К вопросу о хронологической атрибуции памятников черной металлургии на юго-восточном Алтае на основании радиоуглеродного датирования и дендрохронологического анализа древесных углей

Ââåäåíèå

В хронологически ориентированных естественно-научных и археологических дисциплинах время является ключевым параметром. Записанные в отложениях, формах рельефа или артефактах события мало информативны, пока они не организованы в хронологическом порядке. В полной мере это относится и к проблеме датирования памятников железоплавильного производства в юго-восточной части Русского Алтая. Решению этой проблемы способствуют археологические данные и радиоуглеродное датирование [Зиня-ков, 1988; Agatova, Nepop, Korsakov, 2018; Vodyasov et al., 2020]. В последнее время также получены и первые обнадеживающие результаты с использова- нием дендрохронологического анализа [Agatova et al., 2023; Мыглан и др., 2024].

Сосредоточение большого количества сыродутных горнов в регионе определяется наличием месторождений руды и рудопроявлений, а также произрастанием необходимого количества леса [Agatova, Nepop, Korsakov, 2018; Agatova et al., 2023; Агатова и др., 2018]. Фрагменты древесных углей, найденные в предгорновых углублениях и заполнении печей, позволили задействовать для хронологической атрибуции памятников черной металлургии радиоуглеродный анализ [Гутак, Русанов, 2013; Agatova, Nepop, Korsakov, 2018; Agatova et al., 2023; Мураками и др., 2019; Vodyasov et al., 2020; Зайцева, Водясов, 2023]. К настоящему времени для печей Чуйско-Курайского металлургического района получено более 30 14С-дат (обзор см.: [Agatova et al., 2023]). Однако подходы к их интерпретации у разных исследовательских групп отличаются, что приводит к существенной разнице в определении времени функционирования сыродутных горнов. Так, в одних работах [Agatova, Nepop, Korsakov, 2018; Agatova et al., 2023; Мураками и др., 2019] обосновывается сооружение печей кош-агачского типа в древнетюркский период (конец VI – первая половина X в.), а в других [Гутак, Русанов, 2013; Vodyasov et al., 2020; Зайцева, Водясов, 2023] – в более древнюю эпоху хунну.

В настоящей статье вводятся в научный оборот семь новых радиоуглеродных AMS-дат древесных углей из шлаков печи № 4 памятника Куэхтонар и результаты их калибровки с использованием байесовской статистики; анализируются особенности интерпретации данных радиоуглеродного датирования углей и обсуждается эффект «старого дерева», который является основной причиной ошибочного удрев-нения памятников археометаллургии; приводятся результаты дендрохронологического анализа древесных углей, демонстрирующие уязвимость выводов, сделанных на основании наиболее «древних» радиоуглеродных дат для одной печи.

Район исследований, материалы и методы

Рассматриваемые археологические памятники черной металлургии расположены в Чуйской и Курайской котловинах Юго-Восточного Алтая. Чуйско-Курай-ский горно-металлургический район был выделен в результате площадных археометаллургических исследований, проведенных в 1970-х гг. [Зиняков, 1988]. В пределах впадин открыты 29 памятников и описаны два типа сыродутных горнов: наиболее распространенные печи коробчатого, или кош-агачского, типа и реже встречающиеся печи с полукруглой задней стенкой [Там же, с. 31–49; Водясов, Зайцева, 2020].

Возраст памятников черной металлургии на Русском Алтае определяется временем освоения сыродутного способа получения железа в регионе. В ходе раскопок в печах кош-агачского типа был обнаружен ряд артефактов, аналогичных находкам из археологических комплексов в других районах Алтая [Гаврилова, 1965, с. 36–40, 61], что позволило отнести их к древнетюркскому периоду [Зиняков, 1988, с. 49–52]. Анализ типологических особенностей сыродутных горнов выявил сходство отдельных конструктивных элементов с памятниками VI–IX вв. н.э. в Хакасско-Минусинской котловине [Сунчугашев, 1975, с. 93–100] и печами салтовского типа VIII–IX вв. н.э. [Афанасьев, Николаенко, 1982]. Все это свидетельствует в пользу функционирования железоплавиль- ных печей кош-агачского типа на Юго-Восточном Алтае в древнетюркский период – в VI–X вв. н.э. [Зиняков, 1988, с. 51].

Для хронологической атрибуции сыродутных горнов в устье р. Куектанар были проанализированы древесные угли из коллекции шлаков, собранной нами после раскопок Н.М. Зинякова и Е.В. Водясова. Для двух фрагментов из печи № 4, содержащих 91 и 112 годичных колец, мы провели радиоуглеродное AMS-датирование колец из центральной и периферийной частей каждого из них. Для еще трех фрагментов углей из этой же печи получены единичные AMS-даты. Пробоподготовка проводилась в ИАЭТ СО РАН (Новосибирск), датирование – в ЦКП «УМС НГУ–ННЦ» (Новосибирск, индекс GV).

Радиоуглеродный анализ различных фрагментов одного образца позволил задействовать байесовское статистическое моделирование календарного возраста с учетом точного числа годичных колец, разделяющих датируемые фрагменты. Калибровка радиоуглеродных дат и байесовский анализ проведены в программе OxCal v.4.4.4 [Bronk Ramsey, 2021] с использованием калибровочной кривой IntCal20 [Reimer et al., 2020]. В дополнение к радиоуглеродному датированию для хронологической атрибуции памятников железоплавильного производства на Юго-Восточном Алтае была задействована построенная нами самая протяженная на данный момент плавающая 377-летняя древесно-кольцевая хронология (ДКХ) по древесному углю [Мыглан и др., 2024].

Спеиифика использования древесного угля для определения времени функиионирования железоплавильных печей

Наиболее широко используемым методом датирования древесного угля является радиоуглеродный анализ. Тем не менее основной проблемой его применения в археологии является точность дат, в т.ч. получаемых с применением AMS-технологии. Так, для железоплавильных печей в устье Куектанара наименьшая неопределенность калиброванного (2σ) возраста составила 130 лет (образец Le-11825 [Vodyasov et al., 2020]), тогда как максимальная превышает 1 000 лет (образец Le-11994 [Ibid.]), что значительно превосходит длительность рассматриваемых археологических периодов и фактически делает такую дату непригодной для хронологических реконструкций (рис. 1). Использование древесных углей, извлекаемых из крупных кусков металлургического шлака, как уже отмечалось [Hendrickson, Hua, Pryce, 2013], дает возможность работать с органическим материалом, который не подвергался деструктивному воздействию внешней среды и загрязнению молодым

SOAN-9091

NSKA-00832

Печь №	4
Le-1199.	1
Le-1199	2
Le-1199	3
GV-464
GV-464!
NTUAM	>-5803
NTUAM	>-5800
GV-463!
GV-463!
Le-1182	5
Le-1199	5
NTUAM	>-5802
Le-1199
NTUAM	>-5801
Le-1182	5
GV-464!
GV-464:
GV-464:

Печь №

Печь №

Le-11999

SOAN-5040

Le-11997

IAAA-171076

NSKA-00833

GV-4638

Разн»

GV-4639

Разн»

GV-4646

Разни

GV-46* 7

Смодег ированные Даты ца в числе к элец 76

ца в числе к элец 10

Внеш нее кольцо

Смодег ированные, заты ца в числе к элец 82

ца в числе к элец 3

Внеш «ее кольцо

Разни

Рис. 1. Радиоуглеродные даты археологических углей из сыродутных горнов в устье Куектанара.

а – скифский период (конец IX – III в. до н.э.); б – хунно-сяньбийско-жужанский (II в. до н.э. – первая половина V в. н.э.); в – древнетюркский (конец V – XI в. н.э.) период; г – время последней плавки для железоплавильного горна № 2, установленное радиоуглеродным датированием фрагмента сохранившейся коры [Agatova, Nepop, Korsakov, 2018].

углеродом. Но и такой подход не позволяет достичь приемлемой точности датирования.

Отметим, что неопределенность получаемого календарного возраста зависит от доверительного интервала, с которым проводится калибровка радио- углеродной даты. Калибровка на 1σ обеспечивает 68%-ю вероятность попадания в рассчитанный временной интервал, т.е. достоверность определения возраста составляет 68 %. Калибровка с доверительным интервалом 2σ обеспечивает 95%-ю достоверность, но дает более широкий интервал календарной даты. Желание некоторых исследователей использовать при реконструкции археологических событий результаты калибровки с доверительным интервалом 1σ связано с тем, что диапазон получаемого календарного возраста зачастую превосходит продолжительность бытования культур Юго-Восточного Алтая. Так, в ряде работ [Vodyasov et al., 2020; Водясов, Зайцева, 2020; Зайцева, Водясов, 2023], несмотря на проведенную калибровку по обоим вариантам, при хронологических реконструкциях используются более узкие диапазоны календарного возраста, полученные при доверительном интервале 1σ. Такой подход создает лишь иллюзию точности, т.к. достоверность определений возраста в этом случае составляет только 68 %.

Еще одной сложностью хронологических реконструкций по древесному углю (вне зависимости от метода датирования) является то, что получаемая дата указывает на время жизни дерева, а не на возраст интересующего нас события (плавки). Более того, в случае радиоуглеродного анализа она указывает на время прекращения углеродного обмена с внешней средой в клетках конкретного датируемого годичного кольца (группы колец). Получаемый возраст отличается от даты порубки дерева и времени функционирования самой печи, т.е. представляет собой terminus post quem возраста археологического события.

Отметим, что в заполнении рабочей камеры железоплавильной печи № 2 в устье Куектанара нами был найден фрагмент слабообугленной коры лиственницы [Agatova, Nepop, Korsakov, 2018]. Ее возраст (радиоуглеродная AMS-дата NSKA-00832, рис. 1) соответствует времени рубки дерева и с большой долей вероятности – последней плавки. Использование данной информации при калибровке (2σ) радиоуглеродной LSC-даты SOAN-9091 мелких обломков углей из той же печи позволило установить время последней плавки – между 655 и 765 г. н.э., что соотносится с древнетюркским периодом [Ibid.]. Вплоть до настоящего времени это одна из самых точных реконструкций возраста археометаллургического объекта с применением радиоуглеродного метода. Однако даже в данном случае ее точность составила 110 лет. Использование нами байесовского моделирования для определения возраста древесного угля из печи № 4 незначительно повысило точность – до 101 года (GV-4638, GV-4639). Внешнее годичное кольцо изученного фрагмента угля датировано 332–433 гг. н.э., но прямому соотнесению этого интервала со временем функционирования горна № 4 мешает еще одно важное обстоятельство – эффект «старого дерева», или, как его впервые обозначил Л.В. Фирсов [1976, с. 41–44], собственный возраст дерева.

Как уже неоднократно отмечалось, именно эффект «старого дерева» существенно влияет на корректность хронологических реконструкций с использованием древесины и древесных углей [Там же, с. 41–44; Schiffer, 1986; Agatova, Nepop, Korsakov, 2018; Kim et al., 2019; Зайцева, Водясов, 2023; и др.]. Вне зависимости от применяемого метода датирования неизвестным остается количество периферийных колец, потерянных при углежжении и плавке. В целом в процессе производства металла в шлаках концентрируются фрагменты наиболее древних частей древесины. Как следствие, 14С-дат более молодых внешних колец в выборке меньше, однако именно они более близки ко времени функционирования печей. На Юго-Восточном Алтае и в сопредельных районах Тувы средний возраст живущих лиственниц составляет от 325 до 500 лет [Мыглан и др., 2012; Бочаров, Савчук, Диркс, 2014], что подчеркивает необходимость учитывать эффект «старого дерева».

На сегодняшний день в литературе встречается несколько подходов к решению данной проблемы. Так, в некоторых работах предлагается получить серию минимум из трех 14С-дат для одного и того же объекта, самая «молодая» из которых и будет наиболее точно соответствовать истинному возрасту [Водя-сов, Зайцева, 2020; Зайцева, Водясов, 2023]. Кроме того, для датирования рекомендуется отбирать фрагменты углей, содержащие внешние кольца, и использовать молодые деревья и ветки. Отметим, что при очевидной справедливости такого подхода (получение многочисленных дат и последующий учет в хронологических реконструкциях наиболее «молодых» из них) его практическая реализация сопряжена со значительными трудностями. Проиллюстрируем это на примере построенной нами плавающей ДКХ по древесным углям, отобранным из сыродутных горнов Юго-Восточного Алтая [Мыглан и др., 2024]. Ее продолжительность составляет 377 лет, а наполненность – 275 индивидуальных серий (рис. 2). При этом 268 образцов было отобрано из печи № 4. Отметим, что последние 100 лет данной хронологии обеспечены 39 образцами, а последние 77 лет – всего лишь тремя. Таким образом, вероятность встретить во всей выборке образец не более чем на 100 лет старше самого молодого годичного кольца во всей ДКХ составляет 14 %, а не более чем на 77 лет – лишь 1 %.

Отметим, что независимо от метода датирования не решается ключевая проблема – установление общего количества потерянных периферийных колец. Устранить ее позволяет только наличие древесного угля с сохранившимся подкоровым кольцом. Идентификация таких колец методами дендрохронологического анализа и их отбор для радиоуглеродного датирования могли бы упростить решение проблемы «старого дерева» [Agatova et al., 2023; Мыглан и др., 2023]. Однако

Рис. 2. Наполненность образцами 377-летней плавающей ДКХ, построенной по древесным углям из железоплавильных печей.

стабилизация прироста Larix sibirica Ledeb. в современных условиях высокогорий Алтая и Тувы происходит спустя ~150 лет с начала роста дерева, время дожития которого может составлять более 450 лет [Мыглан и др., 2012]. Кроме того, в суровых условиях деревья живут дольше [Büntgen et al., 2019]. Так, возраст наиболее старых лиственниц на обрамляющем Чуйскую впадину Южно-Чуйском хребте достигает 700 лет [Бочаров, Савчук, Диркс, 2014]. Таким образом, сами по себе признаки стабилизации прироста, выявленные в образцах древесного угля, не являются достоверным обоснованием близкого расположения подкорового кольца [Agatova et al., 2023; Мыглан и др., 2023].

Приведенный анализ позволяет сделать несколько выводов. Во-первых, радиоуглеродное датирование нескольких углей с единым археологическим контекстом и рассмотрение наиболее «молодых» дат не позволяют на практике продвинуться в решении проблемы «старого дерева»: вероятность найти образец из последних (в пределах ДКХ) 100 и тем более 70–50 лет ничтожно мала. Датирование подавляющего большинства образцов даст возраст древесины, далекий от времени порубки и плавки. Вследствие этого получение серии близких по значению радиоуглеродных дат, формирующейся за счет преимущественной сохранности углей из внутренней части ствола, не уменьшит влияние эффекта «старого дерева», как полагают Е.В. Водясов и О.В. Зайцева [2020]. Во-вторых, небольшая толщина датируемых стволов/ веток (?) не может гарантировать получение наиболее «молодых» дат из-за весьма значительного (до 500 лет и более) возраста дожития деревьев в исследуемом регионе. По этой же причине затруднена идентификация подкоровых колец методами дендрохронологии. В-третьих, точность радиоуглеродного датирования, сравнимая с продолжительностью культурных эпох, не позволяет проводить надежную хронологическую атрибуцию памятников железоплавильного производства. Использование дендрохронологического анализа дает возможность решить проблему неопределенности радиоуглеродной даты и максимально уменьшить влияние эффекта «старого дерева».

Возраст железоплавильных печей в устье Куектанара

Остановимся более подробно на вопросе о хронологической атрибуции сыродутных горнов в устье Куектанара, где с учетом полученных нами семи новых радиоуглеродных AMS-дат (см. таблицу ) и результатов моделирования возраста с применением байесовской статистики на данный момент имеется 25 определений (см. рис. 1).

В ряде работ авторы сообщают, что им удалось оценить эффект «старого дерева», учесть его в хронологических реконструкциях и датировать функционирование печи № 4 244–500 гг. н.э., т.е. эпохой хунну [Vodyasov et al., 2020, р. 10; Зайцева, Водясов, 2023, с. 84]. С учетом того, что даже помимо представленных нами новых радиоуглеродных дат, полученные ранее 14 калиброванных (2σ) дат для печей № 2–4 в устье Куектанара частично захватывают VI в. н.э. (см. рис. 1), этот вывод требует детального анализа.

Остановимся подробно на приведенных аргументах. В работах Е.В. Водясова с соавторами [Vodyasov et al., 2020; Зайцева, Водясов, 2023] сообщается о результатах радиоуглеродного AMS-датирования двух фрагментов древесного угля из печи № 4. Для каждого образца определялся возраст внутренних и внешних годичных колец, составивший 1 710 ± 60 (NTUAMS-5800-1), 1 614 ± 60 (NTUAMS-5801-1) лет для первого образца и 1 743 ± 69 (NTUAMS-5803), 1 666 ± 62 (NTUAMS-5802) лет для второго. Количество годичных колец во фрагментах не определялось, но на основании средних значений некали-

Новые радиоуглеродные даты древесных углей из железоплавильной печи № 4 в устье Куектанара и обсуждаемые в статье ранее опубликованные даты центральной и периферийной частей двух фрагментов углей из этой же печи

Лабораторный номер	Описание	14С-возраст, лет	Калиброванная дата, гг. н.э.		Байесовское моделирование (2σ), гг. н.э.
			1σ	2σ
NTUAMS-5800-1 *	Сердцевина, образец D = 13 см	1 710 ± 60	335 ± 81	378 ± 158	–
NTUAMS-5801-1 *	Внешние кольца, образец D = 13 см	1 614 ± 60	477 ± 64	402 ± 141	–
NTUAMS-5803 *	Сердцевина, образец D = 5,5 см	1 743 ± 69	324 ± 79	329 ± 201	–
NTUAMS-5802 *	Внешние кольца, образец D = 5,5 см	1 666 ± 62	396 ± 136	397 ± 148	–
GV-4638	Сердцевина, кольца № 81–90	1 720 ± 31	331 ± 72	331 ± 81	307 ± 51
GV-4639	Внешние кольца № 5–14	1 677 ± 31	342 ± 76	393 ± 137	383 ± 51
GV-4646	Сердцевина, кольца № 80–90	1 613 ± 39	476 ± 59	470 ± 88	425 ± 59
GV-4647	Внешние кольца № 0–6	1 607 ± 39	478 ± 59	484 ± 81	507 ± 59
GV-4641	Древесный уголь	1 825 ± 40	225 ± 93	230 ± 107	–
GV-4640	То же	1 784 ± 31	283 ± 46	286 ± 76	–
GV-4642	»	1 597 ± 39	516 ± 77	516 ± 87	–

*Ранее опубликованные даты [Vodyasov et al., 2020].

Примечания. Даты GV-4638 и GV-4639 – для образца № 1, GV-4646 и GV-4647 – для образца № 2, остальные три – для трех разных образцов.

брованных радиоуглеродных дат авторы заключают, что разница в возрасте между внутренними и внешними кольцами каждого образца составляет 96 (1710 минус 1614) и 77 (1743 минус 1666) лет соответственно и указывает на продолжительность жизни дерева. Далее эта разница прибавляется к калиброванному (1σ) возрасту центральных колец каждого фрагмента и делается вывод: «Рубка [деревьев] для плавки, наиболее вероятно, была осуществлена до 500 г. н.э. и после 244 г. н.э.» [Vodyasov et al., 2020, р. 10; Зайцева, Водясов, 2023, с. 84].

Продемонстрируем некорректность таких хронологических реконструкций. Вывод о том, что время жизни дерева с точностью до года соответствует разнице между средними значениями некалиброванных ¹⁴С-дат, в корне ошибочен. При таком подходе полностью игнорируется вероятностный характер определения радиоуглеродного возраста, точность которого в данном случае составляет 120–138 лет. При калибровке (2σ) интервал возможных значений календарного возраста центральных/периферийных групп колец увеличивается до 281/315 лет для первого образца и до 295/403 лет – для второго (см. таблицу ).

Некорректность такого подхода подтверждают и результаты проведенного нами радиоуглеродного датирования фрагмента угля из этой же печи (№ 4). Разница средних значений некалиброванного радиоуглеродного возраста годичных колец из центральной (1 613 ± 39, GV-4646) и периферийной (1 607 ± 39, GV-4647) частей образца № 2 составила 6 лет, тогда как калиброванного – 5 (1σ) и 17 (2σ) лет. Однако, как показал подсчет реальных годичных колец в образце, датированные их группы разделены интервалом в 80 лет. Применение байесовского моделирования позволило существенно уменьшить неопределенность оценок возраста – разница средних значений смоделированных возрастов составила 82 года, а неопределенность (2σ) календарного возраста для каждой группы колец – 118 лет (см. таблицу ).

В целом каждая пара дат – NTUAMS-5800-1 и NTUAMS-5801-1, NTUAMS-58003 и NTUAMS-5802 – является статистически неразличимой и непригодной для определения эффекта «старого дерева», тем более с годичным разрешением. Кроме того, вывод о рубке деревьев в интервале 244–500 гг. н.э., т.е. не позднее V в. н.э. [Vodyasov et al., 2020, р. 10; Зайцева, Водясов, 2023, с. 84], противоречит в т.ч. и приведенным самими авторами калиброванным датам группы внешних колец этих же фрагментов углей – 413–541 (1σ) и 261–542 (2σ) гг. н.э. В обоих случаях они попадают и в VI в. н.э.

Анализ всех радиоуглеродных дат, полученных для памятников археометаллургии в устье р. Куектанар (см. рис. 1), дает представление о времени функционирования сыродутных горнов. Датирование уникаль- ной находки – слабообугленной коры лиственницы – и фрагментов древесного угля из заполнения рабочей камеры печи № 2 устанавливает (с доверительным интервалом 2σ) время последней плавки между 655 и 765 гг. н.э., что соответствует древнетюркскому периоду. Три «молодые» даты (из пяти), полученные по фрагментам угля из печи № 3, при калибровке (2σ) уверенно захватывают VI в. н.э. С учетом эффекта «старого дерева» эта печь могла функционировать и позже. Для горна № 4, где получено максимальное количество определений возраста, анализ всех 20 дат даже без учета эффекта «старого дерева» не позволяет исключить VI в. н.э. из рассмотрения времени ее функционирования. Отметим, что 18 из 25 радиоуглеродных дат для памятников в устье Куектанара при калибровке с доверительным интервалом 2σ захватывают древнетюркский период (см. рис. 1). По всей видимости, именно в этот период были сооружены и многократно использовались печи кош-агачского типа [Agatova, Nepop, Korsakov, 2018; Agatova et al., 2023; Агатова и др., 2018; Мыглан и др., 2023, 2024].

Заключение

Наличие многочисленных включений древесного угля в металлургических шлаках определило хорошие перспективы его использования для хронологической атрибуции древних железоплавильных горнов. Наиболее эффективными для этой цели являются радиоуглеродное датирование (прежде всего с использованием AMS-технологии) и дендрохронологический анализ.

Основной сложностью при использовании радиоуглеродного метода является невысокая точность калиброванных дат, а эффект «старого дерева» остается фундаментальной проблемой при любом способе датирования. Преобладание в металлургических шлаках древесных углей с центральными (более древними) фрагментами ствола не позволяет решить эту проблему за счет выбора наиболее «молодой» из нескольких радиоуглеродных дат с единым археологическим контекстом. Анализ построенной нами плавающей 377-летней ДКХ показал, что вероятность встретить молодой образец в интервале последних 100 и 77 лет составляет 14 и 1 % соответственно. Таким образом, радиоуглеродное датирование подавляющего большинства археологических углей дает заведомо более древний возраст, далекий от времени рубки деревьев и функционирования сыродутных горнов.

Значительный (до 400–450 лет) возраст дожития деревьев в регионе не позволяет использовать методы дендрохронологии для идентификации подкоровых колец в обломках углей, а также ориентироваться на 14С-даты обугленных фрагментов тонких стволов.

Обе стратегии не могут гарантировать получение наиболее «молодых» дат и не позволяют учесть эффект «старого дерева».

Точность определений возраста, получаемых при калибровке радиоуглеродных дат, в лучшем случае сравнима с продолжительностью культурных эпох. Это не позволяет проводить надежную атрибуцию археологических памятников железоплавильного производства на Юго-Восточном Алтае. Использование 14С-дат, калиброванных с доверительным интервалом 1σ, создает иллюзию более точных реконструкций, обеспечивая лишь 68%-ю вероятность определения возраста (против 95 % в случае калибровки с интервалом 2σ).

Приведенные радиоуглеродные даты углей из печей кош-агачского типа в устье Куектанара свидетельствуют о наиболее вероятном функционировании горнов в древнетюркскую эпоху. Датирование коры и подкоровых годичных колец является единственным надежным способом избежать влияния эффекта «старого дерева». Такая находка из заполнения рабочей камеры печи № 2 относит последнюю плавку в ней к древнетюркскому периоду. Даже без учета эффекта «старого дерева» этот период уверенно захватывают и три (из пяти) калиброванные (2σ) радиоуглеродные даты для горна № 3. Не позволяют исключить VI в. н.э. из вероятного времени функционирования печи № 4 и все имеющиеся на сегодняшний день даты углей из нее.

Построение длительных ДКХ по фрагментам древесных углей является более эффективным инструментом хронологической атрибуции памятников железоплавильного производства. Использование дендрохронологического анализа позволяет решить проблему точности радиоуглеродного датирования, а за счет продолжительности и охвата большого количества индивидуальных серий прироста построенные ДКХ дают возможность уменьшить влияние эффекта «старого дерева».

Построенные нами плавающие древесно-кольцевые хронологии являются на текущий момент одними из самых продолжительных ДКХ по древесному углю в мире. Дальнейшие перспективы хронологической атрибуции памятников черной металлургии мы связываем с продолжением работ по дендрохронологическому датированию археологических углей из сыродутных горнов и привязкой построенных длительных ДКХ к шкале календарного времени с использованием процедуры wiggle matching.

Исследования выполнены в рамках государственного задания Института геологии и минералогии им. В.С. Соболева СО РАН № 122041400214-9.