Эмотивы со значением ‘злость, гнев’ в монгольских языках

Цыренов Б. Д. Эмотивы со значением ʻзлость, гневʼ в монгольских языках // Вестник Бурятского государственного университета. Филология. 2022. Вып. 2. С. 59‒66.

Человеческая жизнь всегда наполнена эмоциями, с самого рождения нам постоянно сопутствуют радость и горечь, счастье и несчастье, добро и зло. Человеку присуще радоваться хорошему, доброму и злиться, гневаться на что-то плохое, на то, что не соответствует его представлениям о добре или проявляет не-дружественность. В системах воспитания любого народа особое место занимает воспитание доброты. Этому же нас учат великие умы прошлого: «Следуй голосу ума, а не гнева» (У. Шекспир), «Злой человек вредит самому себе прежде, чем повредит другому» (Аврелий Августин). С другой стороны, злость, гнев напрямую связаны с инстинктом самосохранения, защиты от внешнего фактора или опасной личности. В этом проявляется рефлекторная сущность человека. Выражение злости, гнева имеет разные формы: вербальные и невербальные. К невербальным относятся мимика, жестикуляция, действия и т. д. В центре вербальной репрезентации стоят оскорбительные слова и выражения, обвинительные сентенции, ругательства и т. п. Между тем большой интерес представляют сами слова, которые называют эти эмоции.

Целью данного исследования является описание семантики эмотивов, лексических средств репрезентации злости, гнева в монгольских языках, выявление различия в употреблении слов синонимического ряда уур/ур ‘гнев’, су-хал/цухал/цухл ‘злость ’, хилэн(г)/килц ‘ярость ’ . В качестве материалов были использованы переводные и толковые словари монгольских языков.

Теоретической базой проведенного анализа послужили работы Л. Г. Шаховского [11], Л. Г. Бабенко [1], Л. Д. Шагдарова [9], в качестве вспомогательных научных источников были использованы диссертационные исследования Ю. В. Крылова [7] и Д. Г. Гайдаровой [4] и др. Практическая значимость исследования заключается в возможности использования его результатов в практике составления толковых, переводных и специальных словарей, специальных курсов, учебников и учебных пособий по лексикологии, стилистике монгольских языков.

В. И. Шаховский на основании анализа единиц с эмотивной семантикой и их функционирования выделяет три семантических статуса эмотивности: 1) статус обязательной (денотативной) эмоциональности, который и является сосбтвенно эмотивным значением слова , единственным компонентом его лексического значения; 2) статус факультативной, по отношению к логикопредметному компоненту значения слова, эмотивности, который составляет собственно коннотацию слова; 3) статус потенциальной эмотивности [15, с. 74]. Согласно этой классификации рассматриваемые нами существительные, обладают первым статусом, иными словами, эмоция гнева, злости составляет их основное, денотативное значение. Л. Г. Бабенко в этой связи пишет: «Суженное понимание эмотивного значения соответствует пониманию эмотивности, свойственному концепции В. И. Шаховского. Л. Г. Бабенко под эмотивным значением (семемой) понимает слово, в семной структуре которого содержится сема эмотивно-сти того или иного ранга, т. е. это значение, в котором каким-либо образом представлены (выражены или обозначены) эмотивные смыслы. Эти смыслы могут быть полностью равны лексическому значению слова (как у междометий), могут быть коннотативными (как у экспрессивов) или могут входить в логикопредметную часть значения (эмотивы-номинативы)» [1, с. 8]. Таким образом, в соответствии с приведенной выше классификацией категории эмотивности рассматриваемые нами слова уур/ур, сухал/цухал/цухл, хилэн(г)/килң можно обозначить как эмотивы-номинативы, эмотивные смыслы которых входят в логикопредметную часть их значений.

Наиболее надежным источником для анализа слов, обозначающих эту эмоцию, являются произведения художественной литературы. В этом функционально-стилистическом пласте языка мы наблюдаем в большей мере описание эмоций, хотя, как пишет Ю. В. Крылов, «ситуация интерпретации эмоционального состояния, представленная в художественной литературе, является особой ситуацией, которую можно охарактеризовать как органическое объединение двух различных ситуаций — ВЭ и ОЭ1» [6, с. 33].

В монгольских языках для выражения значения ʻгнев, злостьʼ употребительны существительные бур., монг. уур , калм. ур ; бур. сухал , монг. цухал , калм.

цухл и бур., монг. хилэн(г) , калм. кил^ . Очевидно, что поскольку языки являются близкородственными, их лексико-семантические системы в большой степени идентичны, в том числе и в обозначении понятий «гнев, злость». Но имеются небольшие различия, которые яснее всего видны в сопоставлении, представленном в табличной форме (табл.).

Таблица

Сравнение значений существительных, обозначающих понятие «гнев, злость», в переводных словарях

	Уур/ур	Сухал/цухал/цухл	Хилэн(г)/кил^
Бурятский	гнев, ярость, злоба [15, с. 310]	гнев, ярость; нервозность,    нервность;   раздражение, раздражительность [14, с. 200]	гнев, ярость [15, с. 424]
Монгольский	гнев, ярость, злоба [2, с. 368]	нервозность, нервность; раздражение, раздражительность; горячность, вспыльчивость [3, с. 279]	гнев, ярость злость [3, с. 84]
Калмыцкий	гнев, ярость, злоба [9, с. 534]	гнев,     возмущение, негодование [9, с. 642]	высок. гнев, ярость [9, с. 301]

В монгольском и калмыцком языках слово цухал однозначно лишено значения «гнев» («ярость»), но во всех трех языках переводы (значения) существительного хилэн(г) / кили совпадают, в то же время в Калмыцко-русском словаре это слово имеет помету высок . — высокий стиль, чего нет в двух других словарях.

В современном бурятском языке, судя по переводам значений, уур, сухал и хилэн являются практически полными, абсолютными синонимами. При этом уур и сухал , в отличие от хилэн , обладают полной системой деривации: от них образуются глаголы, прилагательные, в том числе и деминутивные формы наречия. Например: уур ‘гнев, ярость, злоба’; уурлаха гл. ‘злиться, сердиться’; ууртай прил. ‘гневный, злой сердитый’, ууртайхан, ууртайшаг прил. (деминутив) ‘довольно сердитый’ [10, с. 310-311], ууртайгаар нар. ‘сердито’; сухал ‘гнев, ярость; нервозность, нервность; раздражение, раздражительность’; сухалдаха гл. ʻсердиться, гневаться; возмущаться; раздражаться, горячиться, вспылитьʼ; су-халтай прил. ‘гневный, сердитый; нервный; раздражительный’; прил. (деминутив) сухалтайхан, сухалтайшаг ‘немного / довольно ‘сердитый; нервный; раздражительный’ [Там же, с. 200]; сухалтайгаар нар. ‘гневно, сердито; нервно; раздражительно’.

При внимательном рассмотрении значения слов с корнями уур- и сухал- в некоторых случаях сходятся, например, в значениях ʻгневʼ и ʻяростьʼ, но имеются и различия. В номенклатуре значений слова сухал выделены значения ʻнервозность, нервность; раздражение, раздражительностьʼ. Приблизительно то же самое наблюдается и в соответствующих дериватах, произошедших от этих корней. Анализ и сравнение данных блоков значений ʻгневʼ и ʻяростьʼ (злоба, злость) и ʻнервозность, нервность; раздражение, раздражительностьʼ показывают, что первый блок описывает признаки перманентные, изначально присущие объекту, а второй — временные, вызванные теми или иными раздражителями — участниками коммуникации, фактами, явлениями, событиями, действиями третьих лиц и т. д. Но при этом данные существительные в бурятском языке часто употребляются в парных конструкциях, что ставит знак равенства между их значениями. Для подтверждения или опровержения высказанных нами предположений рассмотрим несколько примеров из бурятской художественной литературы, представленные в Корпусе бурятского языка (БК): Иимэ нялуун үгэнүүдые дуулахадаа, Хонгор баянай уурынь хүрэжэ, хоро шараниинь бусалжа эхилбэ (С. Цырендоржиев) ʻУслышав такие слащавые слова, богач Хонгор разозлился, и в нем начала закипать злобаʼ. Түрүүлэгшын уур сухал бага намдажа, халуу бу-салһан нюурынь һэрюун агаарта сэлмэнэ (Ж. Тумунов). ʻГнев председателя немного ослаб, и на свежем воздухе лицо его посветлелоʼ; Досоом уур сухал бурья-лжа эхилбэ (А. Жамбалдоржиев)1 ʻВо мне начала закипать злостьʼ; Уур сухал бололдоһон хоёр хамбанар газар хараһан нюдэнүүдээ үргэнгүй, доро дороо һуушабад (Д. Батожабай) ʻРазозленные два хамбы (иерархи в буддизме — Б. Ц.) замолчали и селиʼ.

Вызывает интерес то, что уур и сухал в Бурятском корпусе в подавляющем большинстве случаев употребляются в парных сочетаниях: уур сухал с общим значением ʻгнев, злостьʼ в различных падежных и притяжательных формах (163 из 210, или 77,6 %). В гораздо меньшем количестве зафиксированы парные сочетания уур с хорон ʻзлоба, гневʼ и хилэн ʻгнев, яростьʼ (16 и 13 случаев, или 7,6 % и 6,2 %, соответственно), а самостоятельно уур употребляется всего 8 раз (3,8 %): Анна Михайловнагай уур хүдэлдэжэ, дээрэлхүүгээр миһэд гэбэ (Ч. Цыден-дамбаев) ʻАнна Михайловна разгневалась (букв. гнев зашевелился) и высокомерно улыбнуласьʼ². Иная картина наблюдается со словом сухал , которое самостоятельно употребляется в 35 случаях из 77 (более 45,5 %), немногим более — 37 фактов (48 %) — употребления в сочетании с уур (остальная доля — 6,3 % — приходится на сочетания с другими словами, например, гомдол ʻобидаʼ и т. п.).

Принцип взаимозаменяемости основан на том, что при наличии смысловых и эмоционально-экспрессивных оттенков, синонимы, входящие в один ряд, имеют одну и ту же семантическую основу, одно и то же предметносемантическое ядро значения, и чем больше общих контекстов, в которых синонимы могут заменить друг друга, тем они ближе по смыслу [14, с. 175]. В нашем случае сближение значений уур и сухал в бурятском языке приводит к их взаимозаменяемости, парному употреблению, что в очередной раз свидетельствует об их полной синонимичности.

В монгольском языке (в Монгольском корпусе — МК) сочетание уур цухал встречается всего в 2 примерах из 234. Это показывает, что в монгольском языке эти два слова не слились в своих значениях: уур обозначает постоянное качество, а чувство, возникающее в ответ на внешние раздражители, обозначается существительным цухал. Подтверждение этому находим и в монгольско-русском словаре:

УУР II гнев, ярость, злоба .. [2, с. 368].

ЦУХАЛ II нервозность, нервность; раздражение, раздражительность; горячность, вспыльчивость ... [3, с. 279].

Также от цухал в монгольском языке не образуется относительное прилагательное * цухалтай . В бурятском и монгольском языках словообразовательный суффикс -тай носит значение ‘обладание чем-либо’: хусэтэй ‘сильный’, хоро-той ‘вредный’, ‘зловредный’ [7, с. 110]. Таким образом, ууртай в буквальном переводе ʻобладающий гневом, злобойʼ характеризует человека как обладающего этим качеством постоянно, а постоянно быть в раздражении, нервозности невозможно, но злым, гневным, гневливым — вполне обыденно.

Примечательно и то, что в отличие от бурятского языка в монгольском языке уур и цухал практически не употребляются в паре. В Монгольском корпусе нами обнаружено всего два примера: Уур цухал, бардам сэтгэлээ дарж цөхөхдөө машинаа асаагаад давхин одов [7] ‘Не в силах преодолеть свои злость, гнев и гордыню, он завел в машину и рванул [с места]ʼ. Архайж дархайсан хоёр ханд-гай, бараг эгц дээрээс нь өнгийн зогссонд өвгөн шүлсээ гүд хийтэл залгиснаа уур цухал нь гэнэт дурсхийж?... [7] ‘Увидев прямо над собой двух сохатых с развесистыми рогами, старик сглотнул слюну и неожиданно его гнев вспыхнул…ʼ [Там же].

Большой толковый словарь монгольского языка [3] дает возможность четко разграничить значения уур и цухал и показывает полную синонимичность существительных уур и хилэн: УУР II — Хилэн, ихэд дургуйцэн хорсох байдал [3] ‘гнев, злость, состояние большого неприятия, ненависти’; ЦУХАЛII — Бачимдан уурлах, хилэгнэх зантай; цухал зантай xyh (юм л бол бачимдан уурладаг зантай хун) [3] ‘вспыльчивый, склонный злиться’; ХИЛЭН II — Уур, урин [] ‘гнев, злость, злоба’.

Подтверждением синонимичности уур и хилэн косвенно может являться и частотный показатель парного употребления: 12 случаев в МК против двух случаев парного сочетания уур и цухал.

В калмыцком языке от цухл образуется цухлта , но в электронном корпусе этого языка (Калмыцкий корпус — КК) зафиксирован лишь один случай употребления: Кемржэн цухлта бээхлэ, бийдэн, эврэннь цогц-махмудтан зовл^г авшгон эркд, терYнлэ харhлhан хооран саасн-деер болдмн [5] ‘Если он в гневе, то, чтобы не мучить себя, лучше отложить встречу с нимʼ. Этот факт также служит косвенным свидетельством того, что в калмыцком языке прилагательное цухлта редкоупотребительно.

Общим для всех трех языков является то, что слова сухал-/цухал-/цухл- употребляются только со словами, обозначающими человека. В этом проявляется категориальный признак существительного человек/не-человек, характерный для монгольских языков, например, на вопрос хэн? ‘кто?’ отвечают исключительно существительные, относящиеся к человеку или обозначающие его: хун ‘человек’, басаган ‘девушка, девочка’, багша ‘учитель’, эгэшэ ‘старшая сестра’, дарга ‘начальник’ и т. д. Таким же образом и другие эмоции человека не могут быть приписаны животным: гуниг ʻгрусть, печальʼ, жаргал ʻсчастьеʼ и т. д., как, например, в русском языке: Если твоя нога и ухо черны от собаки Льва Николаевича Толстого, ты счастливая собака, Бим, даже без личного листка породы, самая счастливая из всех собак на свете (Г. Трипольский. Белый Бим черное ухо)1.

В отличие от сухал слова уур и хилэн (и их производные), в том числе и в парном употреблении, могут выражать злобное состояние животных: Арьяатан уур хилэндэ абтажа, хоншогор хамараа уршылган, амаа ехээр ангайлган эрхир-ээд, буудам хүрэхэ һанаатай урда һабараараа һарбагад гэбэ (С. Доржиев) ² ʻОхваченный злобой зверь, сморщив узкую морду и разинув широко пасть, издал рёв и, в попытке дотянуться до моего ружья, взмахнул передней лапойʼ; Нүгөөдэ ууртай нохойгоо гэртээ үлөөбэ... (А. Ангархаев)³ ʻДругую, злую собаку оставил дома…ʼ; Хөөмэгшын хахинаан, ууртай сарнуудай шииганалдаан, дабирхайдагдаагүй тэргын мөөрэй гиинаан … (Д. Батожабай)⁴ ʻСкрип ярма, сопение злых волов, визг несмазанных тележных колес…ʼ.

Во всех трех рассматриваемых монгольских языках значения слова хил-эн(г)/килң полностью идентичны — «гнев», «ярость», лишь в монгольско-русском словаре приведен перевод (значение) «злость». Таким образом, они являются практически полными синонимами к уур/ур. Это, как нам кажется, является еще одним подтверждением того, что уур/ур описывают перманентное качество — злобный характер, злость, гневливость, а сухал/цухал/цухл — эмоции, вызванные внешними раздражителями. В то же время примечательно, что ни в одном из языков хилэн(г)/килң не употребляются в паре с сухал/цухал/цухл, а только с уур/ур: Бадан орой уруугаа халуун уһа адхуулһандал, хамаг бэень хуу ха-луу бусалхадал гээд, уур хилэн дундаа урагшаа гэб гэнтэ ахижа … (Б. Санжин, Б. Дандарон)5 ʻВсе тело Бадана наполнилось жаром, будто ему на голову вылили горячую воду, и он в гневе сделал шаг впередʼ; Залма хорхойдо хориггүй хүн аад, эндэ зобохо тулиха тумаа, эндэһээ мултарха арга тухынгаа найдабаригүй боло-хо бүри улам шулуудажа, уур хилэн нэмэжэ байһан юм (Б. Санжин, Б. Данда-рон)6 ʻЗалма, безобидная девушка, но чем больше страдала здесь, чем меньше у нее была надежда вырваться отсюда, тем больше крепла [духом], а злость в ее душе все нарасталаʼ; Хүн бүхний царайнд багтаж ядсан уур хилэн, үзүүргүй гомдол холилдон харагдана [11] ʻНа лицах каждого видны смешанные чувства нестерпимой злости и бесконечной обидыʼ; — Энтн һурвн му заятнр: һахань — муңхгин зүүл, моһань — ур килң догшрлһнь зүүл, такань — үлү үздг тачалын зүүл1 [8] ʻ— Это три несчастных существа: свинья — символ невежества, змея — злобы, гнева, курица — чрезмерного вожделения и похотиʼ.

Таким образом, мы приходим к следующим выводам, что в монгольских языках (монгольском, бурятском и калмыцком) языках для выражения понятия «злость, гнев» употребляются близкая по значению триада уур/ур, су-хал/цухал/цухл, хилэн(г)/килң . Семантический анализ этих слов показал, что во всех трех языках уур/ур и хилэн(г)/килң являются практически полными синонимами и выражают «злость, гнев» как перманентное качество личности, а су-хал/цухал/цухл выражают эмоциональное состояние гнева, вызванное каким-либо событием, фактом, действием, в том числе вербальным, третьих лиц. Это подтверждается еще и тем, что в монгольском языке нет производного от цухал прилагательного * цухалтай , а в калмыцком — имеющееся цухлта не отличается употребительностью, встречаясь в материалах Калмыцкого корпуса всего один раз. В то же время как в бурятском языке сухал стал полным синонимом и к уур и к хилэн(г) , что находит подтверждение в Бурятско-русском словаре (переводные эквиваленты) и в Бурятском корпусе: частое парное употребление этих слов. Также в бурятском языке прилагательное сухалтай часто употребляется параллельно с ууртай . Еще одним примечательным фактом является то, что сухал/цухал/цухл не употребляются в отношении животных, кроме как в переносном значении.