К вопросу о дискурсивном анализе идиом

D.D. Erdyneeva

TO THE PROBLEM OF DISCOURSE ANALYSIS OF IDIOMS

В рамках антропологической парадигмы особое внимание уделяется дискурсу как одному из основных объектов лингвистики. Ориентация на изучение дискурса – это фундаментальная характеристика современного функционализма. Существует большое количество работ, предметом исследования которых является дискурс

(Демьянков, 1995; Степанов, 1995; Миронова, 1997; Макаров, 1998; Карасик, 2000; Плотникова, 2000; Шейгал, 2000; Halliday, 1991; Cook, 1999, Hatch, 2000; и др.).

Дискурс – это более широкое понятие, чем текст. А.М. Каплуненко, разграничивая понятия «текст» и «дискурс», отмечает, что «дискурс является более широким и универсальным лингвистическим объектом, охватывающим не только самое языковую структуру речевого произведения, но и типовые параметры коммуникативной ситуации, особенности коммуникантов, стратегию построения коммуникации. В отличие от дискурса текст представляет собой специфическое и узкое явление, не выходящее за рамки собственно структурно-смысловых параметров речевого произведения» (Каплуненко, 1992: 99).

Осуществляя критический анализ дискурса, Т.А. ван Дейк определяет дискурс как «речевой поток», язык в его постоянном движении, вбирающее в себя все многообразие исторической эпохи, индивидуальных и социальных особенностей как коммуниканта, так и коммуникативной ситуации, в которой происходит общение. В дискурсе определяется менталитет и культура, как национальная, всеобщая, так и индивидуальная, частная (Dijk, 1997).

Н.Д. Арутюнова рассматривает дискурс как «связный текст в совокупности с экстралингвис-тическими, прагматическими, социокультурными, психологическими и другими факторами; текст, взятый в событийном аспекте... речь, погруженная в жизнь» (ЯБЭС, 1998: 136 – 137).

Несомненный интерес к рассматриваемому понятию вызывает подход В.З. Демьянкова (Демьянков, 2002). Ученый трактует дискурс как текст в его становлении перед мысленным взором интерпретатора. По мнению автора, дискурс состоит из предложений или фрагментов, а содержание дискурса часто, хотя и не всегда, концентрируется вокруг некоторого «опорного» концепта, называемого «топиком дискурса», или «дискурсным топиком». Логическое содержание отдельных предложений – компонентов дискурса – называется пропозициями, которые связаны между собой логическими отношениями (конъюнкции, дизъюнкции и т.п.). Понимая дискурс, интерпретатор компонует элементарные пропозиции в общее значение, помещая новую информацию, содержащуюся в очередном интерпретируемом предложении, в рамки уже полученной предварительной информации. Например, при этом устанавливается функциональная перспектива – тема высказывания и то, что в ней говорится (Указ. соч.).

Среди разнообразных подходов к определению понятия «дискурс» особо обращает на себя внимание точка зрения С.Н. Плотниковой: «Существует особый уровень – уровень дискурса, который не относится непосредственно к языковой системе, а находится как бы на стыке вер- бальной и невербальной коммуникации. Дискурс создается, прежде всего, как особое ментальное пространство или особый ментальный мир, за которым следует особый отбор языковых средств» (Плотникова, 2000: 34). В работе ученого получил подробное освещение анализ неискреннего дискурса на материале английского языка. В ходе анализа неискреннего дискурса исследователем, вслед за Т. ван Дейком и В. Кинчем, У. Лабовым и Д. Феншелом осуществляется как перевод поверхностной структуры в его пропозициональную базу, так и пропозициональная обработка дискурса (например, с помощью метода сокращения и метода расширения количества пропозиций), позволяющая обнаружить наиболее важные пропозиции. При этом способ записи пропозиций формулируется в виде предложений, заключенных в треугольные скобки (Указ. соч.).

Интересно рассмотреть модель дискурсивного анализа, разработанную М.А.К. Хэллидеем (Halliday, 1991). Автор указывает на то, что текст функционирует в контексте ситуации, а шире в контексте культуры (в понимании Б. Малиновского). М.А.К. Хэллидей выделяет концептуальную рамку, состоящую из поля (THE FIELD), направления (THE TENOR) и модуса (THE MODE). Эти три концепта служат для интерпретации социального контекста текста. Это окружение, в котором происходит обмен мнениями (Halliday 1991). ПОЛЕ ДИСКУРСА относится к тому, что происходит, в какую деятельность вовлечены участники, к природе социального действия, которое имеет место. НАПРАВЛЕНИЕ ДИСКУРСА относится к тем, кто принимает участие, характер участников, их статус и роли, взаимоотношения среди участников, включая постоянные и временные, кластер социально значимых отношений, в которых находятся участники. МОДУС ДИСКУРСА относится к тому, какую роль играет язык, что участники ожидают от языка (возможный перлокутив-ный эффект). Обращает на себя внимание символическая организация текста, статус, который имеет текст и его функция в контексте, включающая канал передачи сообщения (устный или письменный), риторический способ, тип речевого акта.

Представляется, что идеи М.А.К. Хэллидея во многом созвучны с идеями М.М. Бахтина: «Использование языка осуществляется в форме единичных конкретных высказываний (устных и письменных) участников той или иной области человеческой деятельности. Эти высказывания отражают специфические условия и цели каж-

Д . Д . Эрдынеева. К вопросу о дискурсивном анализе идиом дой такой области не только своим содержанием (тематическим) и языковым стилем, то есть отбором словарных, фразеологических и грамматических средства языка, но, прежде всего, своим композиционным построением» (Бахтин, 1986: 16 – 17). Показательно, что приведенное высказывание в достаточной мере отражает высказанное соображение (см. МОДУС ДИСКУРСА).

Размышления М.М. Бахтина обращены к сфере взаимоотношений автора к своему герою: «Автор – носитель напряженно-активного единства завершенного целого, целого героя и целого произведения, трансгредиентного каждому отдельному моменту его. Изнутри самого героя, поскольку мы вживаемся в него, это завершающее его целое принципиально не может быть дано, им он не может жить и руководствоваться в своих переживаниях и действиях, оно нисходит на него – как дар из иного активного сознания – творческого сознания автора. Сознание автора – есть сознание сознания, то есть объемлющее сознание героя и его мир сознание, объемлющее и завершающее это сознание героя моментами, принципиально трансгредиентными (то есть внеположными по отношению к внутреннему составу мира героя моментами)» (Бахтин, 1986: 250).

О важной роли переживания писала О.В. Гусева: «Переживание является необходимым условием для образования «идиоматических ниш» в дискурсе в точке наивысшего напряжения повествования» (Гусева, 2000: 82). По мнению А.М. Каплуненко, возможно, фразеологическая единица в целом более чувствительна к дискурсу, чем слово, и соответственно оказывает более значительное влияние на процесс смыслообра-зования. «Не обладая функциональной подвижностью слова, его междискурсивной лабильностью, фразеологическая единица, по-видимому, превосходит его в количестве и качестве содержания, а потому она оставляет более глубокий след в ее окружении. Этот след заметен в любых конфигурациях, как бы ни были они разделены дискурсивными условиями» (Каплуненко, 1992: 152). Как правило, в дискурсе коммуникант, посредством идиомы, которая суггестирует его эмоциональное состояние, интерпретирует и оценивает речи и действия собеседника.

Итак, дискурсивный анализ идиом требует интегрированного подхода, который охватывает ряд теоретических подходов к анализу дискурса, описанных выше.