К проблеме возникновения легитимного государства

Многолетняя собственная работа со студентами-юристами позволяет нам усомниться в том, что студенты юридических вузов нашей страны получают подлинные и необходимые знания о государственно-правовых институтах именно современного общества. Такое наше утверждение более или менее ярко можно проиллюстрировать на примере объяснения в дисциплине «Теория государства и права» проблем, связанных с происхождением государства и его права. Так, в нашей отечественной юридической науке до сих пор остается распространенным представление о происхождении государства и права, содержащееся в работе Ф. Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Например, в одном из учебников по дисциплине «Теория государства и права» причины возникновения государства в полной мере раскрываются на основе только этой работы Ф. Энгельса [1, с. 48-67]. Более того, такого рода учебников, где тема происхождения государства, в основном, раскрывается в соответствии с учением марксизма-ленинизма, до сих пор все еще преобладает.

Если строго следовать учению марксизма, то мы не можем не выйти опять-таки к необходимости строительства того же социализма. То есть, получается, что откуда ушли, туда снова пытаемся вернуться. Об этом же пишет и профессор Ф.М. Раянов: «Сегодня многим стало уже ясно, что такой путь развития, то есть с опорой лишь на экономические отношения, предварительно органически не вписываясь в общие законы природы человека, на деле оказался гигантским заблуждением. Это подтверждается и тем, что многие страны так называемого социалистического лагеря, включая СССР, которые пытались развиваться по идеологии марксизма, к настоящему времени распались и трансформировались, а некоторые, включая Российскую Федерацию, пытаются трансформироваться в какие-то иные (остающиеся пока неизвестными для многих) формы общественно-политического развития» [2, с. 18].

На наш взгляд, в этом вопросе представителям российской теоретической правовой науки, действительно, необходимо значительно оторваться от привычного для отечественных представителей общественных наук марксистского подхода к объяснению происхождения общества и государства и, наконец-то, встать на естественно-правовую модель развития человечества. К тому же на международном уровне необходимость реализации естественноправовых принципов организации жизнедеятельности общества уже была отражена в Концепции устойчивого развития, документально оформленной на Конференции ООН по окружающей среде и развитию в июне 1992 года в Рио-де-Жанейро. Как пишет Ф.М. Раянов, «в

настоящее время организация общественной жизни, как всего человечества, так и отдельных государств и регионов должна основываться на Концепции устойчивого развития» [3, с. 5].

Тем более, в настоящее время почти все обществоведческие научные источники исходят из того, что в истории развития человечества, действительно, был период, когда не было ни государства, ни его права. В принципе и отечественная теоретическая государственноправовая наука также исходит из такого же положения. Однако различия в этом вопросе начинают проявляться тогда, когда перед представителями отечественной теоретической правовой науки появилась политическая необходимость как-то вписываться в рамки появившегося марксистского учения об обществе.

К тому же такая необходимость, в первую очередь, появилась только для представителей общественных наук нашей страны. Реализация этой необходимости, одновременно, повлияла и на раскрытие сути вопросов, касающихся сущности и социального назначения государства. Это и понятно: поскольку происхождение государства было связано с появлением частной собственности, то оно (государство) не могло и трактоваться кроме как орудие экономически господствующего класса. Исходя из этого, и основное социальное назначение государства определялось лишь в качестве института защиты интересов господствующего же класса. Все эти моменты затем перекочевали и до сих пор используются многими авторами отечественных учебников по дисциплине «Теория государства и права». При этом, несмотря даже на то, что авторами некоторых учебников не всегда упоминается само имя Ф. Энгельса, но из содержания раскрытия вопроса о происхождении государства ясно, что речь идет именно об известном марксистско-ленинском учении происхождения государства. Но, если исходить из параметров мирового масштаба, то марксистско-ленинская теория происхождения государства получила распространение далеко не во всех странах мира. В государственно-правовой практике многих стран мира и, особенно, в развитых странах, представители теории государства и права придерживались других теорий происхождения государства. В частности, во многих странах англо-саксонского мира распространилась естественно-правовая теория происхождения государства, автором которой является английский философ Дж. Локк. В связи с этим профессор Ф.М. Раянов пишет: «Дж. Локк еще в XVII в. (раньше Гегеля), разбираясь в судьбоносных волнениях, происшедших а Англии того времени, пришел к выводу о том, что не государство, а гражданское общество является источником власти. У Локка в схеме общественного устройства наверху не государство, а гражданское общества. Государство является институтом гражданского общества» [4, с. 22]. Г. Гегель, хотя и писал свои произведения намного позже Дж. Локка, но на труды последнего не обращал никакого внимания: у Гегеля, гражданское общество является производным от государства общественным явлением. Однако К. Маркс и его сторонники последовали не за учением Дж. Локка, а по различным причинам – за учением Г. Гегеля. Отсюда, если по Дж. Локку естественно-правовое развитие общества объективно выводит человечество к правовому, то есть, легитимному государству, то марксистское учение об обществе, в конечном счете, вообще должно было привести человечество к состоянию даже отмирания государства из-за его ненадобности.

Между тем, постсоветская Российская Федерация не только не намечает перехода к этапу отмирания государства, но, больше того, в своей Конституции 1993 года позиционирует себя в качестве демократического федеративного правового государства с республиканской формой правления (ст. 1). Поэтому, опираясь на положения постсоветской Конституции Российской Федерации, Ф.М. Раянов отмечает, что: «в поисках природы и сущности правового государства важнейшей находкой явилось положение о признании и официальном закреплении в соответствующих учредительных документах государство образующего народа в качестве единственного источника власти и носителя суверенитета. Гражданское общество как единственный источник власти учреждает государство, наделяет его полномочиями и оставляет за собой право контроля над тем, насколько государство (по существу, исполнительная власть) осуществляет свои функции от имени и в интересах государство образующего гражданского общества» [5, с. 6]. «Исходя из преамбулы Конституции Российской Федерации, можно говорить о том, что Конституция представляет собой, как Основной закон, изложение условий до- стижения общественного порядка в государстве на основе договоренности людей между собой, то есть общественный договор. Если на этот вопрос посмотреть с точки зрения организации государства как организации политической власти, то и государство в целом можно восприни- мать именно как результат процесса становления общественного порядка путем нахождения общего языка между людьми» [6, с. 118]. Ф.М. Раянов подчеркивает, что «общественный договор – это и есть основной правовой источник формирования и, одновременно, ограничения пределов деятельности избранных, для исполнения законов, управленцев» [7, с. 147]. «Под легитимацией государственной власти в более широком смысле (в соответствии с философией Д. Локка) понимается формирование и деятельность государственной власти с согласия народа, – пишет Ф.М. Раянов. – В свою очередь, понятие «согласие народа» в сущностном смысле тесно связано с составными частями правового государства (конституционализмом, конституцией, гражданским обществом и т.д.). Поэтому лишь при реальном присутствии отмеченных институтов, составляющих основу общественно-политической системы общества, понятие «согласие народа» не превращается в некое аморфное выражение, а будет иметь реальный смысл и возможности реализации на практике» [8, с. 145-146].

В свою очередь, «Новый энциклопедический словарь» легитимацией называет признание, объявление законным, подтверждение законности политического режима, права или полномочия, от латинского слова «legitimus» – законный, правомерный; признание или подтверждение законности государственной власти, какого-либо права или полномочия, опирающееся на принятые в данном обществе ценности. И воспроизводит то, что написано в и в «Большом энциклопедическом словаре»: «основой легитимации могут быть традиции и обычаи, харизма, конституционные нормы, демократические выборы, референдум или плебисцит» [9, с. 712]. Таким образом, в сущностно-содержательной характеристике понятия «легитимность» появляются моменты, связанные с опорой на принятые в данном обществе ценности, традиции и обычаи, харизму, конституционные нормы, демократические выборы, референдум или плебисцит. Более подробно о легитимности власти как степени принятия, восприятия, согласия со стороны управляемых по отношению к управляющим, а также о социально-правовых и психологических аспектах легитимности власти пишут А.М. Дроздова и С.А. Комаров [10, с. 7]. «Все это дает основание говорить о некоей системе ценностей, мотиваций, способствующих оптимальному режиму функционирования общества, гармонизации общественных отношений, иногда несмотря даже на катаклизмы, нередко случающиеся в обществе» [11, с. 183].

Профессор С.А. Комаров пишет, что «конституционное закрепление идеи правового государства в Конституции Российской Федерации следует рассматривать как потребность не только осознания особенностей функционирования российского государственно-организованного общества, но и анализа взаимодействия личности и субъектов политической системы с точки зрения оптимизации их взаимоотношений, обеспечения правовой защищенности, равенства перед законом, а также усиления взаимной ответственности» [12, с. 25]. По мнению Ф.Х. Галиева, «в условиях формирования и дальнейшего развития правового государства правовые нормы становятся более значимыми и действенными, сводя на нет возможность существования неправовых способов решения жизненно важных проблем» [13, с. 9].

Ф.М. Раянов отмечает, что, «как показывает прогрессивная мировая практика, эффективна именно та государственная власть, которая осуществляет свою деятельность в полном согласии со своими гражданами, т.е. правовое государство» [14, с. 16]. На это обращает внимание и А.С. Шабуров: «Ни власть, ни право не могут быть реальными гарантами исполнения законов, если право не легитимировано обществом. Причем, речь идет не просто об обществе, а обществе гражданском. Оно представляет собой не совокупность индивидов, а целостное, системное образование. Гражданское общество можно охарактеризовать как высокоорганизованное на основе права, общество свободных тружеников, частных собственников, характеризующееся высоким уровнем политической и правовой культуры» [15, с. 24].

Поэтому в современных условиях «гражданское общество – единственный социальный институт легитимации современной государственной власти» [16, с. 8], и это положение подтверждается тем, что «институты гражданского общества и правового государства в со-

временном мире стали основными трендами при решении вопросов выбора перспектив человеческого развития» [17, с. 59].

Об этом пишут и другие исследователи. «Правила не всегда существуют как обязательный порядок – свод законов – или принимаются людьми сознательно, – пишут авторы книги «Правильное общество», – иногда они вдруг появляются и быстро исчезают, и правила должны быть легитимными – либо они законны, тогда мы им подчиняемся, потому что за ними стоит вся сила государственного принуждения, либо обладают некоей степенью моральности, которая не обеспечивается силой правосудия, но принадлежит сфере порядочности и самосознания, и только так правила становятся более или менее справедливыми, признаваемыми всеми нами» [18, с. 12-13].

Говоря о том, что понятия «гражданское общество» и «правовое государство» в современных условиях нуждаются в переосмыслении, Ф.М. Раянов подчеркивает, что «о народе, как о единственном источнике власти, хотя формально, но что-то еще нам известно и об этом иногда вспоминают в теоретической правовой науке. Но вот о народе же, как о единственном источнике права, отечественная юридическая наука пока еще вообще ничего даже не знает. Да, я не оговорился: именно государство – образующего народа или гражданского общества, что, по нашему мнению, одно и то же, необходимо рассмотреть в качестве не только единственного источника власти, но и единственного источника права» [19, с. 5]. Получается, что и по вопросам взаимодействия гражданского общества и правового государства нам необходимо встать на более правильные, научно выверенные и апробированные на практике развитых стран, позиции. Без этого мы не можем сформировать в нашей стране и легитимного государства: именно правовое государство как раз и является единственно легитимным государством. Потому что только правовое государство учреждается гражданским обществом, – единственным источником государственной власти – и функционирует с согласия воли этого же гражданского общества.