмы формирования музыкальной моды. Имеющиеся стриминговые серверы ‒ «Spotify», «Apple Music», «Яндекс музыка» и другие – используют алгоритмы персонализации, благодаря которым популярность музыкального материала определяется не только социальным опросом, но и логикой цифровых платформ. Одним из главных факторов моды становится виральность. Музыкальные произведения получают распространение в результате сетевых эффектов, коротких видеоклипов, челленджей и мемических практик. Ярким примером является тик-ток-культура, в рамках которой популярность отдельных треков формируется за счет коротких отрывков, которые используются в контенте пользователей.

Для цифрового этапа характерен переход от субкультур к микросообществам, существующим преимущественно в онлайн-пространстве. В отличие от субкультурных движений второй половины ХХ в., современные и менее устойчивые цифровые сообщества формируются вокруг узких эстетических предпочтений, жанровых ниш или медийных персонажей. Эти микросообщества генерируют собственные модели музыкальной моды ‒ от формирования лексики и визуальной эстетики до плей-листов, которые становятся частью цифровой идентичности участников. Производственные механизмы также значительно меняются ‒ это технологии домашней записи и распространение DAW-программ: «Ableton Live», «FL Studio», «Login Pro» и других. Доступность виртуальных инструментов и семплов позволяет создавать профессиональное музыкальное звучание в домашних условиях. Все это ведет к появлению DIY-музыкантов, чья популярность определяется не индустриальными структурами, а сетевой активностью и алгоритмическим продвижением. Например, эстетика бедрум-поп, лоу-фай, клауд-рэп возникла именно как продукт домашней цифровой записи, став самостоятельным направлением музыки.

Ускорение модных тенденций является одной из характерных черт рассматриваемого этапа. Если раньше модные жанры музыкальных произведений доминировали десятилетиями, то в цифровую эпоху актуальные тенденции их развития могут пересекаться, сосуществовать или сменять друг друга в течение нескольких месяцев (Prior, 2018). Появляется феномен ретроволн, когда цифровая эпоха актуализирует прошлые жанры ‒ синтвейн, неодиско, ремиксы на хиты 1980–1990-х гг., порождая модные реинтерпретации культурного наследия.

В результате цифровизации музыкальная мода превращается в многоуровневую, сетевую, коммерческую и адресно персонализированную систему, в которой взаимодействуют глобальные потоки информации, пользовательская активность и алгоритмическая логика цифровых платформ.

Цифровой этап представил обществу качественно новую форму музыкальной моды, отличающуюся алгоритмической логикой формирования, высокой степенью индивидуализации и предельным ускорением модных циклов. В отличие от субкультурной модели, цифровая музыкальная мода не предполагает устойчивых сообществ и иерархий, а формируется через временные сетевые микросообщества и платформенные механизмы рекомендаций.

Заключение . Совершенно точно можно утверждать, что музыкальная мода ‒ это индикатор культурной динамики, последовательно изменяющий свои формы и механизмы в зависимости от социально-исторических и технологических условий. Рассмотренные в статье этапы ее развития отражают переход от коллективно-нормативных моделей музыкальных предпочтений к многоуровневой, фрагментарной системе индивидуального выбора, что подтверждает ее значимость как аналитического инструмента в изучении культурных процессов.

Эволюция музыкальной моды отражает общие культурные трансформации человеческого общества ‒ от коллективной традиции к цифровой фрагментации. Проведенный анализ позволяет рассматривать музыкальную моду как индикатор скорости культурных изменений и механизм генерации символических норм эпохи. В условиях цифровой среды она утрачивает линейность и иерархичность, приобретая сетевой и персонализированный характер.