История газеты «Биробиджанер штерн» – рождение и попытки ренессанса

История газеты «Биробиджанер штерн» (БШ) является неотъемлемой частью прошлого Еврейской автономной области (ЕАО) и всей отечественной журналистики. Однако до настоящего времени научное описание создания этого издания носило фрагментарный характер. Данная работа подводит итог восьмилетнего исследования автора, целью которого было восстановление объективной картины хроники создания газеты от её рождения до настоящего времени.

Впервые в российском научном дискурсе автором был проведен анализ публикаций БШ на языке идиш, начиная с октября 1930 г., что позволило устранить неточности, допущенные предыдущими исследователями. Источниковую базу дополнили секретные партийные документы фондов Государственного архива ЕАО (ГА ЕАО), архивных материалов газеты и воспоминания сотрудников – личные интервью с ключевыми фигурами редакции.

История БШ – это своеобразная летопись, отражающая все противоречия советского национального строительства. Официальная дата выхода первого номера – 30 октября 1930 г. – хорошо известна, однако детали этого процесса долгое время оставались искаженными. Постановление ВЦИК от 20 августа 1930 г. об образовании Биро-Биджанского района потребовало создания мощного агитационного аппарата. 7 октября 1930 г. бюро райкома приняло решение об организации газеты на двух языках – русском и еврейском. Эта дата связывает появление БШ с административным центром – станцией Тихонькой. Однако наше исследование архивных документов и ранних публикаций на идише показало, что, вопреки устоявшейся версии, вскрыта иная картина.

Установлено, что первый номер фактически готовился в селе Бирофельд – в 50 км от райцентра, где был образован первый еврейский сельсовет. В ходе анализа юбилейного 100-го номера газе-

ты (октябрь 1932 г.) нами была обнаружена уникальная статья И. Олина «Рождение «Биробиджа-нер штерн». Автор статьи (возможно, псевдоним Янкеля Левина) описывает, как при подготовке первого номера наборщика Рабиновича уговаривали отпечатать газету именно в Бирофельде, используя шрифты, подаренные бывшим издателем харбинской газеты «Дер идишер мизрах» Розенцвейгом. Анализ статьи И. Олина «Рождение «Биробиджанер штерн» подтвердил, что техническая база была создана благодаря 20 шрифтам, переданным из Харбина издателем Розенцвейгом. Первое время газета БШ дублировала название в русской транскрипции как «Биробиджанская звезда» и выходила четыре раза в месяц.

В первых трех номерах выявлено использование прописного шрифта с длинными окончаниями пяти букв (каф, мем, нун, пе, цади), что позже было отменено реформой. Лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» в третьем номере (19 ноября 1930 г.) дублировался на идише, русском, корейском и китайском языках, что свидетельствует о попытке властей превратить газету в инструмент влияния на всё многонациональное население пограничного района.

Одной из ключевых находок нашего исследования является опровержение мнения о том, что идея газеты возникла исключительно на местном уровне. Документы свидетельствуют, что вопрос об организации издания был официально зафиксирован в резолюции IV пленума центрального правления ОЗЕТа, прошедшего в Москве 12–13 июля 1930 г. На пленуме обсуждалось состояние биробиджанского строительства. Пункт 13 резолюции пленума гласил: «...поручить президиуму ОЗЕТ’а принять меры к организации в кратчайший срок газеты в Биробиджане, которая должна являться организующим центром для работы в районе».

Исследование показало высокую степень вовлеченности зарубежной еврейской общественности в становление газеты. Американская организация «ИКОР» (ICOR) сыграла решающую роль в техническом оснащении редакции. Архивные данные подтверждают, что после пожара в типографии (январь 1931 г.) выпуск газеты был возобновлен на новой печатной машине, присланной «ИКОРом» из США. Редактор еврейской коммунистической газеты в Нью-Йорке «Моргн фрайгайт» М. Эпштейн лично посещал Биробиджан и принимал участие в дискуссии о названии издания, предлагая вариант «Биробиджанер эмес» («Биробиджанская правда»). Эта связь с зарубежьем делала БШ не просто региональным листком, а важным звеном в системе еврейской прессы.

В официальной историографии и юбилейных очерках о БШ первым редактором газеты традиционно называют Янкеля Левина, который в то время занимал пост секретаря Биро-Биджанского райкома ВКП(б). Однако детальный анализ архивных первоисточников и документов того периода позволяет пересмотреть эту точку зрения. Нами впервые вводится в научный оборот факт о том, что в первые месяцы существования издания (октябрь–декабрь 1930 г.) официальная должность ответственного редактора фактически оставалась вакантной. В отсутствие штатного редактора газета выпускалась инициативной группой. В выходных сведениях первых номеров фамилия ответственного редактора отсутствовала, что было нетипично для советской печати того времени.

Несмотря на то, что Я. Левин курировал создание газеты и занимался организационными вопросами (включая доставку шрифтов и оборудования из Харбина), он действовал как партийный функционер, а не как газетный редактор. Первые выпуски, имевшие формат небольших листков, готовились к печати коллективными усилиями. Среди тех, кто стоял у истоков, следует выделить: Хаим Левин – корреспондент, принимавший активное участие в наполнении номеров материалами; Шлема Зингер – ключевой сотрудник типографии (наборщик), обеспечивавший технический выпуск газеты в условиях катастрофической нехватки кадров. Архивные документы свидетельствуют о затяжных дискуссиях в Биро-Биджан-ском райкоме при поиске редактора.

С приездом в мае 1932 г. Генаха Казакевича – опытнейшего редактора из Киева и Харькова – газета стала интеллектуальным центром, на её страницах публиковались Д. Бергельсон, И. Ха-рик, С. Годинер, И. Добрушин, Д. Гофштейн и др. Юбилейный 100-й номер газеты стал триумфом его редакторской политики: торжественный вечер с участием Д. Бергельсона был главным культурным событием области. Газета активно участвовала в формировании «биробиджанского проекта», выступая связующим звеном между переселенцами и еврейской интеллигенцией не только в СССР, но и среди еврейских трудящихся США, Аргентины, Германии и Польши.

Драмы «партийных чисток» и репрессии

Однако за внешним блеском скрывалась драма партийных чисток 1933 г. Нами проанализированы секретные протоколы комиссии по чистке под председательством Кринберга, в которых Казакевич был обвинен в «национал-демократизме»

и «идеализации Бунда». В постановлении комиссии говорилось: «Поставить вопрос перед Крайкомом ВКП(б) об освобождении т. Казакевича с редакторской работы, как не обеспечивающего твердой линии партии в печати» [3]. Только личное вмешательство секретаря Дальневосточного крайкома партии Лаврентьева в 1933 г. позволило Казакевичу сохранить партбилет и продолжить работу до своей смерти в 1935 г.

В этот период из партии были исключены член редколлегии Рахиль Рубашкина – за «националистические тенденции»; сотрудник Гирш До-бин – за «пассивность и сионистское прошлое». Анализ «Списков выходцев из других партий» показал, что в 1935 г. в редакции БШ работало 5 бывших членов Бунда и Поалей Цион, которые привлекли внимание органов НКВД. Эти документы позволяют утверждать, что редакция БШ была одним из самых «политически неблагонадежных» коллективов области в глазах власти.

Скоропостижная кончина Г. Казакевича в декабре 1935 г. стала рубежом, за которым последовала череда трагических событий, начавшихся в ЕАО после ареста И. Либерберга в 1936 г. Репрессии 1937–1938 гг. и «биробиджанское дело» нанесли непоправимый урон кадровому ядру газеты. Нами выявлено, что за 40 лет в газете сменилось 6–7 составов её сотрудников. Общее число журналистов составило около 150 человек, многие из которых стали жертвами репрессий в те годы.

Послевоенная «оттепель» и «биробиджанское дело»

Важной находкой исследования стал секретный документ ЦК ВКП (б) от 1 сентября 1944 г. «Об издании областной газеты БШ на еврейском языке». Это была попытка возрождения газеты после войны, когда выходили лишь спецвыпуски под редакцией Б. Миллера. Однако уже в 1948 г. газета попала под огонь критики за публикацию книги Ш. Гордона «Биробиджанские старожилы». В 1949 г. на собрании интеллигенции редакторы Б. Миллер и Г. Рабинков были объявлены «безродными космополитами». В списках сотрудников, попавших под каток репрессий, были Э. Матусович, Х. Финкельштейн, И. Галах, И. Эмиот, Л. Вассерман, Дов-Бер Слуцкий и другие. В 1950 г. новый первый секретарь обкома П. Симонов обращался к Г. Маленкову с предложением полностью закрыть газету из-за «отсутствия читателей», но это решение не было утверждено Москвой. Газета в тот период подвергалась жесткой цензуре и утратила на время свою литературную независимость.

«Поздний ренессанс» и секретное постановление 1970 г.

В 1970 г. в разгар антисионистской кампании ЦК КПСС принял крайне важное для газеты постановление Секретариата ЦК КПСС № СТ-96/10с от 6 мая 1970 г. под грифом «Совершенно секретно» об увеличении объема и периодичности выхода БШ. ЕАО должна была стать образцом решения национального вопроса в СССР. С этим связано и назначение первым секретарем обкома КПСС, впервые за десятилетия, еврея – Льва Шапиро.

Согласно постановлению штат газеты увеличивался с 17 до почти 50 человек. Книга приказов за 1970–1971 гг. позволила реконструировать процесс «партийного набора». Главным критерием было не журналистское образование, а знание языка идиш, учеба в еврейских школах. Людей вызывали в партийные кабинеты и «рекомендовали» сменить профессию на журналистику. Так Фаину Пасманик, инструктора горкома, по воспоминаниям её брата Валентина, направили в редакцию. Слёзы и доводы, что она забыла язык, были проигнорированы. Таким образом в газету попали экономисты, слесари и партийные работники: экономист А. Монасевич, слесарь Л. Гельберг, директор Бабстовского совхоза М. Куль и другие. В октябре 1970 г. временно зачислили на должность подчитчика артиста и режиссера Биробиджанского еврейского народного театра Моисея Бен-гельсдорфа. В числе журналистских призывников был Роман Шойхет, переведенный из треста «Би-робиджанцелинстрой» на должность старшего литсотрудника. К неординарным событиям следует отнести приезд из Ленинграда Хаима Бейдера – члена Союза журналистов СССР, изъявившего желание работать в газете, которого назначили старшим литсотрудником. В 1973 г. Бейдер переедет в Москву, станет заместителем главного редактора журнала «Советиш геймланд». В 1974 г. был переведен в редакцию корреспондентом Леонид Гельберг – слесарь завода силовых трансформаторов. В 1975 г. на должность заведующего отделом пропаганды и агитации был принят Аркадий Куперман, работавший заведующим отделом горкома партии [2].

Этот журналистский призыв усилил на короткий период кадровый состав газеты. Несмотря на то, что многие вновь принятые в редакцию лит-сотрудники не имели профессиональной подготовки, присутствие в коллективе таких опытных кадров, как Миллер, Бейдер, Фридман, Бронфман и Рабинков, помогло новичкам освоить профессию.

«Радикальная терапия»: учеба в Хабаровской высшей партийной школе

К 1976–1977 гг. стало понятно, что «партийный призыв» 1970 г. не решил проблему – люди старели, вакансии оставались незаполненными. Отдел пропаганды и агитации обкома поручил редакции подготовить письмо на имя Л. Шапиро о кадровой проблеме. Решение этого вопроса требовало согласований с Хабаровским крайкомом партии. В редакции возникло предложение, вышедшее на первый план: подключить к обучению бывшего редактора БШ Семёна Яблоновского, который работал деканом факультета журналистики в Хабаровской ВПШ. Именно это стало главным при обсуждении вопроса с крайкомом – кто будет учить будущих сотрудников газеты журналистике и, главное, идишу.

Основным критерием отбора было происхождение: искали молодежь из еврейских семей, где дома еще звучал идиш. В состав группы вошли семь человек, и только один из них – Леонид Школьник – был журналистом, действующим сотрудником БШ. Все остальные, включая автора, работали на различных предприятиях города: Семён Минцер – экономист, Борис Кушнир – начальник аварийно-диспетчерской службы «Гор-газа», Анатолий Темцин и Валентин Пасманик – слесари завода силовых трансформаторов. Олег Стысис – секретарь комсомольской организации деревообрабатывающего комбината. Поскольку кандидатам приходилось менять профессию, партия использовала весомые материальные аргументы – получение благоустроенной квартиры, что стало для молодых глав семей решающим фактором.

Однако практически сразу возникли проблемы с программой обучения у слушателей двухгодичного отделения Бренера и Минцера, которые имели высшее образование. На этом отделении журналистику как предмет не изучали, обучение было ориентировано на общественные науки. Идиш изучался факультативно, раз в неделю, без учебников и словарей. Основным «учебным пособием» часто служила книга Л.И. Брежнева «Малая земля» на идише. Автор статьи предложил Л. Школьнику совместно подготовить методическое пособие на основе имевшихся у него подшивок «Советиш Геймланд», где в конце журнала одна страница была отведена в помощь изучающим идиш. Семён Яблоновский рекомендовал группе завести самодельные словари и тетради, так как учебных пособий по изучению идиша в СССР не издавалось десятилетиями.

Дальнейшая судьба этой группы: Леонид Школьник стал главным редактором газеты, Б. Кушнир – его заместителем, А. Темцин – ответственным секретарем, В. Пасманик перешел работать на радио. Автор статьи и С. Минцер через год работы в редакции ушли из журналистики.

Интервью с Леонидом Школьником

Важным звеном, позволившим связать архивные документы с живой историей, стали встречи и интервью автора с Леонидом Школьником, который являлся носителем уникальной корпоративной памяти. Школьник говорил, что газета была «аналогом «Правды» на идише, которую никто не читал», и стремился наполнить её живым содержанием. Его свидетельства раскрывают внутреннюю кухню редакции 1970–

1980-х гг.: материалы часто писались на русском языке, а затем переводились «старой гвардией»: Миллером, Кердманом, Коником на литературный идиш.

В 1980-е гг., когда редакцию возглавил Л. Школьник, газета стала центром возрождения еврейской идентичности. В интервью он обращает внимание, что поставил вопрос о необходимости изучения языка идиш на бюро обкома КПСС, чем вызвал бурную реакцию присутствующих, в том числе и Л. Шапиро. Он предложил первому секретарю обкома КПСС самому пойти на курсы идиша и привлечь партийный аппарат, чтобы иметь право руководить процессом, однако до конкретных решений дело так и не дошло. Школьник активно лоббировал возвращение идиша в школы и детские сады, инициировал издание трехъязычного фотоальбома к 50-летию ЕАО и проведение первой в городе публичной хупы в 1988 г., о которой газета рассказала на целой полосе. Он подчеркивал парадокс того времени: газета печаталась на 4 полосах форматом «Правды» и рассылалась по всему миру, но внутри области её могли прочитать лишь единицы. Воспоминания Б. Кушнира, А. Темцина, В. Пасманика и О. Стысиса, записанные автором в ходе подготовки монографии, дополняют и подтверждают основные проблемы работы в газете в те годы.

Третья попытка реанимации газеты

С Леонидом Школьником был обсужден и третий этап оздоровления кадровой ситуации в газете, инициированный им и сопровождавшийся его участием как редактора, а затем заведующего сектором партийной печати обкома КПСС [2]. Выпускники школ Биробиджана были направлены в Московский государственный университет, на факультет журналистики, а также в Литературный институт имени Горького. Автору удалось найти несколько бывших студентов-биробиджанцев и получить их воспоминания о тех событиях, в том числе Е. Мигуновой (Котовой), И. Лернера и И. Дмитриенко.

Ключевым моментом для выживания БШ – уже после Л. Школьника – стал переход на двуязычный формат. 14 сентября 1990 г. вышел первый номер на русском и идише. Это решение Владимира Белинкера, ставшего на короткое время главным редактором, позволило сохранить газету за счет рекламы и расширения круга русскоязычных читателей.

В 1990-е гг. главный редактор Инна Дмитриенко сумела отстоять издание в жестких спорах с администрацией области, аргументируя необходимость сохранить газету как дань памяти жертвам репрессий, это позволило привлечь рекламу и подписчиков, не знающих идиш, и спасло газету от финансового краха. Она приняла издание в самый тяжелый период. В условиях гиперинфляции и отсутствия бумаги защитила газету перед губернатором Н. Волковым, когда тот предлагал приостановить выпуск «Штерна» на три месяца. Дмитриенко в интервью автору отмечает: «Я напомнила ему о Сталине с его чистками... о кострах из горящих книг во дворе областной библиотеки. Это был жесткий разговор, но я отстояла газету». В итоге она сохранила газету и добилась выделения средств на собственное полиграфическое оборудование.

И. Дмитриенко выражает гордость за нынешнего редактора Елену Сарашевскую, которая, будучи русской по происхождению, стала признанным знатоком идиша и продолжает традиции. Эти свидетельства доказывают: газета держалась на фанатизме и личной ответственности горстки людей, сохранивших «мамэ-лошн» в условиях идеологического пресса.

Печатное слово о прошлом

БШ являлась ключевым элементом советского национального строительства в ЕАО. Через несколько месяцев после выхода газеты журнал «Трибуна» объявил о начале подписки на БШ [6]. Об этом стало известно и за рубежом. Журнал «ICOR» [9] отвел половину первой страницы газете БШ.

Публикации начала 1930-х гг. освещали энтузиазм еврейских переселенцев, строивших будущую Еврейскую Республику. Но сотрудники, которые могли бы рассказать и написать об истории газеты, были впоследствии репрессированы, а после выхода на свободу долгие годы находились под страхом преследования со стороны власти.

Более чем через 30 лет после освобождения из заключения и за несколько месяцев до своей кончины Б. Миллер написал на идише поэму «В перестройке сердец», где впервые поведал о сталинских репрессиях, своих друзьях и коллегах, расстрелянных в 1952 г. По инициативе автора поэма была переведена Е. Сарашевской и Р. Шмайн на русский язык, обработана В. Соломатовым и опубликована в 2007 г. в книге «Лехаим, Биробиджан».

Бывшие сотрудники газеты, которые после репрессий покинули страну, только через многие годы опубликовали воспоминания, делая акцент на личные проблемы, причины, приведшие к их отставке и, конечно, на выживание в лагерной зоне. Крайне мало опубликованных воспоминаний о том, чем жила газета, какие задачи решала, как читатели откликались на публикации в ЕАО и за ее пределами, что собой представлял авторский актив корреспондентов.

За годы существования газеты так и не было попыток создать библиографию публикаций о «Биробиджанер штерн». Даже к 40-летию выхода первого номера – 30 октября 1970 г. – ни на одной из страниц газеты нет упоминаний об этой юбилейной дате. Только через два дня – 1 ноября, на второй странице (разве это праздник?) вышла редакционная статья, в которой побоялись вспомнить о прошлом. В статье «Биробиджанер штерн» – 40 лет!» говорится: «Сегодня уже сорок лет с момента выхода первых номеров газет «Биробиджанская звезда» и «Биробиджанер штерн» (газета за 1 ноября). Это важное событие в жизни коллективов редакций и также рабочих и сельских корреспондентов, всех трудящихся нашего региона.»

Текст статьи наполнен призывами к развитию экономики и культуры области. Констатируется, что газета воспитывает своих читателей в духе сплоченной совместной работы с учетом всех национальностей, населяющих регион, неустанно решая проблемы, которые ставит перед ними коммунистическая партия. Отмечается, что в газете работали журналисты и писатели Б. Олев-ский, И. Рабин, Ш. Клитеник, Г. Добин, Фалик-ман, Т. Ген, Г. Койфман, А. Гофштейн и другие.

В отдельном абзаце говорится, что: «В разные годы в газете работали Д. Бергельсон, Дер Нистер, Д. Гофштейн, П. Маркиш, Л. Квитко, И. Фефер, И. Харик, Ш. Галкин, А. Кушниров, Е. Фининберг и другие.» Но ни слова, что это были самые известные в стране еврейские писатели и поэты, восемь из которых были безвинно репрессированы и семь из них расстреляны. Обращено внимание, что писатели и поэты из Москвы, Киева, Вильнюса, Риги, Черновцов, со всех уголков мира присылают свои рассказы в «Биробиджан штерн», но нет ни одного имени…

Яков Цигельман

Возможно, впервые о работе областных газет, атмосфере жизни, царившей в ЕАО начала 70-х гг., рассказал еврейский писатель Яков Ци-гельман в своей повести «Похороны Моше Дор-фера». В её основе были биробиджанские дневники, написанные им за два года работы в газете. Он тесно общался с сотрудниками «Биробиджанер штерн» и понимал, что целью газеты в тот период было создание впечатления о существовании еврейской культурной жизни в области. Цигельман был уверен, что его коллеги из еврейской газеты знают – ее почти никто в городе не читает. Он делает конкретное заключение: «Но дело не в этом и даже не в том, что идиш в Биробиджане давно стал иностранным языком. Не беспокойся за газету, если ты о ней беспокоишься. «Биробиджа-нер штерн» будет существовать, пока властям это нужно. Еврейская газета – существенный, если не главный экспонат выставки «Еврейская автономная область». Газета будет» [11].

Отдавая должное важности выпуска газеты для власти, Цигельман делает четкий вывод: «Ведь, как говорят в крайкоме, у нас в крае три звезды – «Тихоокеанская звезда», «Биробиджанская звезда» и «Биробиджанер штерн». И только «Штерн» сверкает на международном небосклоне…»

Цигельман не видел перспективы национального развития Еврейской автономной области, и прежде всего языка, еврейской культуры и традиций. Символическая функция БШ как хранителя национального присутствия была более важна для государства, чем ее реальная читательская база или культурный вклад.

Бениамин Бранд

Воспоминания «Из прошлого» Бениамина Бранда, бывшего журналиста БШ, были переведены на русский язык и опубликованы в 2019 г. его дочерью Маргаритой Аншиной в память об отце. Бранд Бениамин Вольфович родился 30.11.1918 г. в г. Плоцк, Польша. В 1928 г. семья переехала в СССР. Окончил еврейский журналистский техникум. В 1936 г. поехал в Биробиджан, работал в «Биробиджанер штерн». В 1937 г., после ареста отца, исключен из комсомола и уволен из редакции. Вернулся в Украину, окончил мединститут. В 1947 г. призван в армию, служил врачом на Даль- нем Востоке. После демобилизация уехал в Одессу. Умер 11 января 1991 г.

Бранд вместе с Г. Койфманом приехали в Биробиджан в сентябре 1936 г. В редакции царил благожелательный климат, дружелюбная атмосфера, что было заслугой редактора Б. Гольденбер-га. Литературная жизнь в газете являлась центром притяжения для местных писателей и поэтов, которые вели дискуссии о литературе, устраивали творческие вечера. Усилия молодых журналистов были замечены и Л. Вассерман, заявившей, что «в газете появилось свежее течение».

Бранд описывает творческий подъем в начале своей деятельности и переход в 1937 г. к атмосфере страха и административного произвола, дает точные и порой жесткие характеристики своим коллегам: редактора Б. Гольденберга он называет «редким умницей и эрудитом», прирожденным наставником, обучавшим молодежь журналистике; Б. Миллер – «очень приятный скромный человек»; Н. Фридман – ответственный секретарь, «незаменимый человек», на котором держалась вся самая тяжелая техническая работа; Э. Казакевич работал переводчиком, был «всеобщим любимчиком» и «неутомимым шутником»; Финкельштейн – заместитель, позже редактор газеты, был человеком, к которому Бранд относится с нескрываемым презрением: «Сухой, несимпатичный человек, космически далекий от газетного дела». Бранд утверждает, что именно он приложил усилия, чтобы устранить Гольденберга и занять его место: «Копая ямы для других, он сам себе сломал голову, и никто ему не выказал сочувствия.» После назначения Финкельштейна в редакции воцарился «казарменный режим»: люди внезапно объявлялись «врагами народа».

В приказе об увольнении Бранда было указано: «Бранда Б.В., в связи с арестом его отца органами Н.К.В.Д., с работы в редакции снять, так как он не заслуживает политического доверия» [1]. В 1937 г. был отстранен от должности, исключен из партии Гольденберг, одновременно с ним исключены Вайнгойз, Клитеник, следом пропал Гейман.

«Биробиджанское дело» Исроэла Эмиота

Исроэл Эмиот – корреспондент ЕАК, приехал в Биробиджан в июле 1944 г. После возобновления выпуска БШ в 1945 г. он работал корреспондентом в газете. В 1948 г. был арестован и осужден по «биробиджанскому делу», приговорен заочно к 10 годам ИТЛ. В обвинении фигурировало: корреспондент ЕАК, контрреволюционная деятельность, «прямая связь с «биробиджанским делом», вынесен приговор по ст. 58, п. 10 и 11.

В феврале 1956 г. Эмиот был освобожден и реабилитирован облсудом ЕАО за отсутствием состава преступления. В конце года уехал в Польшу, а в 1958 г. переехал в США. В 1960 г. в издательстве «Шломо Богород» вышла его книга «Биробиджанское дело», в ней автор описывает уничтожение еврейской литературы, газет и учреждений культуры в области, свидетелем и жертвой которого он стал, когда были изъяты и сожжены все книги расстрелянных еврейских писателей, уничтожены музейные предметы и артефакты, собранные в еврейском отделе областного краеведческого музея. Его размышления и выводы впечатляют и сегодня.

Воспоминания Макса Рианта

Послевоенный период работы газеты отражается в воспоминаниях Макса Рианта. В статье «Как я работал в «Биробиджанер штерн»», посвященной её 80-летию (журнал «Лэбнс-фрагн», 2010), Риант пишет, что это была первая газета, которую он держал в руках. Под влиянием и впечатлением творчества Э. Казакевича, Л. Вассерман, Г. Койфмана и А. Вергелиса в школьные годы он начал сочинять стихи на идише, они публиковались в изданиях Дальнего Востока, Средней Азии, журнале «Советиш Геймланд». Его имя было известно читателям еврейских газет «Форвертс», «Найе цайтунг» и «Лэцтэ найес».

Риант проработал в газете семь лет, в самое опасное время, занимал должность ответсекрета-ря редакции, иногда подменял и редактора. Он отмечает: «Биробиджанер штерн» была бельмом на глазу новых руководителей области, присланных из Москвы, поскольку бывших руководителей, в основном евреев, убрали с должностей, многих из них арестовали.

Запомнился дикий случай. Как-то я предложил вновь назначенному первому секретарю обкома партии написать статью к 7 ноября. Этот партчиновник в грубой форме ответил мне, что ему «западло» публиковаться в еврейской газете. Также было запрещено вывешивание лозунгов и транспарантов на идише. В редакции мы боялись общаться на мамэ-лошн, не говоря уже о беседах на улице.» [4]. В заключении статьи он пишет: «Любое неосторожное слово могло повлечь за собой немедленное отстранение от работы, арест. Это произошло и с редактором газеты Нохемом Фридманом, которого арестовали средь бела дня на колхозном поле, когда он приехал в одно из сел области в командировку от газеты.»

В своих воспоминаниях он гордится тем, что семь лет был сотрудником этой газеты.

Ефим Кудиш

Воспоминания Ефима Кудиша о газете БШ, написанные в журналистском жанре, не основаны на документально подтвержденных фактах, архивных источниках. Вышедшие в 1995 и в 2000 гг. небольшие брошюры посвящены 65-летию и 70-летию БШ, в них вошли очерки, зарисовки о встречах с писателями, журналистами. В газету он попал в 1973 г. по приглашению Б. Миллера, которого он почему-то называет редактором (редактор был Н.А. Корчминский – И.Б.), и стал заместителем ответственного секретаря.

В брошюре «Литературное наследие Еврейской автономной области», вышедшей к 65-летию газеты, представлены очерки о еврейских писателях: Д. Бергельсоне, Э. Казакевиче, Б. Олевском, С. Галкине, И. Рабине, Г. Добине, Дер Нистере, М. Хащеватском, Т. Гене и других. В 2000 г. вышла брошюра «Штерн» – звезда моя заветная», где Кудиш называет фамилии редакторов: Я. Левин, Г. Казакевич, Б. Гольденберг (С. Гольденберг – И.Б.), З. Полевич, З. Цимбер (фамилии редакторов газеты: З. Полевич и З. Цимбер в архивных документах не обнаружены), С. Карлинский, Б. Миллер, М. Черноброд, С. Яблоновский, Н. Фридман, Н. Корчминский, Л. Школьник, М. Куль, В. Белин-кер, И. Дмитриенко. Он отмечает, что пятеро из них подверглись политическим репрессиям, а первый редактор – Я. Левин был расстрелян в 1938 г. Приведены имена сотрудников, объявленных врагами народа: Б. Миллер, Н. Фридман, Л. Вассерман, Г. Рабинков, И. Эмиот и другие. Возможно, в зарисовке «Он писал на идише» содержится единственное упоминание имени еврейского поэта Иосифа Керлера [5] о периоде его работы в БШ. Кудиш вспоминает о командировке Керлера в п. Смидович, работавшего ответсекретарем районной газеты. Он отмечает, что в октябре 1947 г. на бюро обкома «националистов» Керлера и Дер Нистера обвинили в политической неграмотности, а в краевой и областной прессе в их адрес вышли разгромные статьи. В публикации приводится раздел «Хроника», где указаны даты и события в истории газеты.

Биробиджан вблизи на страницах «Биробиджанер штерн»

Мемуары Эстер Розенталь-Шнайдерман «Биробиджан фун дер ноэнт» («Биробиджан вблизи») вышли в 1983 г. в Израиле. И. Некрасов перевел книгу на русский язык, в 2022 г. она была опубликована в Биробиджане. Во вступительной статье, написанной автором, представлена история жизни и деятельности Эстер – свидетеля и участника создания ЕАО, что позволяло ей делать определенные выводы и заключения о «биробиджанском проекте». На её воспоминания ссылаются многие исследователи и ученые.

Эстер отмечает, что при работе над мемуарами в связи с отсутствием доступа к архивам КГБ в СССР она провела 15 месяцев в библиотеке Батлера при Колумбийском университете в Нью-Йорке, где хранилась газета БШ, послужившая источником фактов, изложенных в книге. Розенталь-

Шнайдерман приводит около 50 ссылок на газетные публикации. На некоторых страницах книги содержится 2-3 ссылки на различные номера газеты за 1934–1937 гг., и, несмотря на цензуру, прорывается «страшная правда» об условиях жизни переселенцев: нехватку хлеба, муки, соли, керосина; состояние жилья; отсутствие бань, общественных уборных, плохое качество строительства домов; проблемы с транспортом, взятки за билеты на поезд до Хабаровска. Газета публиковала сообщения о хулиганских и антисемитских выступлениях [7, с. 120–125], в том числе со стороны местных руководителей. В газете активно велась антирелигиозная пропаганда с призывами выходить на работу в Песах. Эстер приводит выдержки из статьи «Биробиджан – могила сионизма» [7, с. 191], показывая, что газета стала рупором борьбы против сионизма. Мемуары Э. Розенталь-Шнайдерман – это единственная публикация, где использован такой большой объем газетной информации, позволивший показать Биробиджан вблизи.

Елена Сарашевская: преемственность и современная миссия

Интервью с главным редактором газеты БШ Еленой Сарашевской, данное в июле 2025 г. информационному агентству «ЕАО Media», представляет собой анализ современного состояния еврейской культуры и языка идиш в ЕАО. В нём она выступает не только как руководитель СМИ, а как хранитель ключевого института идентичности региона.

• Е.    Сарашевская подчеркивает, что национальная культура не ограничивается песнями и танцами; газета БШ является «визитной карточкой» области с почти столетней историей. По её мнению, издание выполняет важнейшую миссию: работая с «живым словом», газета фиксирует изменения в языке, формирование новой лексики, и отражает процессы, идущие в современном обще-

• стве; без газеты жизнь автономии стала бы «более тусклой», так как она бережет историю и традиции первых переселенцев.

Важное место в интервью занимает защита идиша от ярлыка «мёртвого языка». Редактор приводит следующие аргументы: идиш остается языком повседневного общения для крупных сообществ по всему миру; на нём продолжают писать современные поэты и писатели, издаются словари и книги, развиваются Интернет-издания; лексика языка продолжает эволюционировать, устанавливаются новые стандарты и нормы.

Современная БШ успешно адаптировалась к цифровой эпохе. Сарашевская отмечает, что содержание газеты размещается в сети Интернет в день выхода печатной версии, что обеспечивает бесплатный доступ для читателей по всему миру. Газета стала площадкой для авторов из разных городов России. Редакция активно участвует в проектах по сохранению наследия, часто в сотрудничестве с организацией «Наследие ЕАО». Среди знаковых инициатив 2020-х гг.: оцифровка архивов ГТРК «Бира»: Голоса «глыб» еврейской литературы (Б. Миллера, Л. Вассерман, Х. Бейдера и др.). Литературный альманах «Биробиджан» возрожден и выходит на двух языках.

Самым болезненным вопросом и «колоссальной утратой» Сарашевская называет закрытие отделения языка идиш в Приамурском государственном университете. Она считает это решение «глубоко ошибочным» по ряду причин: преподавание идиша в ЕАО носит не только прикладной, но и политический характер; отсутствие новых профессиональных идишистов тормозит работу с архивами писателей и переводческую деятельность, необходимую региону; финансовая «невыгодность» не может быть оправданием для ликвидации уникального направления.

Анализ интервью показывает, что Сарашев-ская признает – «идиш полноценно не вернется на улицы города», но рассматривает свою деятельность как обязательство беречь наследие первопроходцев. В современных условиях газета трансформировалась из классического СМИ в своего рода академический проект и форму культуры, сохраняющую письменную норму языка и уникальный код региональной идентичности. Редакция организует и проводит курсы по языку идиш, активно участвует в ежегодном фестивале идиша в ЕАО. Такова на сегодня лепта «Биробиджанер штерн» в культурную сферу ЕАО и в целом в историю еврейства.

Послесловие с долей оптимизма

Рассмотренные три попытки руководящих 5. партийных и советских органов местной власти укрепить кадрами редакцию газеты «Биробиджа- 6. нер штерн», проведенные за весьма короткий по меркам истории период, охватили три поколения 7. журналистов. Инна Дмитриенко справедливо и весьма точно отметила, что «только для первого 8. призыва «штерновцев» газета полноценно вошла в их жизнь и стала судьбой». Из второго набора навсегда останется в памяти имя Леонида Школьника, который до последних дней своей жизни не забывал, откуда начинался его путь журналиста и поэта. А инициированная лично им третья по- 9. пытка подготовки журналистов в МГУ и Литературном институте без должной поддержки власти 1. была обречена.

Сегодня газета существует только благодаря 2. энтузиазму и преданности русской по рождению, 3. но еврейки по призванию души Елене Сарашев- 4. ской. Она возглавляет небольшой коллектив сотрудников, который по численности почти срав- 5. нялся с тем, с которого начинался в тридцатом году прошлого столетия. Несмотря на все проблемы, газета еженедельно выходит на двадцати стра- 6. ницах и двух языках. Заложенные в предыдущие годы лучшие традиции штерновцев сохраняются 7. в сегодняшнем дне газеты. Рассказанные события из недалекого прошлого газеты будут служить напоминанием о нашей истории и надеждой сохра- 8. нить будущее «Биробиджанер штерн».