Этнокультурная специфика концепта "старость"

Для анализа выражения концепта в том или ином языке, в том числе при сравнении языков, необходимо прибегать к разнообразному рассмотрению лексики, фразеологии, паремиологии. Причем если собственно лексика достаточно универсальна (т.е. включает слова различных частей речи, различной эмоционально-стилистической окраски, сочетаемости и так далее, что показывает особый смысл рассмотрения собственно лексики, связанной с концептом), то фразеология подчеркнуто экспрессивна, позволяет рассмотреть концепт «акцент-но» (быть может, с несколькими экспрессивными акцентами в рамках концепта, зафиксированными языком). Что касается паремиологии, то она не только отличается эмоционально-оценочной акцентностью, но и показывает философскую оценку того или иного комплекса явлений в русле концепта.

Результаты. Лексика

Интересно, что, согласно исследованиям [2], в нашем языке выделяется около 70 лексем, связанных с концептом «ста- рость». В соответствии со сложностью, богатством русского языка характер этих лексем достаточно разнообразен: в частности, речь идет о словах, относящихся ко всем знаменательным частям речи. Существительные бабушка, бабулька, ветеран, дедок, матушка, ветхость, увядание и другие отличаются немалой эмоциональностью, оценочностью, оттенками значений, они связаны с концептом «старость» как прямо, так и ассоциативно. Так же обстоит дело с прилагательными, глаголами, наречиями (бабкин, дедовский, преклонный, старозаветный, ветшать, по-старушечьи и т.д.).

Исследователи отмечают большую лексическую плотность концепта, о котором идет речь: почти все рассмотренные лексемы оказались включены в словообразовательные, формообразовательные цепочки, вошли в состав значительных словообразовательных гнезд (вершинами которых стали старый, ветхий, дед, древний, дряхлый ). Также стоит отметить эксплицитность ядерной семы в абсолютном большинстве случаев, что связано опять-таки с корнями слов, указанных в ближайших скобках

Бирюкова В.П. Этнокультурная специфика концепта «старость»

выше. Конечно, в случае с возрастными концептами играет роль гендерное значение, при этом закономерно, что именно в рамках концепта «старость» это значение далеко не так важно. Проявляется данная особенность в некоторых однокоренных наименованиях людей разного пола ( старик – старуха ; ср. юноша – девушка ; мужик – баба ); в «бесполых» собирательных наименованиях ( старье, старичье , ср. мужичье, бабье ); в акцентировании значения родства, а не пола в корнях -баб-, -дед- ; в стертости семантики пола в лексеме дедовский и т.п.

Н.В. Крючкова пишет о том, что словарный состав русской лингвистической системы показывает представление о старости прежде всего в связи с такими качествами, как «слабость, немощность», «угасание, разрушение», «давность, длительность существования», «изношенность». Все эти компоненты наличествуют в семантической структуре ядерного репрезентанта концепта – лексемы старый . Надо отметить, что в русской лексической системе весьма неярко выражена соотнесенность старости с опытностью (только в одном из оттенков значений прилагательного старый – давно занимающийся какой-либо деятельностью; опытный, бывалый ( по старой памяти ; старый воробей ); в значении слова ветеран . Интересно, что своеобразная негативная окраска, часто сопровождающая слова концепта «старость» в русском языке, проявилась и здесь: в определенном контексте слово ветеран понимается как старый разбитый экипаж.

Говоря о негативной оценке, в данном случае надо иметь в виду и «угасание» человека, другого субъекта или объекта, и своеобразное «осуждение» (быть может, не всерьез) – к последнему варианту можно отнести лексемы хрыч, грымза (своего рода бранные слова), а также, напри- мер, старикан, старикашка (можно обратить внимание на небольшое количество среди слов такого рода названий лиц женского пола). Есть в рамках данного концепта, напротив, слова с ласковой оценочно-стью, столь свойственной нашему языку: бабуля, бабулечка (примеров лиц женского пола здесь больше). Есть и «промежуточные» варианты: старина, папаша, отец (как обращения к пожилым людям).

Чем можно объяснить «нехорошее» отношение к старости, выражающееся в русском языке? Думается, жесткостью, сложностью исторического пути, силой народа, представители которого не боятся старости ни у себя, ни у других… Что касается мудрости и опытности, то она в подобных условиях очевидна (вспомним, например, образ Платона Каратаева [7]), поэтому о ней, можно сказать, скромно умалчивают. Кроме того, как часто это бывает у русских в быту (а старость имеет прямое отношение к быту), именно за внешней грубостью скрывается трепетное отношение, которое уместно и в связи со старыми людьми, чем-то увядающим и т.д.

Таким же образом важно проанализировать концепт «старость» в английском языке, в том числе для лингвокультурологического сопоставления с русской лингвистической системой. Думается, что момент «скрытости» эмоционального отношения должен быть представлен и в языке Туманного Альбиона. Важно рассмотреть подсистему «старость» в английской лингвистической системе с позиций:

• 1)    экспрессивности;

• 2)    оттенков значения;

• 3)    общего отношения, выражаемого в языке;

• 4)    характера и способа выражения отдельных сем и т.д.

Подобные исследования, связанные с базовым лексическим фондом языка, разу-

44 в ыпуск 3/2020

меется, способствуют качественному переводу, лучшему взаимопониманию между людьми разных культур [5]. Обратимся сначала к сопоставлению фразеологического и паремиологического фондов русского и английского языков, связанных с концептом «старость», которые лучше изучены.

Фразеология

Исследователи выделили 123 английских и 85 русских фразеологических единиц, связанных с концептом «старость» [1] (в английском – с концептом “old age”). Заметная количественная разница говорит, видимо, о том, что явление старости в его особенностях более социально значимо для английской культуры. Это подтверждается и качественным анализом. Надо сказать, что в обеих культурах фразеологизмы (в целом более экспрессивные единицы, чем отдельные слова) оценивают старость как явление отрицательное. Вероятно, это говорит о различного рода несовершенствах социума, связанных с отношением к пожилым (например, просто о раздражительности более молодых людей, так легко формируемой жизнью, нередко сложной); кроме того, старость, в случае развитого человека, не может выглядеть жалкой, плохой, но много ли среди нас действительно развитых людей? Так что и в этом смысле фразеологическая подсистема, вероятно, демонстрирует определенные недостатки человеческого общества. (В исследовании, к которому мы обратились, положительная оценка старости как зрелости все-таки встретилась: например, старый волк, старый воробей – в русском языке; old salt – старый морской волк (знающий свой дело в совершенстве), old-timer – бывалый человек, знаток, бывший в переделках (знающий жизнь) – в английском).

Анализ наиболее экспрессивных фразеологических единиц позволил К.А. Бурна-евой сделать вывод о преимущественном понимании старости в английском как периода расцвета и благополучия ( gold age, be past one’s prime ), в то время как русская фразеология отражает практически обратное ( пора расцвета миновала, песенка спета ), что, конечно, связано с социальными закономерностями. В английском языке оказалось больше фразеологизмов, подчеркивающих значение «старый человек с особенностями характера», что, видимо, свидетельствует о большем психологизме английской культуры: old cat – сварливая, злая старая женщина, old buffer – старый глупый мужчина, old geezer – подчеркивает чудаковатость, old file – старый мошенник, pushover – пожилой доверчивый человек, которого легко обмануть (ср. с рус. мы-

Бирюкова В.П. Этнокультурная специфика концепта «старость»

шиный жеребчик, божий одуванчик ). При этом для русских наиболее неприятными качествами пожилых людей являются злость, вздорность, ворчливость (потом распутство? нелюдимость), для англичан – ворчливость (потом проявление интереса к женщинам моложе своих лет; поведение, отличающееся странностями; старомодность, несовременность (взглядов); злость; желание казаться моложе своих лет; склочность; жульничество), что тоже отражает национальную специфику.

Паремиология

Что касается паремиологического фонда русского и английского языков, содержащего в том числе пословицы и поговорки, связанные со старостью, то, как и следовало ожидать (данный фонд более концептуален, в его рамках происходит отход от достаточно непосредственного эмоционального восприятия), здесь встречается больше положительных оценок, связанных в том числе с мудростью, опытом. Чтобы лучше понимать такие единицы в контексте, надо уметь мыслить художественно с учетом данной языковой картины мира [6]. К.А. Листраткина в исследовании, связанном с анализом паремиологии, относящейся к концепту «старость» [4], выделила 349 русских и 286 английских паремиологических единиц, что, очевидно, говорит в пользу большей философичности русской культуры. Здесь также представлены тематические группы, связанные с внешностью, физиологией, интеллектуальными особенностями, качествами характера и т.д.

Отметим наиболее значимые в контексте нашего исследования моменты. Наиболее представленной тематической группой русского языка оказалась группа, соотносящая пожилых людей и детей (около 29% в русском – около 13% в английском), что акцентирует философское, «жалеющее»

восприятие. Русская паремиология: Молодому ошибка – улыбка, старому – горькая слеза ; Ребенку дорог пряник, а старцу покой ; Молодость не без глупости, старость не без дурости ; У молодых – дерзанье, у стариков – опыт ; Молодой на битву, старый на думу . Национально специфичным здесь можно признать устойчивое сравнение пожилых и юных с людьми зрелого возраста как с эталоном ( Молодо – жидко, старо – круто ), что, видимо, связано со сложностями выживания. Что касается английской специфики, то она проявляется в мысли о недостаточной заботе по отношению к родителям: Parents love their children more than do children their parents ; в мысли о том, что нахождение общего языка при стандартных разногласиях невозможно: The old cow thinks she was never a calf . Данная специфика подчеркивает индивидуализм европейской культуры, переходящий в эгоизм.

В контексте исследования в английском языке самой объемной оказалась паремио-логическая группа, связанная с мудростью (около 17% против 11% русских выражений): The older the fiddle, the sweeter the tune (ср. С рус. Старый волк знает толк ; отметим, что в русском языке данная тематическая группа оказалась незначительной, что подчеркивает в сравнительном аспекте интеллектуализм английской европейской культуры). Интересно, что в английском языке как в языке культуры, тяготеющей к большему эстетизму, больше пословиц и поговорок, «сожалеющих» об утрате внешней привлекательности в пожилом возрасте, в особенности у женщин: Age before beauty ; Old age will bring its wrinkles to the brow ; Old people can dye their hair, but they can’t change their backs .

Надо сказать, что русская паремиология гораздо детальнее описывает внешний вид пожилого человека (что можно признать национальной спецификой: Годы хребет горбят ; Молодость – пташкой, старость –

46 в ыпуск 3/2020

черепашкой ; Крючковатому носу недолго жить ), при этом сожаление о непривлекательности, о морщинах – самый малозначащий момент в структуре русского паремиологического образа внешности старого человека. Вероятно, в данном случае русский язык проявляет особое философско-психологическое восприятие старости, основанное на стойкости, чувстве юмора, о которых мы уже говорили. Интересно, что исследование Ю.С. Кудряшовой [3] выявило своеобразную нравственно-философскую специфику русской и английской паремиологии, выражающей концепт «старость»: у русских можно выделить группу поучающе-воспитывающих единиц: Молодость – не грех, а старость – не смех ; Старый стареет, а молодой не молодеет (13%); при этом у англичан заметны пословицы и поговорки с мыслью принятия старости: Age is in the mind, not in the calendar ; There are no endings, only new beginnings (12%). Исследование Ю.С. Кудряшовой на контрасте отражает тоску по ушедшему времени в русской паремиоло-гии, связанной с концептом «старость» (около 11%): Только бы помолодеть, а уж знал бы, как состариться .

Заключение

Итак, сопоставление лингвистических единиц концепта «старость» в русском и английском языках продемонстрировало негативное отношение к соответствующему явлению в обеих культурах. Вероятно, это связано с некоторой «раздражительностью» людей, чертами социума, далекого от совершенства. Следует сказать, что английская культура более тяготеет к восприятию старости как мудрости, связанной с опытом, притом что анализ показал больший индивидуализм и даже эгоизм европейцев. Можно отметить тяготение англичан к эстетизму, выражаемое и в лингвистических единицах указанного концепта. На основании исследования можно утверждать более философско-оптимистическое отношение к старости со стороны русских, что уже связано с проявлением мудрости, которую, вероятно, не стремятся эксплицировать часто. Внешняя грубость, выражаемая в единицах русского языка, с учетом всей системы указанного концепта, языка, культуры русского народа отражает скрыто-ласковое отношение к старикам, жалость к ним.