Историко-этнографические особенности локальной группы эвенов-тюгясиров Якутии: расселение, хозяйство, традиционная культура

История и культура отдельных групп эвенов Якутии освещены в современной историкоэтнографической литературе недостаточно, в особенности это касается локальной группы тюгясирских эвенов.

«Эвены-тюгясиры представляют собой отдельную локальную группу эвенов, имеющую отличительные языковые признаки от других эвенов Якутии. Так, язык эвенов-тюгясиров относится к крайнезападному, или саккырырскому, наречию эвенского языка, а внутри этого наречия выделяется отдельный говор – тюгясирский» [1, с. 141].

Некоторые сведения в виде фрагментов, отдельных сведений и заметок содержатся в разного рода публикациях об эвенах, начиная с ХVII в. Среди них можно отметить сведения участников II Академической экспедиции (1768–1774), работы политических ссыльных И.А. Худякова [2], В.Л. Серошевского [3], В.И. Иохельсона [4], И.И. Майнова [5] и др. Большой интерес представляют материалы переписи 1897 г., обработанные С.К. Паткановым [6], и Приполярной переписи 1926–1927 гг. (путевой дневник о тюгясирах Д. Травина) [7]. Необходимо особо отметить работы А.П. Окладникова [8], Г.М. Василевич [9], Л.Д. Ришес [10], И.С. Гурвича [11], Б.О. Долгих [12], В.А. Туголукова [13], У.Г. Поповой [14], А.А. Алексеева [15], Е.К. Алексеевой [16], С.А. Алексеевой [17], В.В. Филипповой [18], из иностранных исследователей – Хироки Такакура [19] и др.

По данным Всероссийской переписи 1897 г., в Верхоянском округе всего ламутов (эвенов) мужского пола 693 чел., женского пола – 595 чел., итого – 1288 чел. Тюгясирский род насчитывал

447 чел. обоего пола. Так, на территории Верхоянского улуса проживало 317 чел., в Усть-Янском – 22, в Жиганском – 30, в Якутском округе среди эвенов-ламунхинцев – 78 [20, с. 116, 120].

По историческим данным, в ХIХ в. тюгясиры делились на 3 территориально-административных рода: Южный, Средний и Северный. Большая часть тюгясиров входила в основной Южный род, во главе которой стоял староста ( князец ). Родовое самоназвание тюгясиров – « тюгес » или « эвын » – эвены. Очевидно, это названия тотемистического происхождения, предки тюгяси-ров почитали птичку « тюгес » (по-якутски чооруо с), считая ее своим предком и покровителем. По сообщению И.С. Гурвича, при встрече с якутами тюгясиры обычно называли себя не эвенами или тюгясирами, а омуками, т. е. иноплеменниками [21, с. 42].

Некоторые сведения об истории расселения тюгясиров и численности их отдельных родов содержатся в ясачных документах и архивных материалах.

Род тюгясир (товужирцы и тугошары) был известен по ясачным документам 1682 г. Это было название весьма древнего рода тунгусов, дислоцированного в ХVII в. и позже преимущественно в восточной половине тунгусского ареала. Наиболее раннее упоминание данного рода на Нижней Тунгуске относится к 1645 г., когда он был назван «родом Тывужирцы» (13 чел.) [22, с. 167]. Б.О. Долгих полагает, что, вероятно, это группа тугочеров – переселенцев с востока, которых в 1635 г. объясачил енисейский атаман Иван Галкин на Нюе – левом притоке Лены, между устьями Витима и Олёкмы [23, с. 172].

В 1808 г. из Средне-Колымского комиссарства в Зашиверское было перечислено 8 родов «кочующих ламутов и юкагиров» в связи с затруднениями в сборе ясака из-за отдаленности их местообитания. В деле, начатом по этому поводу, сообщалось, что «тюгясирский ламутский род князца Эчея Атласова» (31 ясачная душа) имеет «выход» в Верхоянское зимовье [24]. Судя по этой ведомости, к Верхоянску «вышел» тюгясирский ламутский род князца Жеганиты Желжан-ского (85 ясачных душ), именовавшийся в других документах Желжанским (Дельянским) родом. В Устьянском ведомстве в это время отмечалась Тюгясирская волость Евгения Хабарова, а в документах род этого князца именовался Каменно-тюгясирским [25]. По преданиям, тюгясиры считают себя пришельцами с востока, однако переселение предков тюгясиров с востока в район Ленско-Янского междуречья рисуется очень смутно.

По данным Б.О. Долгих, ареал кочевий тюгясиров (ичанов) находился рядом с ламутскими и мемельскими тунгусами (современные ламунхинские эвены). Очевидно, что они вступали во взаимные браки, и не случайно С.И. Патканов отмечал, что часть тюгясиров по переписи 1897 г. составлял один из родов эвенов-ламунхинцев [26, с. 116].

Судя по имеющимся историческим и фольклорным материалам, тюгясиры и буяксиры во второй половине ХVII в. начали миграцию в северо-восточные районы Якутии. Так, часть тюгясиров оказалась в верховьях Индигирки. Но, надо полагать, в Индигирке тюгясиры долго не задержались и начали осваивать северо-западную часть Верхоянского хребта, примерно в первой половине ХVII в. Часть тюгясиров к концу ХVII в. освоила низовья Яны, а часть вышла на Нижнюю Лену [27, с. 98, 108]. В 1816 г. в Усть-Янской части Верхоянского комиссарства учитывалось 54 эвенских хозяйства численностью 374 чел. Большинство местных эвенов составляли тюгясиры [28, с. 77].

Таким образом, тюгясиры еще в конце ХVI – начале ХVII в. осваивали северную часть Верхоянского хребта. Видимо, в этот период еще не были ассимилированы юкагиры Нижней Лены и Яны. Но картина меняется к концу ХVIII в. Об этом свидетельствует исследование Иохельсона, и к тому времени юкагиры были ассимилированы в языковом и культурном отношении тюгяси-рами и уже говорили на эвенском языке [29, с. 52].

В первичных документах переписи 1926–1927 гг. на территории современного Эвено-Бы-тантайского улуса было зафиксировано всего 840 эвенов-тюгясиров и 18 якутов. Кроме того, в материалах данной переписи тюгясирский род эвенов также был зафиксирован в составе Ла-мунхинского наслега Намского района Якутского округа в количестве 163 чел. Соответственно в конце 1920-х гг. общая численность данной локальной группы составляла 1003 чел. [30].

Так, историком В.В. Филипповой был осуществлен перерасчет численности коренных малочисленных народов севера Якутии на основе первичных материалов переписи 1926–1927 гг. в разрезе районов и наслегов республики. В ходе этой работы была уточнена численность тюгясирской локальной группы эвенов. Так, ею было вывялено, что в материалах данной переписи тюгясирский род эвенов был зафиксирован в составе Ламунхинского наслега Намского улуса Якутского округа в количестве 163 чел. [31].

В 1930-е гг. был образован Саккырырский эвенский национальный район. По историческим материалам, в состав данного района тогда входили 4 наслега: Верхне-Бытантайский, Нижне-Бытантайский, Ламунхинский и Тюгясирский, включавшие 43 населенных пункта и урочища, в том числе традиционные районы кочевья эвенов. Такое административное деление просуществовало вплоть до 1963 г.

По историческим данным, в конце ХIХ – начале ХХ в. у эвенов наблюдается три типа населенных пунктов: стойбища оленеводов и охотников, поселки оседлых жителей и заимки. Стойбища как поселения были характерны главным образом для эвенов-кочевников, основным занятием которых было оленеводство, дополнительным – охота в тайге и рыболовство. В каждом обитало несколько семей (две-три), чаще всего родственных. В зависимости от сезона, местных условий, характера оленьих пастбищ и хозяйственных занятий на одном стойбище жили несколько дней или недель и даже месяцев. Так, у эвенов самые длительные стоянки были приурочены к гону, отелу или особенно сильным морозам [32, с. 95].

В начале ХХ в. все группы тюгясирских эвенов вели кочевой образ жизни, занимались охотой на диких оленей и горных баранов. Оленями были наделены неравномерно. На одно зажиточное хозяйство приходилось 50–200 оленей. У отдельных богачей в стадах насчитывалось, по сообщению И.С. Гурвича, по нескольку тысяч голов. В бедняцких хозяйствах было всего несколько оленей, безоленных тюгясиров было мало. Члены Северного рода обычно на летний сезон объединяли своих оленей [33, с. 46]. Применялась также загонная охота. Большое значение для тюгясиров имела охота на горных баранов ( чубуку ), пушная охота рассматривалась в прошлом как подсобный промысел.

В материальной культуре тюгясиров, в частности в жилище, можно отметить восточные черты, присущие культуре юкагиров и колымских эвенов, и западные, свойственные культуре эвенков северо-востока Якутии. Тюгясиры употребляют два вида переносных чумов: конический чум западного типа ( иломо ) и конически-цилиндрический восточного типа ( чуора ). Конический чум ставят преимущественно зимой. Чум типа чуора служит жилищем весной и осенью [34, с. 47].

Как пишет И.С. Гурвич, оленей тюгясиры использовали в основном как транспортных животных. Оленей, используемых для летнего сезона, эвены подразделяли на две группы: вьючных и верховых [35, c. 47–48].

Испокон веков в пищевом рационе народов Севера базовыми продуктами считались мясо и рыба. Тюгясиры в прошлом употребляли в основном пищу из мяса диких оленей и горных баранов. Рацион зависел от рода деятельности: эвены, занимающиеся охотой и оленеводством, снабжали себя, как правило, мясной пищей. Некоторое разнообразие в их рацион вносила рыба, добываемая в определенные сезоны; у оседлых же эвенов побережий, главным занятием которых были рыболовство и морской промысел, она преобладала.

Традиционный эвенский костюм относится к так называемому общетунгусскому образцу (распашной тип) и состоит в основном из следующих предметов: капорообразной шапки, тунгусского кафтана, передника, коротких штанов, рукавиц и унтов. В покрое, материалах и способах их обработки нашли отражение приспособленность, знание и непосредственное использование природных ресурсов.

По свидетельству И.С. Гурвича, до недавнего времени у тюгясиров сохранялся ряд древних обычаев. Так, широко был распространен нимат : охотник отдавал часть добычи соседям или гостям [36].

Тюгясиры соблюдали обычай экзогамии, хотя он распространялся не на весь род. Экзогамия – главный признак рода – ограничивал заключение брака между членами рода, внутри кровнородственного рода брак запрещался вплоть до 7-го поколения и расценивался как недопустимое нарушение обычая. Свадебные обряды в прошлом состояли из сватовства, торжества в доме невесты, связанного со взносом калыма, торжества, связанного с переездом невесты в дом жениха. В свадебном обряде тюгясиров можно отметить некоторые архаические черты: пережитки матрилокальности, выражавшиеся в жертвоприношениях огню, которые совершал жених в доме невесты, иногда в большом промежутке между первой и второй свадьбами [37, с. 51].

Значительно больше архаических моментов сохранялось в охотничьих обрядах и представлениях тюгясиров. Эвены соблюдали ряд магических правил, связанных с охотой. Существовал обряд «захоронения» костей оленей и лосей, связанный с представлением о том, что душа зверя не исчезает и впоследствии вновь возвращается к жизни. Женщинам запрещалось перешагивать через охотничьи принадлежности мужа.

В прошлом, по материалам исторических свидетельств, у тюгясиров были шаманы. Одежда тюгясирского шамана состояла из разрезной дошки с небольшим нагрудником (некоторые тюгясирские шаманы имели особый шаманский нагрудник, плащ из ровдуги и шапку с рогами). Привески на костюме изображали солнце, гагару, двух рыб. Шаманский костюм осмыслялся как оперение птицы, а бахрома на рукавах и на полах – как крылья ее. У некоторых семей были священные олени ( ытык таба ) [38, с. 52]. У эвенов северо-западного Верхоянья до сих пор существует культ солнца, голубого неба, поклонение священному оленю – Кудьай. Развешивание дэлбургэ – салама тоже имеет центральноаэиатскую культурную основу [39].

Таким образом, эвены северо-западного Верхоянья, как локальная группа, имеют свои особенности в этнической истории и культуре, обусловленные образом жизни, природно-географическими условиями проживания, а также влиянием иноэтничного окружения. Несомненно, расселение кровнородственных групп эвенов северо-западного Верхоянья сопровождалось развитием этнических связей с юкагирами, якутами, а позже с русскими. Характерным дня этнической истории эвенов северо-западного Верхоянья является то, что они уже после выделения в ходе своего исторического развития из тунгусской общности не только имели контакты с иноэтническими народами и группами, но и продолжали поддерживать в Нижней Лене связи с родственным эвенкийским этносом (кюпцами, эжанцами и оленёкскими эвенками) [40].

Итак, история эвенов – яркий пример того, как в результате этнических взаимодействий, исторического развития в своеобразных природно-экологических условиях формируется этническая общность основного порядка с присущими ей антропологическими и этнографическими особенностями, собственным языком и самосознанием [41, с. 3–4]. Эвенский народ, несмотря на малочисленность, внес оригинальный и весомый вклад в мировую культуру. Многовековой процесс его формирования в экстремальных условиях Севера способствовал выработке действительно яркой и самобытной культуры.

Ссылки: