К проблеме реконструкции жития Антония

Житие Антония – текст, который до нас не дошел и исчез, по замечанию А. А. Шахматова, еще в XVI в. [1897. С. 24]. Житие Антония (ум. 1072–1073 гг.) считается одним из древнейших памятников русской агиографической литературы, написанным не позднее 90-х гг. XI в. [Розанов, 1914; Творогов, 1987. С. 135]. Имя Антония тесно связано с историей Киево-Печерского монастыря: вернувшись на Русь после поездки на Афон, Антоний обосновался в печере на берегу Днепра. Позднее в той же печере с ним поселились Никон Великий и Феодосий Печерский, тем самым было положено основание Киево-Печерскому монастырю.

Ссылки на Житие Антония мы находим в самом ярком памятнике русской патерико-вой литературы – Киево-Печерском патерике. Его формирование исследователи относят к первой трети XIII в., когда, как считается, возникла «переписка» между Владимирским и Суздальским епископом Симоном и черноризцем Киево-Печерского монастыря Поликарпом.

Поводом говорить о существовании Жития Антония для А. А. Шахматова стал текст «Сказания о том, что ради прозвася Печерский монастырь» в составе II-Кассианов- ской редакции Патерика 1462 г. Эта редакция существенно отличается от I-Кассианов-ской 1460 г. как структурой расположения материала, появлением новых статей (например, «Въпрос благовернаго князя Изя-слава о Латынех»), так и многими изменениями в тексте некоторых общих статей.

Начало «Сказания...» в I-Кассиановской редакции то же, что и в Повести временных лет: любечанин Антоний отправляется на Афон в княжение Ярослава Владимировича, принимает постриг, возвращается в Киев и на Днепре находит печерку, оставленную Иларионом, о котором перед этим сказано, что он был попом в с. Берестово и в 1051 г. поставлен митрополитом. Начинается подвижническая жизнь Антония, к нему стекаются благочестивые люди.

Во II-Кассиановской редакции читаем другое начало: в княжение Владимира Святославича любечанин Антоний отправляется на Афон, приняв там постриг, он возвращается в Киев и находит у с. Берестово печеру, которую ископали варяги. После смерти Владимира власть перешла к Свято-полку, а Антоний, увидев творившееся кровопролитие, бежал из Киева опять в Святую Гору. После вокняжения Ярослава, любив-

Турук Е. А . К проблеме реконструкции Жития Антония // Вестн. Новосиб. гос. ун-та. Серия: История, филология. 2014. Т. 13, вып. 9: Филология. С. 145–148.

ISSN 1818-7919. Вестник НГ”. Серия: История, филология. 2014. Том 13, выпуск 9: Филология © Е. А. Турук, 2014

шего Берестово и заботящегося о находившейся там церкви, поп той церкви Иларион вырыл себе печеру на Днепровском холме и жил в ней до 1051 г., пока не был избран митрополитом. Печерка опустела, но в это время вернулся с Афона Антоний и там поселился. Далее, начиная с известия о вокня-жении Ярослава, текст II-Кассиановской редакции совпадает с Повестью временных лет и I-Кассиановской редакцией.

Таким образом, начало Сказания о Печерском монастыре во II-Кассиановской редакции является соединением двух рассказов о поселении Антония в печере. По мнению А. А. Шахматова, один из этих рассказов – о поселении Антония в Иларионо-вой печере и основании таким образом Киево-Печерского монастыря взят из летописи; другой рассказ – о поселении Антония в Варяжской печере читался в исчезнувшем Житии Антония [1897. С. 23–25]. Очевидно, что анализ текста Киево-Печерского патерика дает возможность реконструировать утраченное Житие Антония.

Ссылки на Житие Антония есть в следующих статьях Киево-Печерского патерика.

• 1.    В Слове о создании церкви Симон говорит о чуде, случившемся во время основания церкви: «... Въ житии бо святого Антония сего пространнее обрящеши...» (с. 8) ¹; (курсив наш. – Е. Т. ).

• 2.    Сказав в своем Послании к Поликарпу о том, что многие из печерских иноков стали епископами и указав на Леонтия, епископа Ростовского, Симон продолжает: «...Иларион же митрополита и сам челъ еси въ житии святаго Антониа , яко от того постриженъ бысть и тако священства спо-добленъ...» (с. 102).

• 3.    В начале рассказа из Послания Симона «О блаженом Евстратии Постнице» в тексте II-Кассиановской редакции читаем: «...Некый человекъ прииде с Киева...» (с. 106), а в Арсеньевской редакции ² совсем другое

• 4.    В Слове о святом Афанасии после рассказа об исцелении Вавилы во II-Кас-сиановской редакции читаем: «...Аще ли кому неверно мнитися се написание, да поч-теть житиа святых отець наших Антониа и Феодосиа , началника рускым мнихом и тако да верует...» (с. 112). В Арсеньевской редакции нет ссылки на Житие Феодосия, только на Житие Антония: «...Аще ли кому неверно мнить написание се, да почтеть житие святаго Антониа отца нашего , на-чалника рускым мнихом и да верует...».

• 5.    В Слове о Агапите враче Поликарп пишет: «...Яко же блаженный Нестерь въ Летописци написа о блаженых отцех, о Да-мияне, Иеремии и Матфеи и Исакыи. В житии же святаго Антония вся житиа ихъ вписана суть, аще и въкратце речена...».

• 6.    В главе Поликарпа о преподобном Моисее Угрине читаем: «...Се же вписано есть в житии отца нашего Антониа , еже о Моисеи, бе бо пришелъ блаженный въ дьни святаго Антониа и скончася о Господе въ добре исповедании...» (с. 148).

• 7.    В рассказе о Федоре и Василии Федор на вопрос князя Мстислава Святополковича, много ли в найденном сокровище золота, серебра и сосудов и известно ли, кем оно спрятано в печере, отвечает: «... Въ житии святаго Антония поведаеть, Варяжскый поклажей есть, понеже съсуда латиньстии суть, и сего ради Варяжскаа печера зовется и доныне. Злата и сребра бесчисленно множество...» (с. 169).

чтение: «...И ина такова обрящеши, брате Поликарпе, в житии святаго Антония , к нему же прииде отъ Киева некто...».

Киево-Печерский патерик – это сборник, который неоднократно перерабатывался по содержанию, дополнялся новыми материалами. В Печерском патерике, в зависимости от задач составителя, на первый план выдвигалось то Житие Феодосия, то Сказание о создании Печерской церкви, то Сказание о создании всего Печерского монастыря.

Вопрос о жанровой природе Киево-Печерского патерика еще не получил окончательного решения. В. П. Адрианова-Перетц обратила внимание на то, что некоторые эпизоды Печерского патерика имеют схожие сюжеты и мотивы в переводных пате- ков, мог интересоваться прошлым Киево-Печерской лавры, поскольку именно там он начал свою подвижническую жизнь.

риках – «Лавсаике» Палладия Еленополь-ского и «Луге духовном» Иоанна Мосха. Например, рассказу о бесах, явившихся к Исакию Печерскому из «Слова о первых черноризцах Печерских», есть полная аналогия в «Лавсаике» [1964].

На наличие параллелей между отдельными рассказами Киево-Печерского патерика и переводными патериками, вслед за В. П. Адриа-новой-Перетц, указывал И. П. Еремин [1987. C. 33–38]; он также отмечал своеобразие и оригинальность Печерского патерика. Е. Н. Купреянова и Г. П. Макогоненко, говоря о национальном своеобразии КиевоПечерского патерика, полагали, что он, безусловно, восходит к жанру византийских патериков [1976. С. 56]. Этой же точки зрения придерживается Л. А. Ольшевская [1984. С. 3–13].

Однако Печерский патерик в том виде, в каком он нам известен, не вписывается строго в жанр «патерика» и не продолжает традицию переводных патериков (Египетского, Скитского, Синайского, АзбучноИерусалимского). О. П. Лихачева, имея в виду переводные патерики, писала: «Патерики могут быть отнесены к сборникам устойчивого состава, и как это свойственно подобным сборникам, они сохраняют определенную основу (“устойчивое ядро”), но обладают “динамической структурой”, то есть сохраняют возможность варьироваться от списка к списку» [Азбучно-Иерусалимский патерик, 1991. С. 3]. Таким образом, «патерик» – это четкий жанр, обладающий устойчивым составом. Основу патерика составляет рассказ об основателе монастыря, вокруг которого объединяется ряд новелл о других подвижниках.

Основу Киево-Печерского патерика составляет переписка между Симоном и Поликарпом. Хотя нужно отметить, что сам термин «переписка» употребляется несколько условно, так как пишут они не друг другу 3.

Это была частная переписка, а патерик как жанр не мог включать в себя личную переписку. Интересно, что до Кассиановских редакций в тексте Киево-Печерского патерика он нигде не называется «патериком», следовательно, он так и не воспринимался. Четко вписываются в патериковую традицию лишь рассказы о первых черноризцах.

Первоначальный текст Киево-Печерского патерика не сохранился, не известны его состав и структура. Судя по всему, этот патерик не содержал ни Послания Симона, ни Послания Поликарпа, ни Жития Феодосия Печерского.

Вероятно, в состав утраченного Жития Антония, которое использовалось для Печерского патерика, входило Слово о создании церкви Печерской, были изложены предания, связанные с преподобным Антонием – основателем Печерского монастыря, а вокруг рассказа об Антонии объединялись сказания о первых подвижниках (Дамиане, Иеремии, Матфее и Исакии), имеющие параллели в переводной патериковой литературе. Таким образом, можно предположить, что это было не Житие, а патерик, например Антониевский патерик, отвечающий, в отличие от Киево-Печерского, всем законам этого жанра.