История провинциальной рок-группы как отражение культурной эпохи

В центр исследования помещена история творческой единицы, а именно российской провинциальной рок-группы. Исследовательская проблема, положенная в основу статьи, заключается в соответствии нарратива истории коллектива историческим трендам эпохи, общекультурной ситуации, имевшей место в описанный период. Методологическая позиция автора, позволяющая говорить о творческом коллективе как о субъекте культуры, в основном опирается на институциональный подход. В частности, определенную значимость представляет теоретическое положение Б. Малиновского о функциональности каждого элемента культуры, находящего свое место в том или ином социально-культурном институте [6]. Т. Парсонс конкретизирует институциональный характер культуры через выстраивание диспозиции действующий субъект - вынесенная за пределы субъекта культура. Соединяются они в понятии мотивации, которая зависит от отношения субъекта к ситуации [7, с. 76–77]. Помимо этого, определенное значение в контексте исследования имеет концепция подробного описания культурного института, предложенная К. Гирцем [1]. Определенное место в контексте исследования занимает биографический метод, представленный в трудах П. Сивера, М. Филлипса, М. Бахтина, Ю. Лотмана, И. Савкиной, Д. Воло- дихина, С. Иконниковой, Л. Репиной и др. Актуальность биографического подхода обусловлена тем, что для рок-группы характерно средоточие в ней ярких творческих индивидов. Сущность подобного коллектива определяется единством усиленного коллективизма и радикального индивидуализма. Таким образом, история рок-группы - это история коллаборации индивидов, обладающих самостоятельными творческими амбициями.

Нарратив совместного функционирования небольшой группы людей, занимающихся творческими практиками, с одной стороны, репрезентативен для своего времени с его определяющими социальнокультурными процессами, с другой же стороны, уникален и единичен, так как связан с конкретной ситуацией. Актуализируется проблема взаимодействия индивидуального и социального сознания, социального и культурного.

История периферийного российского рока описана рядом авторов, среди которых, в первую очередь, необходимо назвать Д. Карасюка, А. Кушнира, Л. По-рохню. Данные работы носят публицистический характер и сосредоточены на фактологии как таковой. То же самое касается и большей части работ, посвященных истории русского рока. Речь идет о текстах Н. Васина, А. Житинского, В. Марочкина, А. Рыбина, И. Смирнова. В то же

Общество

Общество. Среда. Развитие № 2’2026

время рядом авторов, такими как О. Аксютина, И. Алексеев, А. Васильева, Т. Невская, Е. Савицкая была проделана работа по концептуальному осмыслению истории российского (советского) рока.

Статья посвящена истории пермской группы «Муаб-галш». Выбор коллектива во многом случаен. На его месте могла возникнуть и другая команда, представляющая среду российских молодежных субкультур раннего постперестроечного периода. Ее история интересна тем, что полностью накладывается на последний период советской истории и первый период постсоветской истории России. Возникнув в 1985 г., коллектив прекратил существование в 2000 г. В то же время важно, что «Муаб-галш» является абсолютно характерной группой, представляющей российскую периферию, чья известность не вышла за локальные пермские рамки. Здесь же важно отметить, что бытование коллектива в одном из региональных российских центров усиливает ее типичность и вовлеченность в рок-культуру. Данный факт обусловлен тем, что, по нашему мнению, именно в своем локальнорегиональном проявлении рок-культура обретает свою подлинную сущность. Именно в провинции проявляется ее аксиологическая специфика, нормативные установки, формируется особый тип идентичности, свойственный данной форме культуры. Это объясняется предельно демократическим характером рок-культуры, важным условием бытования которой является ее отграниченность от мейнстрима производства культурных благ. В аспекте провинциальности рок-культуры роль города Перми также выполняет особую функцию. В этом городе не сформировалась своя музыкальная школа, подобно некоторым другим городам, даже более скромным по размерам (Владивосток, Ижевск, Магадан). Пермские исполнители практически не вышли на общероссийскую сцену. В то же время на протяжении последних 35–40 лет в Перми отметилось достаточное количество отдельных исполнителей и групп, заметных в художественном отношении.

Методика исследования основана на качественном подходе и включает в себя неформализованное интервьюирование и включенное наблюдение. В качестве информантов выступили двое из участников коллектива, занимающие лидерские позиции в группе (в общей сложности, за 15 лет через ансамбль прошло восемь музыкантов), а также один из пермских рок-обще- ственников, тесно связанный с командой в первые годы ее существования. Также на протяжении длительного периода автор статьи находился в контексте творческой деятельности группы, общался с музыкантами, присутствовал не только на выступлениях, но и на репетициях.

Группа «Муаб-галш», как уже отмечалось, возникла в 1985 г., первоначально нося название «Шлагбаум». Название описываемой нами группы представляет собой перевертыш первоначального наименования. И если обратиться к истории возникновения «Шлагбаума», можно установить, что группа возникла в среде коллекционеров пластинок, регулярно встречающихся на «толкучке» в одном из городских лесопарков для обмена и покупки-продажи дисков. Коллектив был полностью исключен из среды профессиональных музыкантов, из системы институтов, связанных с рекреацией, либо с официальной самодеятельностью (рестораны, дворцы и дома культуры, вузовские клубы). Гитарист команды Юрий Борисов, вспоминая о тех событиях, описывает ситуацию в предельно профанной терминологии, акцентируя внимание на случайностном характере сотрудничества: «Когда мы на рынке меняли пластинки, подтянулся Краев и пригласил меня. Он сказал: “Там у нас есть группа, приходи”. Ну, я пришел и сел за барабаны. Я до этого немножко стучал. В дворовой команде как раз стучал на коробках и на кастрюлях. Ну и там пошло и поехало. А дальше меня уже было не оттянуть» [4]. Именно в это же время на волне раннеперестроечных веяний возникает созданный по инициативе пермского Горкома ВЛКСМ Клуб любителей музыки, возглавленный уже упомянутым Александром Краевым. Появление обоих формирований, официального и неформального, также вписывается в тренды эпохи. «Сверху» инициируется выпуск пластинок, рок более интенсивно проникает на радио и телевидение, становится объектом обсуждения в прессе.

Становление коллектива явно связано с меломанскими практиками, с вовлечением субъектов в деятельность, ставшей для них референтной. Юрий Борисов говорит: «Мы же этим жили. Это же было еще со времен обмена пластинками. Мы с Сашкой Краевым однозначно только этим жили» [4].

«Шлагбаум» быстро превратился в одного из лидеров пермской рок-сцены, если, впрочем, о существовании таковой можно говорить в отношении конца 80-х гг. XX в. Дело в том, что, несмотря на существование в 1988-1991 гг. в Перми рок-клуба, численность команд оставалась небольшой. По признанию председателя рок-клуба Бориса Бейлина, ему приходилось убеждать своих знакомых создавать группы, чтобы в клубе были свои творческие единицы: «Мы прямо так и говорили знакомым: “Вы ведь что-то там играете, сочиняете? Давайте тогда, создавайте группу. А то рок-клуб есть, а групп в нем нет”» [2].

Будучи одним из лидеров рок-клуба, «Шлагбаум» давал концерты, нередко играя на разогреве у известных групп, приезжающих в Пермь по комсомольской линии. Команда записала два магнитоальбома. Однако в 1990 г. наступил кризис -из команды ушел фронтмен Вадим Драчев. Поиск нового вокалиста увенчался приходом в группу Жанны Кальсиной (впоследствии Соловьевой), студентки филфака Пермского университета. С ее приходом изменилось название коллектива. Юрий Борисов рассказывает, что название-перевертыш появилось случайно: «А вот потом, когда Медуза ушел, и пришла Жанка, с которой мы начали работать, мы очень долго маялись и мучались, думая, как назваться. И вдруг на какой-то репетиции и сижу и говорю, а что мы думаем-то: давайте просто наоборот, ведь всё равно всё то же самое. Я перевернул слово, и мне понравилось. “Муаб-галш” - нормально, пусть будет “Муаб-галш”. И вроде бы все поддержали» [3].

Как вспоминает сама Жанна Соловьева, ее появление в группе стало актом во многом абсурдным и сугубо случайным. К рок-среде она никакого отношения не имела, подобную музыку практически не слушала и не знала. В группу Жанна пришла по объявлению, которое музыканты дали в местной газете. О первых месяцах пребывания в группе она вспоминает: «Я очень много работала. Мне давали слушать какую-то музыку, чтобы я была на какой-то волне. Но я считаю, что это всё равно не очень на меня повлияло. У меня какие-то свои песни о главном. Я вообще не очень музыкальный человек. Всё то, что произошло, - это не про музыку. Я даже не знаю про что эта история. Возможно, про стихи, возможно, про стечение обстоятельств. У меня всё время было ощущение, что я что-то не то делаю. И у парней было ощущение, что я плохо пою. Они же музыканты с большой буквы. А я просто прибилась. Нашли по объявлению, и всё» [5]. Так же как вокалистка ощущала себя в группе случайным и в какой-то мере чужим человеком, сам коллектив в пермской рок-среде также выглядел несколько обособленным организмом. Музыканты из «Муаб-галш» не были частью местной рок-тусовки, были людьми семейными, не вели девиантного образа жизни, практически не употребляли алкоголь.

После апгрейда группа приступила к активным действиям. Состоялось несколько концертов на разных пермских площадках, выезд в Самару на «Самый плохой фестиваль». По словам Жанны Соловьевой, выступление команды на фестивале было крайне успешным, однако внимание со стороны аудитории было проявлено вопреки ситуации и рассматривается как парадокс. «Наше выступление было в шесть утра. Все группы с вечера пели и плясали. Там просто не надо было спать, а надо было ждать своего выступления. И там сцена была устроена так, что на сцену нужно было проходить через весь зрительный зал. Закулисья не было. Я спрашивала: “Для кого мы выступать-то будем?” А мне говорили, что раз уж приехали, то надо выступать. И вот мы пошли. И весь зал спит. А перед нами какие-то литовцы выступали. Мы вышли и начали играть. И тут все проснулись. У всех вопрос на лице появился: “Кто это такие?” В общем, все проснулись мигом» [5].

Кульминацией раннего периода исто -рии «Муаб-галш» стала запись магнитоальбома «Белая Индия». «Как-то мы записались, и я удачно это всё свел. Раз мы туда (в студию) залезли, то мы свое отработали. Времени у нас было немного, но мы всё быстро сделали. Материал уже был отработан, мы же ведь и концерты давали» [4]. В данном комментарии Юрий Борисов выводит на первое место внезапность записи альбома, случайный характер этого процесса. По признанию музыкантов, работа над «Белой Индией» оказалась возможной из-за дружеских отношений с владельцами студии, которых в то время в Перми практически не существовало. При этом «Белая Индия» почти до конца 90-х гг. XX в. представляла собой единственный полноценный, профессионально записанный альбом в пермской рок-среде. На некоторые песни были сняты любительские видеоклипы, один из которых демонстрировался в «Программе “А”» на 1-м канале Центрального телевидения.

Середина 90-х гг. XX в. ознаменовалась для группы спадом активности. «Муаб-галш» почти не давали концертов, не записывали новый материал. Причи-

Общество

Общество. Среда. Развитие № 2’2026

на заключалась в потере репетиционной базы. Единственным исключением стало участие в благотворительном проекте «Песни для Тани М.». Так назывался диск с песнями известных российских групп, средства от продажи которого были перечислены Пермской детской онкологической больнице. На диск удалось записать одну песню «Муаб-галш». Инициатором и координатором проекта выступил пермский музыкант и продюсер Олег Новоселов, возглавлявший общественную организацию «Авторский дом». Он был хорошо знаком с «Муаб-галш» еще со времен рок-клуба. Группа была завсегдатаем почти всех проектов, потому вопрос о том, какая пермская команда будет представлена на диске вместе со «звездами», не стоял.

Вторая волна активности и локальной известности команды пришлась на конец десятилетия. Это было время, когда пермские рокеры стремились к институализации своей деятельности: организовывали фестивали, налаживали контакты с органами власти, пытались обрести официальный статус. В это время группа получила новое помещение для репетиций. Как говорит Жанна Соловьева, это удалось сделать благодаря родственным связям одного из участников группы: «Юра нашел точку во дворце Калинина. Это Юра устроил по какому-то знакомству. Мне кажется, что там отец его жены командовал» [5]. Начиная с участия в фестивале «Студень» в конце 1997 г., «Муаб-галш» дали за два с половиной года не менее десяти концертов, что для любительской пермской рок-сцены немало. В это время коллектив стал одной из наиболее активно концертирующих пермских групп. В 1998 г. на кассете был издан альбом «Гарпия», записанный на обычной коммерческой основе. «Помню, что мы с Юрой скинулись и записались» [5], - говорит Жанна Соловьева. Коммерческого успеха альбом не снискал. Умеренным тиражом он продавался в пермских музыкальных магазинах. За пределы города его известность не проникла.

В 2000 г. группа прекратила свое существование. Юрий Борисов описывает обстоятельства распада коллектива следующим образом: «У нас был тяжелый несчастный случай. Очень хороший молодой парень к нам пришел, Стас Бражнов. И он пропал. Он таксовал где-то, и однажды пропал: и машина, и он сам. Такие случаи в те годы были не редкостью. Ну, и это было каким-то толчком, потому что тогда в 2000 г. мы были супергруппой, мы были настолько сыгранными, что можно было просто двигать и двигать. Но вот, когда Стас пропал, мы как-то скисли что ли. Тут же появились, естественно, семейные заботы, поскольку мы все были не малого возраста. Мне уже был сороковник. Там уже и Жанка вышла замуж и родила» [3]. Окончательным поводом для распада группы стал пожар во дворце культуры, где располагалась репетиционная студия, которую залило противопожарной пеной (пожар был этажом выше). Лишившись базы, музыканты разошлись и, как оказалось, практически навсегда. Таким образом, взросление, семейные заботы, несчастный случай, проблема с репетиционным помещением подвели черту под существованием одной из наиболее успешных групп на пермской рок-сцене первого постсоветского десятилетия.

В последующие годы судьба участников группы сложилась следующим образом. Жанна Соловьева к музыке больше не вернулась, продолжив работать в местных СМИ (радио-, телеведущая). Барабанщик Владимир Яковлев окончательно превратился в профессионального музыканта, сотрудничая с самыми разными коллективами и работая в разных музыкальных жанрах. Басист Дмитрий Седов надолго ушел из музыкальной среды, сосредоточившись на своей профессии ювелира. С 2010 г. он начал эпизодически участвовать в некоторых любительских проектах, что продолжает делать и поныне. Гитарист и фактически музыкальный руководитель группы Юрий Борисов занялся сольным творчеством, особо активизировавшись во второй половине 2010-х и начав с этого времени регулярно выступать на пермских площадках, выпускать альбомы. В 2013 г. трое из четверых участников команды (исключая барабанщика) собрались для выступления в ностальгическом концерте, инициированном одной из местных радиостанций. однако после этого сотрудничество вновь было прекращено.

Не слишком продолжительный творческий путь коллектива во многом типичным образом иллюстрирует последние годы советской системы и первое постсоветское десятилетие в истории отечественной культуры. Определяющими атрибутами творчества выступают случайность, эклектичность, слабое целеполагание, отсутствие институциональной поддержки. В условиях общей бытийной неопределенности формируется модель творческой единицы, атрибутами которой становят- ся перманентная временность и внеин-ституциональность. Описанная группа при всей своей внутренней активности и мощном художественном потенциале (во многом раскрытом через записи и отдельные выступления) внешне остается невостребованной слабыми институтами шоу-бизнеса, а сообщество коллег, внутри которого могло бы произойти профессиональное признание, не сформировалось. Характерно высказывание по этому поводу Жанны Соловьевой: «Мы попали в такой коридор - 90-е. И никто никому не нужен. И такая музыка никому не нужна» [5]. Результатом в такой ситуации становится вынужденная автономия коллектива, его