К вопросу о концепции единого Гражданского процессуального кодекса РФ

В современной России наблюдается процесс воплощения в жизнь концепций унификации гражданского и арбитражного процессуального законодательства. Данная концепция является частью общей судебной реформы, проводимой в РФ [1, с. 1-2]. Научные, судебные и предпринимательские сообщества неоднократно обращали внимание законодателя на необходимость унификации процессуальных норм для смежных отраслей гражданского и арбитражного процессуального права.

Однако деятельность по консолидации двух смежных, но все же отличающихся структурно отраслей процессуального законодательства, столкнулась с определенными сложностями. Несмотря на довольно близкий круг общественных отношений, урегулированных двумя процессуальными кодексами, имеются существенные недоработки в вопросах гармонизации понятийного аппарата, установления единого перечня юридических оснований для производства тех или иных процессуальных действий (от отводов, до процессуальных сроков).

Первым существенным шагом в унификации процесса было объединение двух высших судебных инстанций в 2014 году: Верховного Суда РФ и Высшего Арбит- ражного Суда. Объединение двух судов стало точкой соприкосновения двух параллельных судебных систем гражданского и арбитражного процессуального законодательства.

Рассмотрим высказывание главы Верховного Суда РФ Вячеслава Михайловича Лебедева. «Очень большим положительным решением, то, что сегодня ВС стал единым. У нас сейчас нет никаких разногласий между судами общей юрисдикции и арбитражными судами. Мы ближе узнали друг друга», – заявил Лебедев журналистам на Международном юридическом форуме [6].

Если раньше судебная власть в России имела две параллельных системы: арбитражного и гражданского процесса с различными верховными инстанциями, то сейчас две параллельных системы пересеклись. Данное обстоятельство помогло избежать дальнейших расхождений практики высших судов в РФ, а также положило начало интеграции систем арбитражного и гражданского процесса воедино.

Для наиболее полного и всестороннего раскрытия темы единения процессуальных отраслей, необходимо обратиться к опыту зарубежного законодателя. Классическим примером для сравнения систем права, су- дебной и государственной власти по отношению к России является США. В США все процессуальные отрасли тесно связаны. Имеются весьма схожие черты в, даже казалось, противоположных отраслях процессуального права. Так гражданский и уголовный процессы по регламентации норм очень схожи, что позволяет сделать вывод об их практико-ориентированной общности. В США, как и в России, просматривается «адвокатская монополия» - в спорах между организациями в обязательном порядке в качестве представителя должен быть профессиональный юрист.

Если обратиться к европейскому процессуальному праву, можно наблюдать следующие особенности судебной системы. В Германии действуют коммерческие суды, рассматривающие некоторые категории споров (такие как антимонопольные дела, дела по защите интеллектуальной собственности). В подобных судах дело рассматривают не только судьи, но и профессиональные арбитражные заседатели. Во Франции действуют арбитражные суды, в которых юридическим лицам вовсе не обязательно иметь профессионального представителя, а сам процесс должен быть осуществлен исключительно в устной форме. Для письменной формы процесса профессиональное представительство для юридических лиц обязательно. И все эти различные и сложные по своей природе процессуальные правоотношения осуществляются на основе одного нормативноправового акта [4, с. 1].

Можно сказать, что единство процесса в США и Западной Европе является традиционным укладом в правовой жизни общества. И несмотря на тенденции в партикуляризации процессуального законодательства в Европе и США, данные новеллы имеют лишь формальный и поверхностный характер на фоне единства процессуальных институтов всех отраслей права.

Во многих зарубежных судебных системах нет параллельной системы судов, когда таковая действует в Российской Федерации на данный момент (система судов общей юрисдикции и арбитраж). В зарубежном законодательстве многих государств судебная система едина и строится на основе одного общего нормативноправового акта – единого процессуального кодекса [5, с. 148].

Российское процессуальное право стремится к унификации и гармонизации. Однако объединение норм должно затронуть вопросы, касающиеся лишь общих положений, таких как принципы, отводы судей, лица, участвующие в деле, круг доказательств и др., сохранив при этом специфику рассмотрения отдельных категорий дел.

Как правильно отмечается в научной литературе, в сложившихся условиях принятие «единого» Кодекса гражданского судопроизводства представляется самым рациональным и сбалансированным подходом, поскольку процесс унификации законодательства в области гражданского и арбитражного процессов приведет к повышению степени доступности правосудия в Российской Федерации и будет объективно способствовать формированию единой судебной практики.

Приведем примеры.

Пункт 1.4 Концепции процессуального кодекса гармонизирует термин «судебные акты». В действующем ГПК РФ для наименования судебных приказов, решений и определений суда, постановлений суда надзорной инстанции используется обобщающий термин «судебные постановления». Предпочтительнее к цивилистиче-скому процессу воспользоваться для наименования всех перечисленных актов суда термином «судебные акты», как это имеет место сейчас в действующем АПК РФ, ФЗ «Об исполнительном производстве» [7].

Пункт 2.2.2. Концепции «единого» процессуального кодекса унифицирует возможность отводов. Указывается закрытый перечень оснований для отвода. К ним относятся: личная, прямая или косвенная заинтересованность в исходе процесса. Причиной отвода может служить иное обстоятельство, которое может вызвать сомнение в беспристрастности судей [7].

Весьма оценочным является основание отвода по поводу участия судьи в процессе по делам, прошедшим через него по другим инстанциям.

Причем судья мог быть участником в го» гражданского процессуального кодек- деле как прокурор, помощник судьи, эксперт и т.д.

И, конечно же, был обобщен перечень отводов по поводу родственных связей, причем не только в отношении судей и сторон разбирательства, но и судебных составов между собой [3, с. 4].

Таким образом, вероятность проявления «кумовства» в процессе или на стадиях обжалования сводится к минимуму.

Подводя итог вышесказанному, необходимо подчеркнуть, что Концепция «едино- са – документ теоретического характера. Поэтому на данный момент необходимо крайне тщательное и плодотворное взаимодействие разработчиков Концепции со всем юридическим сообществом. Данное взаимодействие должно быть открытым и прозрачным. Юридическое сообщество совместными усилиями сможет создать тот процессуальный кодекс, который будет удобен каждому гражданину Российской Федерации и близок к состоянию правового совершенства.