Йорк в Северном восстании 1569 года: стратегии королевской администрации по защите города и кризисное управление совета Севера

EDN: LBTKSQ

Северные графства длительное время находились под пристальным вниманием правительства. На протяжении XVI в. нестабильность региона и оппозиция местного населения по отношению к власти проявлялись в восстании 1536-1537 гг., получившем в историографии название «Благодатное паломничество», а затем и в Северном восстании 1569 г. В центре событий находилась столица Севера – Йорк, являвшаяся вторым по величине городом государства1. Следует отметить, что графство Йоркшир, в котором находится город, не было полностью охвачено мятежом, что также справедливо и для иных имевших отношение к мятежу графств: Дарема, Нортумберленда, Вестморленда и Камберленда2.

следования выступает Северное восстание 1569 года в Англии, предметом – деятельность королевской администрации по обеспечению безопасности города Йорк в контексте мятежа Северного восстания 1569 года. Методологическую основу работы, выполненной в структурно-системном подходе, составляют дескриптивный, повествовательный и историко-генетический методы исторического исследования.

Помимо того, что Йорк считался политическим центром Севера Англии, он также являлся крупнейшим торговым и религиозным центром, в котором располагались резиденция архиепископа Йоркского, церковный суд, двор герцога Норфолка3. Здесь находился и крупнейший административный орган – Совет Севера, просуществовавший с 1484 г.4 по 1641 г.5

В Йорке начало XVI в. было временем упадка экономической жизни. Во второй половине столетия произошло некое оздоровление экономики и возрастание численности населения, тем не менее, Йорк, как и ряд других корпоративных городов, находился в кризисной стадии своего развития. Доходы города были крайне низки. Елизавете пришлось сократить налог для Йорка в 1563, 1571 и 1587 гг. Казначеи были вынуждены покрывать дефицит города из своих денежных средств. Налоговое бремя, лежащее на нищих, число которых увеличилось с размыванием среднего слоя горожан, перекладывалось на более богатых, поскольку с первых было нечего взять. Наконец, на упадок Йорка как промышленного и религиозного центра повлияла Реформация. Секуляризацию церковных владений современники считали одной из причин ослабления города. Изъятие земельной собственности церквей влияло на ограничение благотворительной деятельности, уменьшение количества заказов у ремесленников6.

В городе царила нищета. В нем сохранялось много старой церковной собственности, за которой не производилось должного ухода и которая с годами становилась все более ветхой. Население и количество домов уменьшились на одну треть. Отсутствие работы приводило к росту числа бедняков, количество которых увеличивалось за счет пришлого населения. Обрушение центральной конструкции моста Ouse Bridge (единственный мост через реку, важнейший переправочный пункт, который просуществовал почти 400 лет) стало огромной проблемой, потребовавшей новых финансовых вложений для восстановления транспортного сообщения в городе7. Таким образом, положение горожан в Йорке не могло способствовать лояльности к елизаветинской власти, которая все же предпринимала попытки борьбы с бедностью. Правительство устанавливало контроль над беспорядочным попрошайничеством, открывало школы прядения и ткачества и, по замечанию А. Рейна, видимо, пыталось при этом достичь двойной выгоды – обеспечить рабочие места и восстановить старое суконное производство в Йорке8.

Относительно религии населения еще в 1568 г. У. Сесилу докладывали, что северные земли полны папизма и существует большая надобность в назначении ревностного епископа Йоркского, который смог бы вырвать «семена непослушания», со временем грозящие перерасти в большую опасность. Епископ назначен не был, однако уже в ноябре Президент и Совет Севера приказали проповедникам в соборах и других местах организовать поездки от одного места к другому для проповедования Слова Божия, а мировые судьи должны были в свою очередь помогать им в данном деле. Впрочем, другие «агенты» – странствующие католические священники, старались нейтрализовать влияние ереси, грозя подданным Елизаветы отлучением от Церкви9.

1 октября 1569 года мировые судьи Йоркшира предстали перед Советом Севера и были проинформированы о возложенной на них обязанности – усилить контроль во всех городских районах, торговых городах и др. местах по всему графству для задержания лиц, произносящих мятежные речи10. Помимо мировых судей о деятельности подстрекателей были также оповещены держатели трактиров и обыватели. Им поручено было доносить о подобных случаях11. Письмо от Тайного Совета получил военачальник Джордж Боуз, на которого была возложена обязанность выяснить природу возникновения антиправительственных разговоров и слухов, а также определить, где было сделано запасов оружия больше, чем положено12.

Тем не менее слухи настолько сильно распространились, что, согласно письму графа Сассекса, адресованному У. Сесилу, охранявшие замок Кнаресборо при графе Камберленде сэр Уильям Инглби и Фрэнсис Слингсби (которые были связаны с мятежниками родственными связями) тайно отправились туда с некоторыми джентльменами и заняли его. Собравшись с силами за один час, они были готовы вступить в борьбу. Впрочем, У. Сесил не воспринял сколько-нибудь серьезно предостережения графа, считая, что «время года охладит горячий пыл». Несмотря на это Тайный Совет посчитал необходимым уведомить йоркширскую знать о распространившихся слухах о неприятностях на Севере королевства и о собственном желании выведать, откуда взялись эти разговоры. Совет обязывал подданного, получившее письмо, сообщать информацию, полученную по данным вопросам13. Сэр Томас Гаргрейв, один из представителей дворянства и вице-президент Северного совета, писал в ответ Тайному Совету, что никак не может определить природу слухов14.

Ряд исследователей склонен считать, что слухи могли стать как основным инструментом разжигания ненависти на Севере, так и быть решающими в определении реакции власти. Образ серьезного восстания мог быть создан там, где в реальности не существовало какого-либо значимого движения15.

Граф Сассекс, президент Совета Севера, долгое время следовал стратегии выжидания, не скрывая при этом, что слухи получили широкое распространение и их источник сложно определить. Елизавета потеряла терпение из-за бездействия Сассекса и потребовала от него лучшего информирования и обеспечения прибытия графов в Лондон, чтобы развеять слухи о готовящемся мятеже16. Сассекс докладывал королеве, что графы публично поклялись перед всем Советом не действовать против Елизаветы и передавать властям любого, кто будет замышлять заговор против ее величества, поэтому необходимости вызывать их в Лондон нет17.

Обстановка постепенно накалялась. На призыв графа Сассекса приехать в Йорк граф Нортумберленд ответил лишь обещанием, в то время как граф Вестморленд вовсе отказался приезжать, опасаясь своих врагов18.

Мировым судьям, уведомленным о возможном восстании и необходимости «всей своей законной силой подавить любые нарушенные представления»? приказывалось «со всей возможной поспешностью <…> собрать все силы всадников, какие только можно иметь в <…> городе Йорке и графстве»19. Для безопасности города были назначены надзиратели из числа офицеров, которым предписывалось выполнять ряд охранительных функций (обеспечивать ночное дежурство, не позволять вывозить оружие, порох или доспехи из города, входить или выходить из города вооруженным людям, сообщать о подозрительных людях, приближающихся к городу? и др.). Ремесленникам запрещалось продавать и поставлять какое-либо оружие кому бы то ни было без разрешения мэра или надзирателей20.

Когда слухи о восстании графов подтвердились, королевские власти назначили графа Сассекса уполномоченным руководить подданными и вооружать их для борьбы против восставших21.

Началась спешная подготовка к защите Йорка. Организовывалась работа по переноске камней на городские стены для обороны, устанавливался контроль за лодками, чтобы ни один человек не мог проникнуть в город или покинуть его22.

Особый интерес вызывает прокламация «Предостережение от опасных разговоров». В воззвании от Лорда-лейтенанта именем королевы всем подданным, в независимости от сословной принадлежности или занимаемого положения, запрещалось произносить речи, которые порочили бы служение королеве или стали бы благоприятной основой для действий подстрекателей. Каждый, кто услышал подобные высказывания, должен был по мере возможностей задержать говорящего или заявить Лорду-лейтенанту, советнику или министру ее величества о случившемся, «чтобы они объявили его светлости о боли и наказании, которые могут последовать»23.

Позднее, 17 ноября, Д. Боуз в письме сообщил графу Сассексу о возможном нападении графов на Йорк и посоветовал ему позаботиться о собственной безопасности, «ибо в этом вся надежда на благое развитие всех дел»24. Серьезности надвигающейся опасности придавало то, что в случае захвата Йорка и освобождения Марии Стюарт с наступлением весны на помощь восставшим пришли бы люди испанского герцога Альбы25.

В приказе от 18 ноября 1569 г. значилось: «граждане должны быть готовы к немедленной службе», давалось распоряжение мэру и олдерменам от имени королевы «немедленно по наступлении этого дня <…> быть готовыми со своими доспехами и оружием по первому предупреждению явиться к нам на службу величества королевы, как мы назначим». В соответствии с предписанием необходимо было выбрать ответственное лицо или группу лиц, которые возьмут на себя руководство над всеми вооруженными людьми²⁶. В других приказах говорилось о необходимости жителям пригородов покинуть свои жилища и поселиться в городе для оперативной мобилизации, а также привезти все лестницы, находящиеся в пригороде, убрать со всех открытых мест смолу и деготь. Власти рассчитывали, вероятно, на преданность подданных, призывая оставить мятежных графов и воспользоваться возможностью быть помилованными (зачинщики восстания не могли рассчитывать на это, среди них: графы Нортумберленд и Вестморленд, Кристофер Невилл, Эгремонд Рэдклифф, Ричард Нортон, Томас Маркенфельд, Джон Суинберн, Роберт Темпест, Фрэнсис Нортон и Томас Дженни . Предполагалось, что если после данного объявления они осмелятся выступить против королевы вместе с графами, то утратят прощение и будут объявлены мятежниками. В конце документа приводился список из четырех человек, подозреваемых в отъезде из Йорка в Нортумберленд²⁷.

Интересна позиция исследователя восстания Д. Буссе, по мнению которого, единственным средством влияния на повстанцев и население было издание прокламаций графом Сассексом. Армия графа численно уступала бунтовщикам, поэтому целью прокламаций было отвадить мятежников от нападения на Йорк. Прокламации, судя по всему, имели большой вес, поскольку зачинщики восстания не могли на тот момент знать о том, что все решительные заявления Сассекса были не чем иным, как притворством. В противном случае восставшие, вероятнее всего, воспользовались бы предоставленной возможностью и захватили город28. Важно также отметить, что королева настаивала на том, чтобы Сассекс объяснил подданным, что главный мотив восстания заключался не в смене религии, а в стремлении графов подчинить Англию иностранному влиянию29. Следовательно, Томас Рэдклифф вел пропаганду в двух направлениях, взаимодействуя как с мятежными графами, так и с местным населением.

Содержание свидетельства о подготовке Йорка к осаде, включавшее отчет о количестве солдат в городе на 21 ноября 1569 года, представляет собой не менее любопытный материал. В нем говорилось о необходимости проследить за доставкой солдат и выплатой им положенного жалованья, проинспектировать и укрепить городские стены, проконтролировать снабжение продовольствием войск, обеспечить должное освещение в городе. Населению по приказу Лорда-лейтенанта при объявлении тревоги было велено не производить шума. Констебли от имени королевы должны были запретить ремесленникам, связанным с изготовлением оружия, завышать цены на свои товары. Ко всему прочему квартирьерам было поручено выведать, какое жилье домовладелец может предоставить для солдат и пехотинцев30.

По сообщению графа Сассекса, по состоянию на 24 ноября в Йорке находилось 2500 пехотинцев и 500 всадников. По его оценкам, мятежники располагали хорошо подготовленными 6000 пеших и 1000 конных воинов31. Этим же днем он составил письмо королеве, в котором доложил, что не писал ранее по причине опасения перехвата его сообщения мятежниками. Граф уведомил ее величество, что не сможет посылать сообщения до тех пор, пока путь не станет более надежным. Сассекс подтвердил, что в его распоряжении находится 2500 пеших солдат, и доложил о том, какие приказы были отданы им в последние дни32.

Определенные преференции получали торговцы. Иностранцы, ввозившие товары, необходимые для содержания королевской армии, могли свободно перемещаться благодаря отмене обязательной уплаты пошлин. В связи с тем, что мэры и олдермены своевременно не получили отчета о предпринятых мерах по отправке достаточного количества оружия и доспехов для солдат, судебные приставы именем королевы приказали констеблям срочно доложить о своих действиях в этом направлении33. Другие постановления и указания также свидетельствует о процессе постепенного вооружения34.

Следует упомянуть, что лорд Уорик и лорд-адмирал Клинтон, представители ее величества, обратились к корпорации Йорка с просьбой о займе в размере одной или двух тысяч фунтов для выплаты жалования своим войскам для борьбы с мятежниками. Корпорация не отказала в помощи и пообещала сделать все возможное в пределах своих полномочий, согласившись предоставить около 500 фунтов при условии гарантии возврата. В итоге заем не понадобился, и средства на выплату жалования войску поступили от королевы, а горожане Йорка сохранили свои деньги35.

Подготовка к возможной осаде проводилась с особой тщательностью. Однако то худшее, к чему активно готовился граф Сассекс, не произошло.

Восставшие графы обсуждали возможность с небольшим отрядом выдвинуться на Йорк, чтобы взять под арест лорда-президента и членов Совета Севера. Захват Йорка, по их мнению, мог вселить уверенность в народ и подтолкнуть его к восстанию. Однако графы сомневались в благоприятном исходе борьбы за город и, в конце концов, отказались от этой идеи36.

Таким образом, первоначально из Клиффорд-Мура мятежники решили двинуться на Йорк, поскольку в случае захвата города они имели шанс на успешное завершение задуманного. Затем план изменился, и восставшие внезапно решили осадить Д. Боуза в замке Барнард37. Известие о том, что Марию Стюарт, вновь оказавшуюся в руках графа Хантингтона, отправили вглубь страны в Ковентри, также могло подтолкнуть восставших к корректировке своей стратегии38.

Д. Буссе считает, что нежелание бунтовщиков продвинуться дальше в Йорк, надавить на графа Сассекса или атаковать Татбери оказалось фатальной ошибкой. Естественно, их озадачила доставка шотландской королевы в Ковентри, так как это делало освобождение Марии недостижимой целью. Вероятно, они переоценили и свои силы, и готовность Шотландии и Испании прийти к ним на помощь. Восставшие прекрасно понимали, что велика вероятность их окружения несколькими правительственными армиями. Еще одна возможная причина нерешительности мятежников напасть на Йорк – неправильная трактовка ими выжидательной позиции Сассекса. Не последнюю роль сыграли и разногласия среди повстанцев, отсутствие какого-либо стратегического планирования39.

Йорк избежал бури благодаря массированным усилиям местной администрации и Томаса Рэдклиффа: Хансдон в своих отчетах акцентировал внимание на том, что исключительно благодаря стратегическому военному руководству Сассекса мятежники не смогли осуществить штурм Йорка. Ему удалось удержать гарнизон, который больше сочувствовал мятежникам, чем был предан королеве. Он выразил уверенность в том, что если бы Елиза- вета была осведомлена о полной картине событий, то признала бы графа Сассекса верным и преданным подданным40. Безусловно, усилия Томаса Рэдклиффа по защите города стали одним из значимых факторов, способствовавших победе над мятежниками.

В историографии существует две основные оценки эффективности действий Совета Севера по подавлению восстания 1569 года. Дэвид Лоудс считает, что Совет не справился со своей обязанностью подавить восстание и показал себя не с лучшей стороны. Питер Брукс придерживается иной точки зрения, отмечая жесткость и решительность Совета в подавлении мятежа41. Учитывая, что Томас Рэдклифф возглавлял Совет, можно предположить, что его деятельность оценивается аналогично мнению исследователей о результативности действий Совета по подавлению восстания.

Таким образом, можно прийти к выводу, что Йорк являлся желаемой добычей для восставших графов, в случае его захвата шансы на успех значительно возрастали. Как мятежники, так и королевская администрация, представленная графом Сассексом и Советом Севера, находились в ситуации повышенного риска: любая ошибка могла привести к неудаче. Однако просчеты, неуверенность и разногласия среди восставших привели к их неудаче, в то время как четкость действий и своевременное реагирование графа Сассекса и его помощников способствовали предотвращению возможной катастрофы. Не последнюю роль сыграли своевременные официальные заявления со стороны королевской власти и скудная агитационная кампания со стороны мятежников.

Отказ от попытки захвата Йорка стал для мятежников судьбоносным решением, особенно учитывая то, что они действительно пользовались поддержкой местного населения.

Политика графа Сассекса, основанная на тонком чувстве момента для действий, способствовала предотвращению провокаций среди горожан и не давала повода графам сомневаться в способности Йорка к обороне. Его умение транслировать заведомо ложную информацию о силе королевских сторонников, готовых оказать мощное сопротивление мятежникам, также способствовало неуспеху восстания.