Эксперты в области этнополитологии и эксперты в области региональных выборов: общее, различное, перспективы взаимодействия

В современной России существует несколько ведущих групп экспертов и экспертных объединений в области исследования этнополитических процессов, а также в области изучения электоральных процессов на региональном уровне. Две эти общности исследователей, если мы представим их как окружности Эйлера, будут частично совпадать друг с другом сразу в двух возможных плоскостях. Во-первых, это некоторая общность объекта исследования (этнополитические процессы влияют на региональные выборы, а в некоторых случаях – и на исход региональных избирательных кампаний, или исследователь может обосновывать влияние этноконфессионального фактора на электоральный процесс, тем не менее, задействовав тот же понятийный аппарат или даже методологический инструментарий). Во-вторых, политологи не могут не рассматривать этнические и религиозные группы как акторов в избирательных кампаниях в тех регионах, где они проживают или осуществляют свою общественно-политическую деятельность.

Порой сама политическая действительность создает общее поле для обеих групп исследователей. В недавнем прошлом в Российской Федерации существовали национальные квоты на выборах в ряде субъектов. Простые системы квотирования (определенное число мест для малых коренных народов Севера России) подразумевали, что в региональном парламенте остается от 1 до 3–4 мест для малых национальностей региона. Так, ХМАО – Югра представляет собой сложный регион в контексте формирования политических элит [Зайцева 2020]. Особо сложная система квотирования применялась в республике Дагестан (что обусловлено сложным национально-этническим распределением населения республики). В Дагестане система была особенно комплексной, поскольку учитывала пропорциональное распределение национальностей в республике. Здесь можно отметить варьирование мажоритарной и пропорциональной части списка [Омарова 2018], что наблюдалось также во многих субъектах РФ в 2010-е гг.

Однако на современном этапе оба этих варианта уже не практикуются и уступили единой системе избрания региональных парламентов. Отметим, что отмена особых национальных квот имела ряд комплексных последствий, поскольку для соблюдения национального баланса в распределении властных полномочий в отсутствие системы легального и объективного квотирования местному политическому сообществу пришлось прибегать к использованию сложных политтехнологических приемов.

Описанная выше ситуация привела к необходимости проведения исследований как в области этнополитики, так и в области изучения электоральных кампаний в регионах РФ. В рассмотренном примере видно, что общий для исследователей региональных избирательных кампаний и этнополитических процессов объект был создан одновременно федеральным и региональным законодателем.

Общей проблематикой для обеих групп исследования будет и проблема влияния этноконфессиональных конфликтов на ход, агитацию, а порой и результаты региональных избирательных кампаний. Существует несколько классов конфликтов, которые будут в фокусе обоих исследовательских сообществ. Первый возможный тип – это попытки разжигания или создания конфликтов между группами русского населения и титульных (а также малых) этносов и национальностей, проживающих в одном из субъектов РФ, где проходят выборы соответствующего уровня. Второй тип – это провоцирование и попытки создания конфликтов между двумя крупными этносами в субъекте (за исключением русского), а также между титульным и малым, не русским этносами, постоянно проживающими в регионе. Третий тип – это конфликты между коренным этносом и этносом, ведущим кочевой образ жизни или не местного происхождения, к примеру, ряд конфликтов, связанных с цыганами, чеченцами (вне СКФО и группы регионов столичной агломерации), армянами и др. Особый случай – это вопросы конфронтации в рамках одного большого этноса и его подгрупп, претендующих на звание полноценного народа или национальности (к примеру, большой этнос татар с неформальным центром в виде казанских татар и кряшены в том же Татарстане или группа сибирских татар).

Особо актуальными исследованиями, представляющими интерес для обеих групп ученых, можно назвать работы, в которых изучаются определенные географические локации. Во-первых, это исследования в регионах Приволжского федерального округа. Во-вторых, это республики, входящие в состав СевероКавказского федерального округа, а также Ставропольский край. В-третьих, это регионы с этническими малыми группами, находящиеся на Русском Севере и севере РФ как таковом. Сюда можно отнести республику Карелию, все автономные округа, республику Коми, Пермский край, республику Саха (Якутия). Существуют и отдельные случаи, когда география расселения отдельных этносов влияет на политические, этнополитические и электоральные процессы в регионах, которые не отличаются широкими этноконфессиональными конфликтами (например, вепсы в Вологодской обл., сету в Псковской обл., караимы в республике Крым и т.д.). Отметим, что проблемы, связанные с антисемитизмом как таковым в области этнополитики в современной России, а также в области региональных электоральных исследований либо не выявлены, либо не являются сколь-нибудь значительными.

Мы можем видеть фактическое совпадение общностей двух групп экспертов, однако необходимо помнить, что эти группы могут и не совпадать. К примеру, политологи при анализе региональных выборов могут рассматривать либо сугубо политтехнологический аспект, либо гендерный аспект, либо какой-либо узкий аспект избирательных кампаний, представляющий интерес для данных специалистов. Особую нишу занимают исследования в области новых социальных медиа [Козлова, Рассадин 2021]. В то же время не все специалисты в области этнополитики занимаются проблематикой выборов. Этноконфессиональные и этнополитические процессы не всегда выражаются в сфере региональных выборов и избирательных кампаний, конфликты подобного типа далеко не всегда затрагивают электоральную повестку.

Таким образом, детально рассмотрев вопросы взаимодействия экспертов в области этнополитики и экспертов по региональным избирательным кампаниям, можно прийти к выводу, что в большинстве кейсов анализ избирательных кампаний в ряде регионов России невозможен без учета этноконфессио-нальных факторов, по крайней мере, при комплексном подходе, а не в анализе отдельных технологических сторон проблемы. Разница между экспертными сообществами Москвы, Санкт-Петербурга, других региональных центров, а также между специалистами-теоретиками и практиками в искомой нами области не выявлена (без расширения этого принципа на остальные особенности работы экспертных центров и отдельных специалистов).

Статья публикуется при поддержке Школы молодого этнополитолога (грант Фонда президентских грантов 22-2-003352).