Эффективность декларативных норм права: методологические подходы и критерии оценки

Введение .

Норма выступает критерием оценки, средством контроля поведения людей, задает параметры и направления развития. Основой нормы часто выступает ценность. В особенности это свойственно правовым и социальным нормам. В них ценность формирует глубинные основания правил и определяет их содержание [1].

Полагаем, что одним из критериев эффективного нормотворчества и законодательной деятельности является учет ценностных оснований нормативной жизни.

В этом контексте, осознание ценности юридической нормы тесно связано с пониманием ее истинной пользы. Польза нормы права заключается в ее востребованности, способности приносить реальную пользу участникам правоотношений. Под пользой здесь необходимо понимать регулятивный потенциал, которым наделена соответствующая правовая норма.

Следовательно, можно сказать, что ценна та правовая норма, которая способна воздействовать на общественные отношения, определять правила поведения и деятельности их субъектов. Однако о реальности такого воздействия можно говорить лишь при условии эффективности нормы права.

Обсуждение . Результаты .

Проблема эффективности правовых норм имеет давнюю традицию изучения в отечественной юридической науке. Свое начало она берет во второй половине ХХ века в работах таких ученых, как А.С. Пашков, Д.М. Чечот, Л.С. Явич, А.Б. Венгеров, И.С. Самощенко, В.И. Никитинский и др. [2].

При этом внимание исследователей акцентировалось преимущественно на нормах с ярко выраженной регулятивной направленностью, имеющих санкционный механизм защиты. Вопрос же эффективности декларативных норм права, закрепляющих преимущественно цели, идеалы и ценностные ориентиры, фактически системно не исследовался.

Декларативные нормы права представляют собой общеобязательные, формальноопределенные правовые установления высокой степени абстракции. Они провозглашаются в торжественно-возвышенном стиле и не имеют прямой санкционной защиты. В механизме правового регулирования им принадлежит особая роль, заключающаяся в обеспечении единства и системной целостности права [3, с. 64]. Однако их специфика (идеологический характер, отсутствие прямой юрисдикционной санкции, особенности формы их реализации через воздействие на правовое сознание индивида, отложенный результат реализации) порождает методологические сложности в оценке их эффективности.

Долгое время в юридической литературе доминировало понимание права как совокупности норм-правил поведения, обеспеченных государственным принуждением. Такой узконормативный подход не позволял рассматривать декларативные правовые предписания в качестве самостоятельных норм права. Это создавало препятствия в их оценке с точки зрения эффективности.

Даже при преодолении этого доктринального барьера оценка эффективности декларативных норм сталкивается с методологическими сложностями. Так, к целям декларативных правовых норм можно отнести, например, формирование правосознания, повышение доверия к государственным институтам, провозглашение правового курса. Все они носят долгосрочный и стратегический характер, а их реализация отложена во времени. Это вызывает трудности при измерении их эффективности с помощью традиционных количественных критериев.

Кроме того, оценка эффективности декларативных норм требует учета их идеологической и ценностной составляющей. Измерение же таких категорий представляется весьма затруднительным.

Необходимо отметить существующее мнение о принципиальной невозможности оценить эффективность подобного рода норм. В основе данной позиции лежит тезис о том, что их действие проявляется опосредованно, только через регулятивные и охранительные нормы права [4, с. 36]. Однако отказ от оценки эффективности декларативных правовых норм означал бы освобождение законодателя от ответственности за качество принимаемых актов и допущение существования в праве нормативных положений, лишенных практического значения.

В науке сложилось несколько ключевых направлений в исследовании эффективности юридических норм.

Первый подход (позитивистский) базируется на разграничении «должного» и «сущего» [5]. Эффективность понимается как фактическое функционирование нормы в социальной реальности, соответствие поведения адресата установленной модели [6].

Полагаем, что такой подход практически неприменим к декларативным правовым нормам. Причиной служит отсутствие в их содержании конкретной поведенческой модели. Они выступают разновидностью исходных правовых предписаний и обладают высокой степенью обобщенности.

Декларативные нормы определяют характер, содержание и направленность всей системы правового регулирования. На их основе, по сути, происходит формирование такой системы [7].

Второй подход (функционально-целевой) определяет эффективность через степень достижения заложенной в норме социальной цели [8]. Однако, как отмечал Ф.Н. Фаткулин, цель и результат не охватываются самим содержанием правовой нормы [9, с. 318–319]. Кроме того, цели декларативных норм часто носят общий, стратегический характер. Это закономерно усложняет их верификацию. Но именно такие нормы задают вектор долгосрочного правового развития. В этом и видится их ценность, а не недостаток.

Третий подход связывает эффективность со способностью правовых норм разрешать социальные противоречия и снижать уровень социальной конфликтности [10, с. 215–216]. Ключе- вым критерием выступает степень минимизации конфликтного потенциала в регулируемой сфере.

Данный подход может быть продуктивен при оценке эффективности декларативных норм права. Это связано с тем, что, закрепляя в своем содержании значимые ценностные ориентиры, декларативные нормы способствуют согласованию социальных интересов. Следовательно, при создании таких норм в основе законотворчества должна лежать необходимость выявления и учета правообразующих интересов [11].

Четвертый подход (плюралистический) предполагает комплексное исследование эффективности юридических норм. Оно включает не только соотношение цели и результата, но и социальную значимость, психологическое восприятие, ценностное содержание. В методологическом плане он связан с широким философско-антропологическим подходом, где эффективность понимается как нахождение правом осмысленного, безопасного, психологически комфортного способа существования личности [12].

Как отмечает С.А. Жинкин, разные уровни и грани права требуют разных подходов к оценке эффективности. Поэтому при ее изучении возникает необходимость интеграции различных научных методов и концепций понимания права [13].

В рамках плюралистического подхода обоснованно разграничение юридической и социальной эффективности правовых норм.

Юридическая эффективность – это степень обеспечения, заданного нормами желаемого поведения участников регулируемых правоотношений, обеспечиваемая государственным принуждением. Она отражает формальную реализацию складывающихся в обществе отношений [14, с. 14].

Под социальной эффективностью понимают характеристику действия норм, степень достижения ими объективно обоснованной социально обусловленной цели. Она выражается в социальной востребованности, полезности, соответствии балансу социальных интересов и снижении уровня деструктивной конфликтности. Социальная эффективность показывает, насколько правовые установления действительно принимаются и разделяются обществом [15].

Считаем, что для декларативных правовых норм ключевое значение имеет именно социальная эффективность. Она раскрывается через внутреннее убеждение субъектов реализации, степень глубины принятия заложенной в норме ценности индивидуальным и коллективным правосознанием. Как справедливо отмечал Е.Н. Ефимов, норма права, проникая в сознание, становится силой, способной повлиять на решение, а через него на поведение личности [16, с. 64].

По нашему мнению, оценка эффективности декларативных норм не может быть сведена к измерению отдельных параметров. Она требует комплексного подхода с приоритетом социальных результатов над формально-юридическими показателями.

Критериями эффективности декларативных правовых норм могут выступать:

• 1.    Степень интеграции провозглашенных идей в отраслевое законодательство. Например, реализация декларативного положения о социальном государстве может оцениваться через анализ показателей правотворческой и бюджетно-финансовой активности государства в социальной сфере или через индекс общественного доверия к системе социальной защиты.

• 2.    Снижение уровня социальной напряженно сти в регулируемой сфере. Социальная напряженность представляет собой отношение человека или группы к социальной реальности. Она определяется их актуальным представлением о соотношении нормы социального существования и действующей ситуации [17, с. 122].

• 3.    Изменение паттернов правомерного пове дения субъектов. Оценка эффективности декларативных норм возможна через анализ изменений паттернов правомерного поведения. В отличие от регулятивных норм, устанавливающих конкретные правила и опирающихся на санкционную защиту, декларативные нормы задают ценностно-смысловые ориентиры. Благодаря механизму правовой социализации они способны становиться частью внутреннего мира человека, формируя его правосознание и правовое поведение. Следствием это выступает вырабатывание устойчивого поведенческого образца, соответствующего этим ценностям. При этом он воспроизводится без какого-либо внешнего принуждения.

• 4.    Качественные характеристики правосозна ния . Как отмечает А.С. Бондарев, правовая культура имеет «живую» часть, состоящую из знаний права, позитивных правовых убеждений и социально-правовой активности [18]. Можно сказать, что декларативные нормы права направлены именно на формирование живой части правовой культуры, поскольку эффективность правовых норм во многом зависит от психологических и идеологических факторов [19].

Правовые нормы всегда несут в себе определенный идеологический или ценностный «заряд». Их расхождение с интересами адресатов может привести к возникновению социальных конфликтов.

Эффективность декларативной нормы может проявляться в способности снижать уровень конфликтного потенциала правового регулирования. Достижение такого результата представляется возможным, когда закрепленные в ней ценности учитывают правообразующие интересы.

Важно учитывать и опережающую функцию права, когда декларативные нормы принимаются до момента формирования общественного отношения с целью задать вектор их развития. Примером могут служить различные стратегические документы и программы, содержащие декларативные положения о приоритетах государственной политики. В таком случае об эффективности можно говорить лишь применительно к будущему, по мере изменения правосознания и возникновения соответствующих отношений [21].

Заключение .

Таким образом, резюмируя все вышесказанное, можно отметить следующее.

Эффективность декларативных норм права – это комплексная характеристика их способности благоприятно воздействовать на объективную действительность путем закрепления ценност- ных ориентиров и обеспечения достижение социально значимых целей.

Наиболее предпочтительным методологическим основанием нам представляется плюралистический подход, который снимает противоречия между количественными показателями эффективности и ценностно-идеологической природой декларативных норм.

Ключевое значение для декларативных правовых норм имеет разграничение юридической и социальной эффективности. Социальная эффективность, выражающая степень принятия заложенных ценностей правосознанием является приоритетной.

Критерии эффективности правовых норм должны строиться на приоритете социальных результатов.