Экзистенциальные глаголы как средство выражения категории локативности в эрзянском и финском языках

(г. Саранск, РФ)

В лингвистике существуют определенным образом организованные понятия – категории. Т. В. Булыгина и С. А. Крылов определяют языковую категорию как любую группу языковых элементов, выделяемую на основании какого-либо общего свойства [4, 34 ]. О. С. Ахманова же дефи-ницирует категории лингвистики как общие свойства разных классов и разрядов языковых единиц, которые составляют эти классы и получают разнообразное языковое выражение (морфологическое, просодическое, синтагматическое и т. д.) при различном содержании (грамматическом, лексическом, стилистическом и т. п.) [1, 233 ]. Категория – это понятие, присущее практически любому языку.

Важнейшей категорией лингвистики служит пространство. Пространство – сложное явление, в котором отражаются событийные сферы реальной действительности, ее субъективное восприятие человеком, многообразие параметрических характеристик предметов, особенности ландшафта. Над сущностью пространства люди задумывались уже на ранних этапах эволюции, и многие мыслители прошлого изучали его природу. Это было связано с развитием человеческой практики и познания, которые, расширяясь и совершенствуясь, требовали все более глубокого понимания данного феномена. В лингвистике категория пространства реализуется как функционально-семантическое поле ло- кативности, выступая одним из основных аспектов языковой картины мира [2, 5].

М. В. Всеволодова, Е. Ю. Владимирский рассматривают категорию локативности как статический процесс нахождения в определенном месте, или движение, не выходящее за пределы определенного пространства, т. е. движение, не связанное с преодолением пределов некоторого пространства [5, 11 ].

Главным типом отношений в данной категории, ее доминантой является обозначение протекания событий в пределах какого-либо пространства. Локативность относится к числу сложных семантических явлений и включает в свое содержание комплекс категориальных сем: предмета (субстанции), формы, размера, величины и др. Особенность категории составляет ее релятивный характер – диалектическое единство с категорией движения. Таким образом, локативность – это категория, охватывающая субкатегории локальности, директивности, параметричности, обладающая функцией системного отражения в языке объективно существующих пространственных факторов, что позволяет причислить ее к функционально-семантическим категориям.

Категория локативности в языке может быть выражена по-разному. Так, в эрзянском и финском языках локативные значения выражаются формами имени, наречиями, прилагательными, послеложными конструкциями, а также глаголами [8, 149 ; 9, 2 ].

Для реализации категории локативно-сти используются многочисленные классы глаголов, ориентированные на передачу статики и динамики и восприятие ситуации говорящим лицом [6, 7 ]. Это, прежде всего, глаголы пребывания, нахождения, положения в пространстве, а также глаголы говорения, ненаправленного действия, состояния, физического, зрительного и слухового восприятия. Все глаголы названных семантических групп актуализируют значение статических пространственных отношений в локативном контексте, в том числе и глаголы движения, которые передают данное значение, если движение не выходит за границы определенного пространства. Особую группу образуют экзистенциальные, или бытийные, глаголы [10, 166–178 ].

Экзистенциальные глаголы - это группа глаголов, обозначающих местонахождение и наличие объекта в определенном месте. Из приведенного определения следует, что экзистенциальные глаголы несут в себе семантику локативности [1, 267 ]. Глаголы данной группы являются одним из основных средств выражения локативности в эрзянском и финском языках.

Рассмотрим способность различных экзистенциальных глаголов выражать категорию локативности в эрзянском и финском языках на основе художественных произведений М. Брыжинского “Кирдажт” («Ровесники»), И. Калинкина “Васолонь ки ланг-со” («В дальней дороге») на эрзянском языке, L. Lehtolainen “Luminainen” («Снежная женщина»), “Kuolemanspiraali” («Спираль смерти») на финском языке.

Экзистенциальные глаголы, указывающие в самой общей форме на местонахождение и наличие объекта: эрз. улемс ʻбытьʼ, ʻсуществоватьʼ, ʻприсутствоватьʼ, аштемс ‘быть (в каком-либо положении, состоя-нии)ʼ, ʻнаходитьсяʼ, ʻпребыватьʼ; фин. olla ʻбытьʼ, ʻнаходитьсяʼ, sijaita ʻнаходитьсяʼ [11], например:

• 1)    в эрзянском языке: Пирявкс потсон-зо (Пекшень) ульнесть уш ломанть: ку-лянть маризе весе велесь [3, 16 ] ‘За оградой (Пекше) были уже люди: новость услышало все селоʼ;

• 2)    Минек базань бухгалтериянь аптечка-сонть валидол ули [7, 50 ] ‘В аптечке бухгалтерии нашей базы есть валидолʼ;

• 3)    Секс те шканть кияк а яки оцинямо, аштить кудосо, секс лемдизьгак сонзэ аштема ковокс [3, 7 ] ‘Поэтому в это время никто не охотится, находятся дома, поэтому и назвали его месяцем покояʼ;

• 4)    Сон (Парго велесь) аштесь яндава-со, конань тейсть пертьпельксэнь аволь пек сэрей ды вандора пандтнэ [3, 9 ] ʻОно (село Парго) находилось в углублении, которое образовали не очень высокие и отлогие холмыʼ;

• 5)    в финском языке: Yläkerrassa ovat vierashuoneet, joihin majoitamme kurssilai-set [13, 37 ] ʻНа верхнем этаже находятся комнаты для гостей, где мы размещаем курсантовʼ;

• 6)    Keittiö oli jossakin käytävän pe-rällä… [13, 92 ] ʻКухня была где-то за коридором…ʼ;

• 7)    Valvontakamera sijaitsi alakerrassa si-saanajoluiskan ylapuolella [13, 58 ] ‘Камера наблюдения находилась на нижнем этаже над пандусом’;

• 8)    Tommy's Gym sijaitsi Olarin uudella laidalla, kuusikerroksisen talon kellarissa [13, 174 ] ‘Спортивный зал Томми находился в новой ч а сти Олари, в подв а ле шестиэтажного домаʼ.

В эрзянском языке экзистенциальные глаголы являются семантически полнозначными, однако в неактуализованной позиции они могут быть представлены имплицитно. Это связано с тем, что область бытования в подобных предложениях выступает в качестве исходного пункта сообщения, а сообщаемое формируется показателем бытия совместно с именем предмета или класса предметов, например:

• 1)    Пекшень пирявксонзо потсо зярыя палмань лангсо – кувака лато, косо сон паймева поволезь кости калт... [3, 16 ] ‘За оградой Пекше на нескольких столбах (находится) – длинная крыша, где он сушит рыбу, повешенную на перекладинах…ʼ;

• 2)    Куронть потсо ниле-вете кудот, ко-натнесэ эрить вейке буень ломанть [3, 9 ] ‘На улице (находятся) четыре-пять домов, в которых живут люди одного родаʼ.

В финском языке данные глаголы имплицитно не выражаются.

Специфические экзистенциальные глаголы, выражающие способ существования, свойственный тому или иному субъекту: эрз. касомс ʻрастиʼ, цятномс ʻтрещатьʼ, ʻскрипетьʼ, булдордомс ʻбултыхатьсяʼ, ʻкипетьʼ, цитнемс ʻблестетьʼ, чудемс ʻтечьʼ, кивчкадемс ʻблеснутьʼ, ʻсверкнутьʼ, кайсетемс ʻслышатьсяʼ, ʻраздаватьсяʼ; фин. ratista ʻтрещатьʼ, ʻхрустетьʼ, rymistä ʻгрохотатьʼ, palaa ʻгоретьʼ, kaikua ʻзву-чатьʼ, ʻраздаватьсяʼ [11], например:

• 1)    в эрзянском языке: Кудонть эйстэ авасоло, косо свал эрсекшнеськак, цят-нось толбандя, конань вакссо котьмась авазо [3, 5 ] ‘Недалеко от дома, как всегда бывало, трещал костер, около которого хлопотала мамаʼ;

• 2)    Ведесь чугуннэсэ а булдордыяк [3, 6 ] ʻВода в чугунке и не кипит ʼ;

• 3)    Перькаст (стогатнень перька) кассь тикшесь [7, 7 ] ‘Вокруг них (стогов) росла траваʼ;

• 4)    Чинть каршо цитнезевсть латот ды вальмат [7, 12 ] ʻНа солнце заблестели крыши и окнаʼ;

• 5)    Григорий соды: веленть икельга чуди аволь келей лей… [7, 12 ] ʻГригорий знает: перед селом течет неширокая река…ʼ;

• 6)    Якстерестэ артозь турвасонзо кивчкадсь лембе мизолкс [7, 13 ] ‘На накрашенных помадой губах сверкнула теплая улыбкаʼ;

• 7)    Григорий варштась тона енов, косо кайсететсть баягань гайнематне [7, 51 ] ʻГригорий посмотрел в ту сторону, где раздавались звуки колоколаʼ;

• 8)    в финском языке: …lumi ratisi reippaas-ti jalkojemme alla [13, 138 ] ʻ…снег бодряще хрустел под моими ногамиʼ;

• 9)    …hillitön tuuli rymisi puiden latvassa… [13, 107 ] ʻ…безудержный ветер грохотал в кронах деревьев…ʼ;

• 10)    Monissa paikoissa paloivat vielä jou-luvalot vaikka loppiainenkin oli jo ohi [13, 229 ] ‘Во многих местах горели еще рождественские огни, хотя и богоявление уже оконченоʼ;

• 11)    Luodon ääni oli hiljainen, silti sanat kaikuivat oudosti tyhjassa jaahallissa [13, 64 ]

‘Голос Луото был тихий, однако слова звучали странно в пустом ледовом дворцеʼ.

Глаголы пространственного положения предмета, характеризующие его положение как горизонтальное или как вертикальное: эрз. сравтовомс ʻразбросатьсяʼ, ʻраскинутьсяʼ, таргавомс ʻтянутьсяʼ, чал-гадо аштемс , аштемс букв. ʻстоять на ногахʼ, мадезь аштемс ʻлежатьʼ, поводезь аштемс ʻбыть повешеннымʼ, ʻвисетьʼ; фин. seisoa ʻстоятьʼ, roikkua ʻвисетьʼ, istua ʻсидетьʼ, lojua ʻвалятьсяʼ [11], например:

• 1)    в эрзянском языке: Велесь кужонь-кужонь сравтовсь яндаванть теиця пандо чиретнева [3, 9 ] ‘Село полянками раскинулось по склонам возвышенностей, образующих углублениеʼ;

• 2)    Кинть кавто енга таргавсть лугат [3, 7 ] ʻПо двум сторонам дороги тянулись лугаʼ;

• 3)    Кавто енга аштить пиже пря сэрей пичетне [7, 8 ] ‘По двум сторонам стоят зеленые высокие сосныʼ;

• 4)    Григорий ансяк ней редизе: букатнень эйстэ а васоло, верьсэ артозь алкине тик-шенть лангсо, кунст мадезь ашти эсензэ шкавань цера [7, 11 ] ‘Григорий только сейчас заметил: недалеко от быка, на окрашенной кровью низкой траве, навзничь лежит мужчина его летʼ;

• 5)    Эйзэнзэ (карксонть лангсо), пеель-де башка, поводезель куцьканонь костязь пильгине… [3, 6 ] ʻНа нем (поясе), кроме ножа, висела высушенная ножка орла…ʼ;

• 6)    в финском языке: Melkein kaikkien ko-rvissa roikkuivat Kalevala-korut… [13, 14 ] ʻПочти у всех в ушах висели украшения в стиле Калевала…ʼ;

• 7)    Sohvalla lojuivat paksut mustat sukka-housut ja tummanvioletti villapaita… [13, 96 ] ‘На диване валялись толстые черные колготки и темно-фиолетовый свитерʼ…;

• 8)    …Koivu kysyi, kun jälleen istuimme autossa Turunväylällä… [13, 75 ] ʻ…Коиву спросил, когда мы в очередной раз сидели в машине на пути в Турку…ʼ;

• 9)    Rami Luoto seisoi vieressä käsi Jannen olkapaalla. [13, 62 ] ‘Рами Луото стоял рядом, держа руки на плече Янни…ʼ.

В ходе исследования на материале эрзянского и финского языков нам удалось вы- явить три семантические группы экзистенциальных глаголов с локативным значением в двух родственных языках – эрзянском и финском: 1) экзистенциальные глаголы, указывающие в самой общей форме на местонахождение и наличие объекта; 2) специфические экзистенциальные глаголы, выражающие способ существования, свойственный тому или иному субъекту; 3) глаголы пространственного положения предмета. Наиболее многочисленными являются вторая и третья группы, состоящие из 5–6 лексических единиц в рассматриваемых языках. На каждую группу глаголов в обоих языках было найдено достаточное количество примеров из художественной литературы.