Эсхатологическая историософия А. Ф. Лосева

Эсхатологическая историософия А. Ф. Лосева (монаха Андроника) — уникальный феномен выражения аутентичного православного понимания истории в формах светской философской мысли. Историософия А. Ф. Лосева в развернутой форме была изло-

Алексей Федорович Лосев в 1929 г., в год принятия тайного монашеского пострига

жена в «Дополнениях к „Диалектике мифа“», а затем дополнена в «Предисловии» к «Истории эстетических учений» (1930-е). Для понимания и оценки периодов мировой истории А. Ф. Лосевым применяется строго христианский критерий — степень жизни человека во Христе и уровень развития личности в христианском понимании этого слова — как бессмертной души и образа Божия в человеке. Другие критерии — такие, как развитие материальной цивилизации и светской культуры, политические «свободы» и проч. — безразличны и на оценку исторических эпох не влияют. Этим определяется шокирующая современного человека характеристика А. Ф. Лосевым основных исторических эпох. Вершиной мировой истории по Лосеву является Средневековье, после которого наступает неуклонная духовная деградация человечества, ведущая к приходу Антихриста и Апокалипсису1.

В конце жизни А. Ф. Лосев в беседе с А. В. Гулыгой сформулировал свою историософию так: «Вся история человечества есть история борьбы между Христом и антихристом, Богом и сатаной. Феодализм — высшая ступень в истории человечества, торжество Бога; феодализм падает под ударами сатаны, дальнейшая история есть история развертывания и оформления сатанинского духа. Ступени этого развертывания — капитализм, социализм, анархизм»2. Он говорил: «Всемирная история есть всемирный суд Божий. Исторический процесс начался с момента избрания частью небесных сил пути самовозвеличивания. Этот процесс направлен в сторону от Бога, и критерием удаления от Него является все более низкое нравственное падение человека. Трагизм рас-тет»3. А в беседе с В. В. Бибихиным А. Ф. Лосев также указал на онтологический смысл эсхатологизма мировой истории: «Христос говорит на кресте: „Боже Мой, почто Меня оставил?“. А это было намерением Бога — довести человека до полного отпадения и оторванности его существа. Отпадения! Когда человек пройдет через это — конец истории. Человека Бог проводит через этот предел, через это последнее отпадение, через полный мрак и ужас. И человек должен через все пройти»4. Таким образом, конец и катастрофизм мировой истории — это со-распинание человека Богу.

Историософия А. Ф. Лосева уже стала предметом исследования. Можно указать на две диссертации5 и статьи Г. М. Циплакова, Л. А. Соломеиной6 и П. Е. Бойко. Так,

Г. М. Циплаков отмечает, что у А. Ф. Лосева «вся история изначально движется в направлении к Божеству и опосредованно Им определяется»7; П. Е. Бойко интерпретирует его историософию как борьбу теократического и антропократического принципов8, предлагая вариант их «синтеза», который у А. Ф. Лосева отсутствует и, более того, предполагается невозможным. Эти интерпретации весьма искажают его историософскую концепцию, игнорируя ее принципиальный эсхатологизм. Более точное понимание — у Л. А. Соломеиной: «В основе лосевского взгляда на историю — глубокий пессимизм. „Жизнь во грехе“ — это и есть всемирная история, по Лосеву. И мы видим, что этот период оценивается им чрезвычайно низко»9.

Целью статьи данной статьи является прояснение онтологического и нравственного смысла историсофской концепции А. Ф. Лосева.

Ключевое для А. Ф. Лосева понятие «личности» употребляется в строго христианском и библейском, а не современном, чисто секулярном смысле. В библейском и христианском смысле личность — это то в человеке, что делает его образом и подобием Божиим. К числу этих качеств относится в том числе и свобода — но не «свобода» экономическая и политическая, а свобода борьбы со грехом и свобода от страстей мира сего, данная Христом. А то, что для секулярного сознания является «свободой» (т. е. действие по своим страстям), для христианского понимания, как раз наоборот, и является рабством в самом чистом виде. Для христианского сознания личность свободна изначально, поскольку она обращена к Богу, — а то, что земное сознание считает ее якобы «освобождением», — на самом деле служит ее порабощением, поскольку привязывает человека к своему ego и земным страстям. А. Ф. Лосев просто возвращает понятиям их изначальный смысл, «сдирая» с них позднейшую секулярную «оболочку», которая была на них искусственно «надета» в Новое время с целью дехристианизации сознания.

Общая логика всемирно-исторического процесса у А. Ф. Лосева такова: «христианское Средневековье есть… абсолютизм идеи… сакральная, культовая демонстрация жизни самого абсолютно-личностного объективно-трансцендентного духа»; акт Бо-говоплощения во Христе дал человечеству «явление абсолютно-духовной личности, „лицом к лицу“»10. Последующий всемирно-исторический процесс определяется тем, что позднее «абсолютной личности противостоит относительная, чисто человеческая природная личность. Феодальному абсолютизму личностно-объективного бытия противостоит абсолютизм личностно-субъективного бытия… основой жизни является изолированная человеческая личность, которая, однако, берет на себя функции Абсолюта. Как в Средние века идея брала на себя функции всякого инобытия, так в Новое время человеческая личность берет на себя функции абсолютной идеи»11. «Господство чистой и абсолютной личности создает средневековую социальность — Церковь; господство природности — языческое рабовладельческое общество; господство синтеза и того и другого — культуру после эпохи Возрождения, где и капитализм, и социализм, и фашизм стремятся так или иначе синтезировать личность с природой»12. Это фактическое неоязычество Нового времени.

В свою очередь, это самообожествление человека создает новый тип цивилизации, в котором А. Ф. Лосев усматривает инфернальные черты: «Если всякий сможет делать все, что он ни вздумает, если всякий сможет увидеть, услышать все, что творится на земном шаре, если на малейшую прихоть будет отвечать тончайший аппарат, могущий исполнить желание в несколько секунд, то не есть ли все это сумасшествие — царство сплошного анархизма, царство некоего земного ада,

«Троица» (1422–1427) прп. Андрея Рублева — вершина искусства русского Средневековья

где, действительно, все до последней глубины есть человек, в человеке, для человека и где все есть в то же время абсолютно земная жизнь, абсолютно земное общество»13. Ступени этого развертывания «сатанинского духа»: «капитализм, социализм, анархизм». Социализм, вопреки наивным представлениям его адептов, — это не противоположность капитализма, а лишь усугубление его «сатанинского духа»: ведь если при капитализме человек остается относительно свободным и не принуждается насильно к культу Маммоны (поклонение земному бытию), то социализм уже основан на всеобщем принуждении к ложному «земному счастью» без Бога, превращающему человека в «говорящее животное». В свою очередь, анархизм — это уже культ сатанинской гордыни в чистом виде. Будущий приход Антихриста уже готовит «мифология либерально-социалистическо-анархическая, незримо руководимая каббалистическим иуда-измом»14. Такова завершающая стадия всемирной истории.

А. Ф. Лосев вводит своего рода «вертикальное сечение» истории как принцип ее содержательной оценки с точки зрения библейского Откровения. В этом контексте Средние века — это «вершинное время» мировой истории (аналогии с «осевым временем» К. Ясперса). В Средние века невозможно вернуться, однако путем духовного подвига всегда можно возвыситься до культурного типа Средних веков в любую историческую эпоху. Например, о. Павел Флоренский так писал о главном императиве своей жизни: «Свое собственное мировоззрение Флоренский считает соответствующим по складу стилю ХІV–ХV вв. русского средневековья, но предвидит и желает другие построения, соответствующие более глубокому возврату к средневековью»15.

Фактически такой подход, основанный на развитом православном мировоззрении, формирует и особый взгляд на историю, который можно назвать взглядом sub specie medii aevi16. С точки зрения «вершинного времени» мировой истории самые существенные понятия видятся совсем иначе, чем с точки зрения нашего апостасий-ного времени. Для того чтобы показать такой взгляд, стоит привести пару ключевых цитат из наследия А. Ф. Лосева.

Так, А. Ф. Лосев писал: «Средневековый абсолютизм духовной жизни есть абсолютизм личностного бытия. Но личности, а также и ее свободе не мешает никакая материальная зависимость… если брать человеческую личность как такую, то она в силу своего отпадения от абсолютной личности и погружения в поток становления времени всегда будет в зависимости от стихии материального становления; и эта зависимость вызвана не теми или иными случайными обстоятельствами истории, которые можно преодолеть в результате тех или иных человеческих усилий, но вызвана нерушимыми трансцедентальными условиями человеческого существования, пока это длится на земле, во времени»17. Поэтому, соответственно, «с феодальной точки зрения и явля- ется бессмыслицей всякое „освобождение“ человека, и оно, строго говоря, отрицает весь экономический, художественный и научнотехнический процесс. Нельзя освободить совесть. Разве совесть может не быть свободной? Совесть только в одном случае может быть несвободной — это когда она затемнена, т. е. когда она не судит с точки зрения абсолютно-личностной, но судит с точки зрения безличной материальности и вещественности. Но как раз христианство в этом отношении сделало человека свободным, открывши ему опыт абсолютно-личностного бытия. Следовательно, максимальная свобода, какая возможна, уже человеку дана. Все прочие „свободы“ есть только новое обезличение и закабаление, есть только поклонение сатане»18.

Как видим, взгляд sub specie medii aevi — это строго евангельский взгляд на человека, без всяких «примесей» позднейшего «гуманизма» и «розового христианства», которыми такой евангельский взгляд уже очень привычно, к сожалению, подменяется в наше время. Для такого взгляда сама земная жизнь — это в первую очередь тяжелое испытание борьбы с греховной природой человека, и поэтому любое «улучшение» материальных условий жизни как правило

А. Ф. Лосев — заключенный Белбалтлага, 1932 г.

вредно для человека с точки зрения

конечной цели его жизни, которой является спасение души. Жить по-христиански в комфортных материальных условиях могут очень немногие, а большинство людей в таких условиях быстро забывают о Боге и становятся на путь греха. Поэтому группы людей, живущих в материальном комфорте, должны быть очень невелики и иметь специальное нравственное суровое воспитание (так и воспитывалось феодальное дворянское сословие — на этике подвига, чести и служения). Но для большинства людей комфорт является путем к погибели души, и поэтому с евангельской целью спасения души им необходимы, как раз наоборот, тяжелые, суровые и скудные условия жизни.

На эту тему А. Ф. Лосев пишет следующим образом: «Феодальный человек не потому не имел развитой техники, что он был глуп и беспомощен, но потому, что она трансцедентально связана с культурой изолированно-рассудочных функций субъекта, а феодальный субъект — целостная личность. И не потому здесь мало прогрессировала наука, и люди были неграмотны, не знали настоящей медицины и санитарии и при каждой эпидемии мерли как мухи, что они были хуже современного культурного европейца, глупее его и ниже его. Но это было потому, что отвлеченная наука не нужна целостной личности, что грамотность в азбуке — дело слишком маленькое для глубин духовной жизни личности, что умирать в болезнях, нищете и грязи не только не мешает спасению души, но скорее способствует ему, так как этим развивается в человеке сознание его ничтожества и, следовательно, смирение перед абсолютной личностью»19.

А. Ф. Лосев даже специально взял и самый мифологизированный интеллигентским сознанием феномен «крепостного права» для объяснения именно христианского

Строительство Беломорско-Балтийского канала заключенными Белбалтлага, где отбывал наказание А. Ф. Лосев, 1933 г.

смысла этого социально-экономического института. Он писал так: «Прикрепление производителя к земле есть только логически-необходимый результат понимания человеческой личности именно как реальной человеческой личности. Ее нечего освобождать, так как, во-первых, она и без того свободна (ибо подлинная свобода личности есть свобода не материальная, а духовная), а во-вторых, ее и невозможно освободить (ибо человеческими усилиями не дано преодолеть первобытный грех…). Поэтому настоящее средневековое, нелиберальное христианство никогда и не обещало материального освобождения, считая последнее вредной, хотя и наивной, мечтой. Оно полагало, что оно освободило человека духовно, избавивши его от „языческой мерзости“, и в этом отношении оно строго отличало духовно свободного крепостного от античного раба, который был не человеком, но вещью и был рабом „по природе“. Церковь вполне согласно с своим учением могла покупать и продавать крепостных, понимая, что она торгует не самим человеком, но лишь его прикреплением к земле»20.

Нет необходимости говорить о том, насколько непривычным и даже шокирующим является это объяснение для современного человека — даже такого, который искренне считает себя христианином. Но именно таков на самом деле подлинно христианский взгляд на историю и те ее явления, которые современное секулярное сознание привыкло считать негативными и отмененными «прогрессом». Тот «прогресс», о котором говорит секулярное сознание, — это не что иное, как рост «сатанинского духа» в истории.

Философский подвиг А. Ф. Лосева — это возвращение к аутентичному православному пониманию истории, которое сформулировано свв. Отцами Церкви. Он выразил это понимание на языке ХХ в., поэтому оно может быть понятным и современному человеку, даже если и шокируют его. Естественно, что к такому резкому повороту в понимании истории А. Ф. Лосева подтолкнула катастрофическая антихристианская революция 1917 г., которая окончательно развеяла всякие иллюзии «гуманизма» и так называемого «розового христианства», свойственного европейской и русской философии до начала ХХ в. В качестве редких исключений можно указать лишь на размышления об Антихристе и грядущем конце истории В. С. Соловьева, К. Н. Леонтьева и Льва Тихомирова. Но А. Ф. Лосев был первым, кто выстроил концепцию всемирно-исторического процесса в гегелевском стиле — как строгую логику неизбежного движения человечества от Христа к Антихристу (апостасию), не имеющую альтернативы, но имеющую лишь возможность быть приостановленной личностным усилием православного подвига. Именно таким личностным усилием и была его собственная жизнь.