Исторический опыт пенитенциарной и постпенитенциарной ресоциализации осужденных в России

Среди многочисленных проблем, с которыми столкнулось российское общество в постсоветский период своей истории и по настоящее время, является проблема рецидивной преступности, стимулируют которую многочисленные факторы. Среди них мы, в первую очередь, неэффективную систему постпенитенциарной ресоциализации лиц, освобожденных из мест лишения свободы. Многочисленные исследования этой проблемы фиксируют её обострение, и это обстоятельство стимулирует дальнейшую криминализацию российского общества, что представляет реальную и перманентную угрозу её социальной безопасности. И для многих специалистов и для нас, в том числе, уже стало очевидным, что пока общество не «развернется» в сторону экс-заключенных , государству не удастся решить проблему, связанную с повышением эффективности социальной адаптации бывших осужденных к условиям свободы и, соответст- венно,со снижением рецидивной преступности в нашем государстве.

Понимали это еще в имперский период истории российского государства, когда именно в обществе, а не на уровне государственного управления, впервые возникла идея помощи этой категории лиц, участия в их жизни во время отбывания наказания и после его завершения, т.е. система постпенитенциарной адаптации в то время зародилась «снизу», как принято говорить в России, по инициативе самого общества, которое было инициировано Обществом попечительным о тюрьмах, начавшим действовать в первой четверти XIX века в соответствии со своим уставом от 1819 года, определявшим его филантропические цели:

– организацию нравственного воздействия на заключенных;

– содействие тюремной администрации.

И, хотя в уставе данного Общества прямого указания на помощь тем, кто уже отбыл наказание, не было, определенны шаги в этом направлении все-таки предпринимались в рамках формирования различных общественных объединений, которые помогали лицам, освободившимся из мест тюремного заключения, деньгами, одеждой, продуктами, различными ходатайствами. Возникновение подобных обществ приходится на вторую четверть XIX в., и основное внимание в этом плане было уделено, прежде всего, несовершеннолетним [1].

С целью помощи этой категории лиц в 1875 г. Санкт-Петербургским комитетом Общества попечительного о тюрьмах было основано убежище с особым отделением для несовершеннолетних. В 1878 г. образовалось Санкт-Петербургское общество попечения о несовершеннолетних, подвергшихся личному задержанию. В Одессе в 1887 г. было учреждено Одесское общество покровительства беспризорным и несовершеннолетним, освобождаемым из мест заключения. Количество обществ подобного рода в последнем десятилетии XIX в. значительно возросло. Эти организации, чье назначение было связано с деятельностью по ресоциализации лиц, отбывших наказание, с акцентом на помощи несовершеннолетним, называли в то время обществами патроната, целью деятельности которых было стремление вернуть их к нормальной жизни, восстановить их социальный статус, социально полезные связи, чтобы вышедший из тюрьмы молодой человек смог отказаться от преступного поведения. Именно в этом виделась основная цель ресоциализации – восстановить социальный статус человека, отбывшего срок тюремного заключения. В терминологии того времени этот процесс еще называли рекласси-рованием.

Иными словами, первопричиной создания и содержания Обществ, о которых идёт речь, было не предупреждение преступлений, а возвращение человека, отбывшего наказание, в социум, его интеграцию в социально активную и полезную жизнь на основе законопослушного поведения. Следует отметить одно очень важное обстоятельство: эта деятельность не носила принудительный характер для всех эксзаключенных. Помощь оказывалась только тем из них, кто подавал надежду на исправление и сам стремился к этому, искренне желая порвать связь с преступным миром. Для остальных, не стремившихся к этой цели, предусматривались другие меры, связанные с деятельностью органов полицейского надзора и др.

Диапазон помощи объектам патронажа был весьма разнообразным и включал в себя:

– снабжение их одеждой и продуктами питания;

– оказание им медицинской помощи;

– предоставление пособий на поддержание здоровья;

– выделение денежных ссуд на решение насущных проблем;

– помощь в трудоустройстве и в поиске жилья;

– получение вида на жительство;

– педагогическая поддержка лицам, вышедшим на свободу, в воспитании детей и др. [1].

Мы считаем принципиально важным отметить то обстоятельство, что перечень этих мер не регламентировался жёстко и исчерпывался теми из них, что были прописаны в Нормальном уставе обществ покровительства лицам, освобождаемым из мест заключения (патроната). Он был принят как типовой образец для создания аналогичных по целям своей деятельности общественных организаций и регламентировал их учреждение и функционирование в дореволюционной России. Каждое Общество могло включать в реестр оказываемой помощи этим лицам и другие меры, которые определялись конкретными местными условиями, региональными особенностями, обстоятельствами. Органом, который стал связующим звеном, своего рода, посредником между исправительным учреждением и Обществом для оказания помощи лицам, освобождаемым из мест лишения свободы, стало в дореволюционной России Главное тюремное управление. На местах эти функции исполняли тюремные инспекции. Главное тюремное управление выступало с инициативами:

– по законодательному совершенствованию деятельности патронатных обществ;

– по поощрению их деятельности.

В частности, по его инициативе был предложен проект о выдаче отличительных значков особенно активным и эффективным Обществам и их членам за деятельность в данной сфере.

Таким образом, насущный вопрос того времени об участии государства в ресоциализации лиц, отбывших наказание, к 1913 г. получил свое успешное разрешение. Отечественная практика определила основную силу, обеспечивающую ресоциализацию лиц, отбывших наказание, которой выступала общественность. Однако практика также показала, что общественность без поддержки государства решить задачи ресоциализации не может. При том, что Общества функционировали на собственные средства, полученные из различных источников, кроме казны, государство в процессе правового оформления патронатной деятельности в стране, определило свой вклад в это дело путем возможного поощрения наиболее эффективных общественных учреждений в ресоциализационном процессе людей с недавним криминальным прошлым [1].

До 1917 года, как отмечают специалисты, в России существовало около ста общественных организаций, оказывавших помощь не только заключенным, но и их семьям, помогая людям, освободившимся из заключения, жильем и трудоустройством, и даже в 1920-е годы общественные организации такого рода продолжали свою работу уже в условиях советской власти.

Советский опыт нормотворчества по ресоциализации лиц, отбывших наказание в местах лишения свободы,даже не будучи полностью реализованным, представляет собой немалый интерес в силу заданных идеологических интенций и организационных мер, нашедших закрепление на законодательном уровне в идее о трудовом исправлении личности, преступившей закон и отбывающей или уже отбывшей срок заключения, и поэтому не случайно советское законодательство в сфере исполнения уголовных наказаний получило название исправительно-трудового, что соответствовало принятой в советском государстве политике широкого использования труда заключенных, которых в первые десятилетия советской власти было огромное количество во многочисленных лагерях и колониях. Более того, сама концепция адаптации бывших заключенных к жизни на свободе после завершения срока заключения также была ориентирована на их трудовое перевоспитание, так как «исправление трудом», начинавшееся в пенитенциарном учреждении, продолжалось и после освобождения из него. Оно довольно четко регламентировало процесс постпенитенциарной адаптации бывших осужденных и определяло важность взаимодействия в этом направлении центральных органов власти (в первую очередь, НКВД/МВД) с органами местного самоуправления и общественностью.

Организация помощи заключенным и лицам, освобожденным из мест лишения свободы, согласно Исправительно-трудовому кодексу РСФСР 1924 г. (ст. 227), определяла в качестве важнейших направлений:

– оказание материальной помощи заключенным, нуждающимся в ней;

– оказание им необходимой поддержки при освобождении из мест лишения свободы и возвращении на постоянное место жительства, в том числе и в предоставлении им жилых помещений и организации питания, устройства домашнего хозяйства и трудовой жизни.

В этом же нормативном документе же прописывались такие направления, как:

– организация специальных предприятий, использующих труд бывших заключенных;

– помощь в поиске занятий для бывших осужденных, а также в оказании им юридической и медицинской помощи, в профессиональном развитии и повышении общеобразовательного уровня.

В советском законодательстве немаловажная роль отводилась местным органам власти и советской общественности в лице партийных и профсоюзных структур, а также специальным комитетам, создаваемым в каждом регионе для оказания помощи гражданам, освобожденным из мест лишения свободы, с целью предупреждения рецидивной преступности. Регламентировало деятельность этих комитетов специальное «Положение о Всероссийском и губернских (об- ластных, краевых) комитетах помощи содержащимся в местах заключения и освобождения из них». Комитеты должны были быть организованы на всероссийском и местном уровнях, а в перечень их полномочий и функциональных обязанностей были включены направления деятельности, связанные:

– с формированием денежного и материального фонда;

– с устройством общежитий, ремесленнопроизводственных предприятий, столовых, кооперативов и артелей, объединяющих освобожденных;

– с организацией профессиональных курсов, общеобразовательных школ, бюро юридической помощи, библиотек, клубов, лекций, концертов;

– с освещением своей деятельности в средствах массовой информации, т.е. изданием журналов и других публикаций;

– с организацией помощи в бытовой жизни и др.

Эта прогрессивная, соответствующая идеологии советского государства концепция о силе коллективного духа и коллективного воспитания, так и не была полностью реализована, при всем том, что функционально комитеты помощи перекрывали практически весь спектр проблем, с которыми сталкивались и сталкиваются по сей день люди, освободившиеся из мест лишения свободы. Имеет смысл более глубоко изучить этот, так и не ставший широко распространенной в советском государстве практикой, опыт, так как в нем, пусть хоть и на уровне нормотворчества, содержится много интересных и актуальных для современности идей и мероприятий.

Советский опыт интересен не только идеями, но и реальными практиками, которые были реализованы на уровне идеологии «трудового перевоспитания», получившей законодательное закрепление, и определявшее необходимость обеспечения лиц, освободившихся из мест лишения свободы, работой с ориентацией на имеющуюся у них специальность и в сжатые сроки – пятнадцать дней с момента обращения за помощью в трудоустройстве со стороны бывшего заключенного [2, c. 77].

Процесс адаптации бывших осужденных находился под пристальным вниманием советских властей. В него также были включены, созданные специальным указом, наблюдательные комиссии, в функции которых входило оказание помощи в обустройстве бывших заключенных в быту и в трудовой сфере.

Ряд отечественных исследователей отмечает, что система социального контроля в различных видах существовала в СССР и была довольно эффективной [3], с чем трудно спорить, но с одной, по нашему мнению, существенной оговоркой. Дело в том, что советский опыт в этой сфере далеко не всегда может быть актуален для современной России и, в первую очередь, в силу идеологических причин, отвергающих саму воз- можность наличия в социалистическом обществе объективных источников преступности, потому что теоретики революционного марксизма отстаивали постулат о том, что, по мере продвижения общества к коммунизму, «отомрут» социальные условия для преступного поведения личности, а причиной преступности при социализме, как они утверждали, являлось наличие, в первую очередь, пережитков капиталистического общества в сознании людей, которые можно будет преодолеть посредством коммунистического воспитания. И этот постулат был закреплен в Программе построения коммунизма в СССР, принятой на ХХII-ом съезде КПСС, за чем последовало упразднение МВД СССР, а функции охраны правопорядка в нашей стране было передано вновь созданному Министерству охраны общественного порядка СССР. Тем не менее, некоторые из технологий, которые использовались в то время, заслуживают внимания современников. В частности, перевоспитывать «оступившихся» предполагалось в местах лишения свободы посредством комплекса мер:

– привлечения заключенных к трудовой деятельности в созданных в системе исправительно-трудовых учреждений при Минюсте СССР различных производств, в которых заключенные трудились в соответствии с утвержденным в них распорядком дня. В случае успешного выполнения плана или «ударного труда» им выплачивалась заработная плата и премиальные суммы, позволявшие использовать эти деньги в магазинах для заключенных или же накапливать эти средства, которые они получали при освобождении из мест лишения свободы.

Следует отметить то обстоятельство, что в СССР в довоенное время, особенно в 1930-е годы в период индустриализации, культурной революции и в первые годы после окончания Великой Отечественной войны в нашей стране была широко использована практика так называемого трудового перевоспитания, распространяемая, в первую очередь, на бывших руководителей среднего и старшего звена, которые относились к категории «номенкулатуры». Их привлекали к уголовной ответственности на самых разных основаниях, нередко с лишением воинских или других званий, правительственных наград и направляли отбывать наказание в систему Главного управления лагерей МВД СССР (Гулага) на стройках социализма, где они ударным трудом могли доказать, что встали на путь исправления, а за особые достижения в труде имели право на получение различных наград, в том числе государственных, на досрочное освобождение с полной реабилитацией и восстановлением в прежних правах. И подобная практика была широко распространена не только в СССР, но и в ряде других государств, входивших в состав социалистического лагеря, а в Китайской народной республике в ходе культурной революции через процедуру «перевоспитания» прошло подавляющее большинство представителей китайской научной, культурной и трудовой интеллигенции и руководители различного уровня, в том числе, и членов Компартии Китая, обвиненных представителями революционной моло- дежи, хунвейбинами, вбюрократическом чванстве, ревизионизме идей маоизма (китайской версии марксизма);

– активного участия осужденных в общественной жизни исправительного учреждения в составе группы активистов, сотрудничавших с руководством исправительного учреждения для обеспечения соблюдения заключенными режима содержания и внутреннего распорядка дня; в культурно-массовой работе, например, в художественной самодеятельности, в кружках по интересам, в активном пользовании библиотечными фондами и пр.;

– повышения образовательного уровня осужденных и не только в детских исправительных учреждениях, но и в местах лишения свободы взрослого контингента, потому что в советское время среди заключенных было немало лиц, не имеющих полного среднего образования, а следовательно, не получивших не только общего, но что было самым главным для идеологов революционного марксизма – политического образования. С этой целью на базе исправительных учреждений создавались вечерние средние школы, в которых они могли получать образование в свободное от работы время. И этот вид деятельности был достаточно популярен среди осужденных не только из прагматических соображений, но и как способ внесения разнообразия весьма в их очень однообразный досуг, возможности общения с людьми, приходящими к ним из-за «колючей проволоки».

Результатом этого комплексного подхода к перевоспитанию осужденных, как предполагало руководство государства и исправительной системы СССР, должна была стать их подготовка к возвращению в «здоровое» обществе, а те лица, которые доказывали свою готовность к жизни в нём, ударным трудом, активным участием в общественной жизни уголовно-исправительного учреждения, высокой дисциплиной, получали возможность для условно-досрочного освобождения.

Следует также отметить, что в СССР была налажена системная организация социального контроля за лицами, отбывшими наказание, которому, в первую очередь, отводилась функция профилактики рецидива. Основными формами такого контроля являлись:

– помещение алкоголиков в лечебно-трудовые профилактории (ЛТП), лиц без определенного места жительства в воспитательно-трудовые профилактории (ВТП);

– установление административного надзора органов внутренних дел.

Серьёзное внимание уделялось вопросам трудовой занятости бывших заключенных, их трудоустройству, как предполагалось, в морально здоровых производственных коллективах. В СССР руководители предприятий, в соответствии с действовавшим в то время законодательством, были обязаны трудоустраивать экс- заключённых, хотя, справедливости ради, следует отметить, что лицам с преступным прошлым, чаще всего, предоставлялись рабочие места на производствах с тяжелыми условиями труда и не требующими высокой квалификации.

Подводя итог вышесказанному, мы должны отметить, что многие проблемы современной отечественной системы ресоциализации лиц, освобождаемых из мест лишения свободы, их адаптации к жизни в традиционном обществе, следует связывать со следующими причинами.

Идеологические установки российских революционных марксистов, ориентирующие массовое сознание на, зачастую, безосновательное отрицание дореволюционного опыта оказания помощи экс-заключённым с использованием ресурсов государства и гражданского общества, в немалой степени способствовали всплеску преступности в первые годы советской власти, а попытки доминирования государства в организации процесса постпенитенциарной ресоциализации этой категории наших граждан на фоне карательной идеологии в борьбе с преступностью являлись факторами, оказывавшими негативное влияние на функционирование постпенитенциарной системы в постсоветской России.

В современной же России негативные стереотипы, сложившиеся в массовом сознании россиян в условиях отсутствия действенной системы помощи со стороны государства лицам, отбывшим наказание в местах лишения свободы, негативно влияют на формирование благоприятной социальной среды для эффективного завершения процесса исправления бывшего заключенного, а ведь именно эта цель заложена в основу функционирования пенитенциарной системы.Для современной российской ситуации это положение очень важно, и мы уже обращали внимание на то, что перспективы развития системы ресоциализации лиц, освобожденных из мест лишения свободы, связаны, в том числе, с учетом региональных особенностей и потенциала местных органов власти и общественных структур, включённых в этот процесс.Эта мысль принципиально важна для нас, для всего современного российского общества, для государства, которое пытается выстроить систему ресоциализации с опорой на общественные организации и граж- данские структуры, но точек рассогласования пока больше, чем согласования, а в дореволюционной России все было четко и понятно – государство, понимая свою значимость и роль в деятельности, связанной с ресоциализацией бывших заключенных, определило свое место в этой системе ресоциализации путем правовой регуляции деятельности этой системы; привлечении широкий слоев населения к участию в жизни бывших заключенных, освободившихся из тюрем, в их ресоциализации и эффективной интеграции в общество; материальной помощи активным участникам процесса ресоциализации. В советском обществе доминирующие позиции государства в пенитенциарной и постпенитенциарной системах привели к тому, что роль общественных структур в этом процессе была максимально минимизирована, что оказало заметное влияние на государственную идеологию в этом сегменте управления обществом, когда государство, по инерции, следовало советскому опыту тотального государственного контроля за деятельностью судебно-исполнительной систе-мы.Но она оказалась неэффективной в изменившихся исторических условиях, в которых не получила применения практика трудового и идейного перевоспитания осужденных, а тяжелая экономическая ситуация в стране отрицательно отразилась как на условиях содержания осужденных в местах лишения свободы, так и на помощи им в постпенитенциарной ресоциализации, а механизмы общественной поддержки эксосужденным ещё не были созданы, что объективно провоцировало рост рецидивной преступности в нашей стране.