К вопросу о методологии исследований религии

DOI:

Цитирование. Мирошникова Е. М., Сгибнева О. И. К вопросу о методологии исследований религии // Logos et Praxis. – 2026. – Т. 25, №2. – С. 140–150. – DOI:

Памяти доктора социологических наук, профессора Михаила Юрьевича Смирнова

Актуальность

В современных условиях трансформации религии меняются научные оценки влияния религии на человека и общество. Рассматривая стратегическую роль религии в проекте миростроительства человека, исследователи видят в религии смелую попытку «осмыслить вселенную как место значимое для человека» [Бергер 2019, 41]. И это свойство разгадывается учеными на протяжении многих веков...

Трансформируется современный мир, меняется роль религии – и в последние годы активизируются исследования религиозного фактора в политике, геополитическом пространстве, международных отношениях, влияние религии на конфликтогенные ситуации. Но чаще всего вектор исследований направлен на осмысление религии как социокультурного явления, на специфику ее воздействия на человека и общество, самосохранение культуры, национальную и государственную идентичность.

В связи с этим возрастает значение методологии религиоведческих исследований – все больше внимания уделяется проблемам изучения религии, религиозных институтов в системе образования. Особое значение в этой сфере принадлежит научным трудам Михаила Юрьевича Смирнова (1955–2025 гг.), вся научная биография которого связана с изучением религии, преподаванием религиоведческих дисциплин. Окончив философский факультет Ленинградского государственного университета (1979 г.), М.Ю. Смирнов долгие годы работал там на философском факультете, защитив кандидатскую диссертацию по философским наукам (1986 г.). В дальнейших научных исследованиях все заметнее становится социологический вектор; в 2006 г. М.Ю. Смирнов защитил диссертацию на соискание ученой степени доктора социологических наук на тему «Религиозно-мифологический комплекс в российском общественном сознании: историко-социологическое исследование». С 2014 г. М.Ю. Смирнов – заведующий кафедрой философии Ленинградского государственного университета им. А.С. Пушкина, где он создал научно-исследовательский центр культурологических и религиоведческих исследований. Университетской традицией стало ежегодное проведение научных чтений «Религиоведение в Царском Селе», на которые съезжались специалисты из разных городов России и зарубежные коллеги, велись интересные и глубокие дискуссии, обсуждались новые направления исследований. Перу М.Ю. Смирнова принадлежит более 300 работ по философии и социологии религии, методологии религиоведческих исследований – то наследие, которое профессор Смирнов оставил своим ученикам и единомышленникам, уверенный в том, что религиоведение в России будет плодотворно развиваться. В этом наследии – интереснейшие идеи, которые еще предстоит осмыслить и актуализировать.

Религиоведение как судьба

Коллеги называли Михаила Юрьевича Смирнова настоящим рыцарем религиоведения, он смело и уверенно отстаивал позиции этой науки, всемерно способствовал ее развитию. Его «многолетнее и деятельностное пребывание в профессиональной среде, занятой научным изучением религии, накопленные знания и опыт» позволили сделать немало полезных выводов и размышлений для тех, кто «идет по ухабистой стезе российского религиоведения» [Смирнов 2013, 3]. Самым главным для исследователя он считал не только поиск и обобщение эмпирического материала о религиозной жизни общества, но и на этой основе выявление закономерностей развития религиозных процессов, их проявления в разных сферах [Смирнов 2025]. Теоретическое и эмпирическое осмысление религии, религиозной ситуации в России определило социологический вектор его исследований; ученого интересовала динамика изучаемых явлений, что позволяло прогнозировать развитие религиозных процессов; он хорошо осознавал исследовательский потенциал социологии в религиозной сфере. Социологию религии М.Ю. Смирнов рассматривал не просто как структурную часть религиоведения, а как комплексную научную отрасль, прошедшую сложный путь развития и в мире, и в России, включающую теоретическую и эмпирическую составляющие, позволяющие не только выявить пред- метную область исследования, ее содержание и динамику, но и проследить, как изменяются религия и ее институты в разных социальных и исторических условиях, что определяет их универсальность, в чем состоит объективность возникновения новых религиозных образований, в чем смысл прикладной социологии религии.

Изучение процесса становления социологии религии в России и других странах убедило его в необходимости обобщения достигнутого в этой области, что могло бы стать важным этапом в подготовке специалистов по исследованию религии нового поколения. Так возникла идея по созданию первого в России «Энциклопедического словаря по социологии религии». М.Ю. Смирнову удалось собрать большой творческий коллектив, объединенный общей идеей коллективного труда, в котором представлена обобщающая картина социологии религии. В этой творческой и многогранной работе участвовали исследователи религии из России, Армении, Белоруссии, Германии, Грузии, Испании, Италии и других стран [Смирнов (ред.) 2017].

Осмысление проблемы взаимодействия религии и общества приводит к пониманию «отставания используемых теорий и методологий от растущего многообразия религиозных процессов и явлений... о формировании новой парадигмы социологического исследования религии» [Смирнов (ред.) 2017, 8]. Это связано как с внешними, так и внутренними условиями функционирования наук о религии в современном мире.

Религиозная картина современного мира

Исследуя внешние условия, определяющиеся современной религиозной картиной мира, М.Ю. Смирнов отмечал, что в современном обществе «меняется формат присутствия религий в публичном и индивидуальном пространстве. Возникла множественность мировоззренческих явлений, которые инерционно идентифицируются как религиозные (или религиоподоб-ные), но уже с трудом или принудительно поддаются описанию с помощью стереотипизиро-ванных клише сложившегося научного аппарата» [Смирнов 2024, 60]. Дифференциация в ре- лигиозной среде требует гибких методологий, учета всех нюансов современного функционирования религий, осмысления религии как исторической и национальной традиции, с одной стороны, и как фактора свободного выбора на основе принципа свободы совести и свободы вероисповеданий – с другой.

Соответственно, для понимания сущности и роли религиозного многообразия важно рассматривать религиозную картину мира как неотъемлемую часть его геополитической картины. Авторы предлагают именовать эту часть георелигией и определить ее как совокупность количественных и качественных показателей религиозной картины мира в разных частях нашей планеты.

С методологической точки зрения религиоведение раскрывает, «как религия себя являет в социокультурной реальности» [Смирнов 2024]. Современные социологические исследования показывают порой неожиданные явления: например, что при повышении роли религиозных организаций в современном обществе религиозная идентичность во многих странах мира ослабевает. В частности, об этом свидетельствуют результаты оценки религиозной ситуации в мире известным международным исследовательским центром Pew Research Center (PRC), специализирующимся на изучении общественного мнения, социальных процессов, демографических тенденций в современном мире, образовательной, культурной и религиозной среды [Hackett et al. web].

Исследование, проведенное этим социологическим институтом в 111 странах и территориях за 2010–2020 гг., показывает, что процесс ослабления религиозной идентичности затрагивает страны всех континентов, включая территории, где христианство, ислам, буддизм, индуизм являются доминирующими религиями. Оно также выявило следующие тенденции:

• 1.    Христиане составляют крупнейшую религиозную группу мира, объединяющую 2,3 млрд чел.

• 2.    Мусульмане показали себя как самое быстрорастущее религиозное сообщество, насчитывающее в настоящее время 2,0 млрд чел.

• 3.    Индуизм объединяет 1,2 млрд чел.

• 4.    Последователи буддизма – 0,3 млрд чел. (сокращение на 18 млн чел. по сравнению с 2010 г.).

• 5.    Иудаизм объединяет 0,01 млрд чел. (увеличение на 0,9 млн за тот же период).

• 6.    Другие религии, в том числе новые религиозные движения (НРД), объединяют 0,2 млрд чел. (увеличение на 18,1 млн чел.).

Одним из наиболее важных аспектов георелигии является очевидная тенденция к увеличению числа тех, кто за указанный период не связывает себя с какой-либо религиозной традицией (то есть идентифицирующих себя как атеистов, агностиков или индифферентных); их количество резко возросло за последнее время в Северной Америке, Европе, некоторых частях Латинской Америки и ряде стран Азиатско-Тихоокеанского региона, прежде всего в Австралии и Южной Корее [Hackett et al. web]. Но выявлено и исключение из наметившейся тенденции в отношении бывших республик СССР: России, Молдовы, Азербайджана, Грузии. В этих странах, напротив, отмечается усиление роли религий и их организаций в социально-политическом и культурном пространствах.

Заслуживающим внимательного прочтения и осмысления указанного исследования является выделение трех основных этапов снижения роли религии в последующих поколениях: ранний этап (люди реже посещают богослужения), средний этап (снижается значимость религии в их личной жизни), поздний этап (принадлежность к конкретному вероисповеданию становится все менее распространенной). В исследовании отмечается, что в странах, находящихся на среднем или позднем этапе, наиболее распространены христианство или буддизм. Страны с мусульманским большинством и Индия с индуистским большинством находятся на начальном этапе. Подробный анализ неожиданного упадка религиозности в развитых странах представил в своей книге, написанной в 2020 г. по данным Всемирного обзора ценностей (1981–2020), американский социолог Р. Инглхарт [Инглхарт 2022]. По его мнению, выживание и безопасность представляют собой две главные причины наметившейся тенденции: «Жизнь в обществе, для которого характерна экономическая безопасность и в котором присутствует система социального обеспечения, гарантирующая людям поддержку в случае бедности или болезни, способствует уменьшению по- требности в абсолютных правилах и, как следствие, закату традиционных религиозных институтов» [Инглхарт 2022, 36].

В XXI в. активно развиваются процессы культурализации религии, связанные с тем, что религиозные символы и идеи постепенно теряют свой сакральный смысл, воспринимаются как атрибут национальной культуры, элемент культуры повседневности. Этот процесс дополняется ростом внеконфессиональной религиозности: религиозная идентификация теряет связь с религиозной общиной, приходской деятельностью; люди, считая себя верующими, не видят необходимости участия в коллективных богослужениях, в общении со священнослужителями, соблюдении конфессиональных канонов и ограничений. Но они признают Священное Писание, много читают религиозной литературы. Вера для них – область самостоятельных поисков жизненных смыслов. По мнению Дж. Александера, именно культура, которую известный социолог рассматривает как пространство смыслов, становится полем жизненных исканий, способствует выявлению «моральных структур и тонких эмоциональных связей, посредством которых отдельные лица и группы испытывают воздействие смыслов» [Александер 2013]. Культура пронизывает все сферы общества, становится ее невидимым каркасом и опорой, определяет уровень технологизации, влияет на взаимоотношения между людьми. Современная религиозность успешно интегрируется в культурные ориентиры и мировоззренческие установки вне зависимости от связи с конфессиями.

Ситуация в религиозной сфере современного мира, усложненной острыми военными конфликтами, характеризуется качественным снижением уровня безопасности и непосредственного выживания людей, под сомнение ставится вывод о неизбежности секуляризации. Но это явление гораздо более сложное, чем структурный процесс освобождения общества от влияния религии, она имеет и субъективную сторону – «секуляризацию сознания… когда индивиды смотрят на жизнь и собственный мир, не обращаясь к выгодам религиозных интерпретаций» [Бергер 2019, 126]. Сегодня в ряде стран все заметнее тенденции к усилению воздействия религиозных фак- торов на общественную жизнь. В этой связи разворачиваются научные дискуссии вокруг проблем «секуляризация / десекуляризация / постсекулярность», высказываются самые разные точки зрения на эти явления, трактовку понятий. М.Ю. Смирнов стал одним из инициаторов соответствующей дискуссии в статье «Перманентная секуляризация или постсекулярное общество» [Смирнов 2023] и участником вызвавшего большой резонанс круглого стола в Свято-Тихоновском православном институте (2023 г.) в рамках ежегодной конференции «Исследования религии: прошлое, настоящее, будущее». На этой академической площадке рассматривались вопросы современного понимания границ и условий применения термина «постсекулярное», соотношение теорий секуляризации и концепций постсекулярного. Дискуссия получила свое продолжение на страницах журнала «Философия религии: аналитические исследования» [Философия религии... 2024]. Не соглашаясь со сторонниками идеи о прекращении процесса секуляризации в современную эпоху, М.Ю. Смирнов справедливо задается вопросом: «Если общество стало постсекулярным, то как быть со зримым присутствием секу-лярности?» [Смирнов 2024, 144]. Более того, стимулами к распространению секуляризации как объективного процесса оказываются, по его мнению, «развитие рациональных способов объяснения мира, снижение прежних возможностей и авторитета исторически наиболее распространенных религий, потребность в новых механизмах адаптации человека к нарастающим сложностям современной жизни... Секуляризация не упраздняет религиозные потребности, а переводит их на новые пути реализации, более подходящие жизненной повседневности, мировоззренческим и нравственным исканиям верующих в постиндустриальном социуме» [Смирнов 2025, 189].

Тот факт, что данная тема является одной из центральных в религиоведческих исследованиях и потому так важно методологически верно к ней подходить, еще раз был подчеркнут в отклике профессора МГУ им. М.В. Ломоносова А.В. Апполонова. Он, в частности, отметил весьма существенное обстоятельство, про которое в пылу дискуссии забыли участники круглого стола, сконцентрировав- шись – и вполне справедливо – на теоретической стороне проблемы: «Участники дискуссии даже вскользь не касаются таких социальных феноменов, как рационализация, технологизация, дифференциация, плюрализация, гендерное равенство, экзистенциальная защищенность и т. д. – феноменов, которые принято считать... действующими силами модернизации и, соответственно, секуляризации» [Апполонов 2025, 309].

Мы считаем верным в таком случае назвать эти феномены причинами пострелигиозности, хотя почему-то говорят о постсеку-лярности, но если в мире наблюдается тенденция к увеличению числа не аффилированных ни с какой религиозной традицией конфессиональных организаций, в социальном контексте все ярче проявляется амбивалентная роль религии, ее не только интегрирующая, но и дезинтегрирующая функция, авторы считают возможным применить термин «пострелигиозность». Такая постановка проблемы обусловлена не только внешними обстоятельствами, но и внутренними.

Религия и религиоведение: дискуссии в научном сообществе

Рассматривая внутренние условия развития наук о религии, М.Ю. Смирнов выделял прежде всего отсутствие в научной среде «единства подходов к “ускользающему” объекту (религии), несогласованность языка научного описания новаций в сфере религиозной жизни общества» [Смирнов 2013, 207–208].

С секулярной точки зрения в социальных науках рассматривают религию исключительно как частный, не публичный феномен. Для этого есть основания, тем не менее недооценивать роль религии в современном обществе было бы большой ошибкой. Вряд ли продуктивно надеяться только на конфессиональный анализ религиозных аспектов современного общества – он так или иначе будет конфессионально ориентированным. Религии внесли и продолжают вносить немалый вклад в становление системы ценностей России, ее культурно-исторического наследия, формирование национального самосознания ее народов – и это наглядно показывают современные религиоведческие исследования.

В Указе Президента России от 09.11.2022 № 809 «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей» [Указ Президента России... web] приведен их перечень: жизнь, достоинство, права и свободы человека, патриотизм, гражданственность, служение Отечеству и ответственность за его судьбу, высокие нравственные идеалы, крепкая семья, созидательный труд, приоритет духовного над материальным, гуманизм, милосердие, справедливость, коллективизм, взаимопомощь и взаимоуважение, историческая память и преемственность поколений, единство народов России. М.Ю. Смирнов справедливо подчеркивает, что «терминологический разброс в их обозначении и неопределенность употребления существенно снижают обязывающий статус ценностных ориентиров государственной политики. Единственно внятным и постоянным является мотив традиционности ценностей, то есть обращенность к отечественному историческому опыту, однако в каком объеме этот опыт реально необходим и возможен к применению – это остается за пределами официальных формулировок, что приводит лишь к декларативному их звучанию и соответствующему сниженному восприятию» [Смирнов 2024, 165].

Нетрудно заметить, что ценности, именуемые духовными, ориентируют на цели вполне мирского, светского характера. М.Ю. Смирнов делает, на наш взгляд, очень глубокий и важный не только концептуальный, но и методологический вывод о том, что «мировоззрение формируется не системой идеологических установок... Оно вырабатывается у индивида личностно, как сплав социальных, ментальных и нравственных интенций восприятия мира, которые возникают в жизненных ситуациях на протяжении всего бытия конкретного человека. И ценности из декларируемых становятся реальными, когда они осознаются как необходимые для существенных жизненных потребностей людей» [Смирнов 2024, 166]. Осмысление истории родной страны, ее культуры и религии становится важным ориентиром на этом пути.

В 2008 г. в издательстве Санкт-Петербургского университета вышла книга М.Ю. Смир- нова «Очерк истории российской социологии религии», в которой автор рассматривает основные периоды в развитии социологии религии в России, проблематику российских исследований в религиозной сфере, особое внимание уделив сложному периоду конца ХХ – начала XXI века. С одной стороны, это важный период изменения отношения к религии государства и общества, формирования конституционно-правовой базы деятельности религиозных объединений в стране. С другой стороны, это время новых явлений в религиозной сфере, связанных со снятием необоснованных запретов и ограничений по отношению к религии и религиозным организациям. Одно из следствий этого процесса – возникновение в России новых религиозных движений, впервые проявивших себя в мировом пространстве еще в середине ХХ века. Отечественное религиоведение только начало накапливать опыт изучения НРД, типологизировать эти новые для нашей страны явления, выявлять их социальные, экономические, культурные истоки. Точки зрения исследователей по многим позициям не совпадали, и М.Ю. Смирнов счел нужным посвятить НРД отдельную главу в своей книге. Сюда вошли материалы авторских социологических исследований, результаты полуформализованных интервью с представителями российских НРД, анализ включенных наблюдений [Смирнов 2008, 81–94]. Впоследствии Смирнов подчеркивал, что в работе социолога, изучающего НРД, должно быть «сочетание теоретизирования с регулярными полевыми исследованиями... поскольку ситуация во многих НРД характеризуется текучестью и изменчивостью» [Смирнов 2013, 16]. И сам показывал в этом пример.

Важным вкладом в развитие социологии религии стали словарно-энциклопедические издания, подготовленные под руководством М.Ю. Смирнова [Смирнов 2011; Смирнов (ред.) 2017]. Указанный энциклопедический словарь включает не только описание научных теорий и базовых понятий социологии религии, но и представляет широкий диапазон дискуссий, полемических трактовок различных вопросов социологии религии. Выработка «общего лексикона – это не только амортизатор сталкивающихся научных субъективностей, но и своего рода система опознания “свой / чужой”

для религиоведения, а иногда и фильтр от чего-то, рядящегося под религиоведение» [Смирнов 2024, 28], – считал ученый.

Многолетний опыт научной и преподавательской деятельности отражен в подготовленных профессором Смирновым учебных и методических пособиях по религиоведческим дисциплинам для студентов вузов. Его очень беспокоило качество вузовских учебников, по его мнению, в университетах не должно быть учебников, которые «не обучают, а лишь информируют» [Смирнов 2024, 22], возможности получения информации у современных студентов много. Поверхностный подход к учебнику очень огорчал его, ведь значение учебника, учебного пособия для методологии религиоведческого исследования, для глубокого познания предмета трудно переоценить, вот почему профессор Смирнов стремился к тому, чтобы они включали не только теоретические положения, но и эмпирический материал, собранный и проанализированный в ходе полевых исследований, давали бы теоретическую и методологическую базу для разработки новых программ социологического исследования современных процессов в религиозной сфере. В 2025 г. он стал инициатором и вдохновителем разработки учебного пособия «Религии в современной России», предназначенного для обеспечения дисциплины «История религий России» в вузах, программ дополнительной профессиональной подготовки учителей по предметным областям «Основы религиозных культур и светской этики» и «Основы духовно-нравственной культуры народов России» [Пронина (ред.) 2026].

Религиоведческое образование: проблемы и перспективы

М.Ю. Смирнов много внимания уделял содержанию религиоведческого образования в высшей школе, профессиональной подготовке религиоведов. В его научных и методических трудах многие суждения представлены в дискуссионной манере, которую он предпочитал использовать и в выступлениях на научных конференциях и симпозиумах. Прежде всего это касается проблемы «отсутствия фиксированного статуса социологии религии среди других направлений социогуманитарно- го знания» [Смирнов 2013, 12]. И еще один не менее важный вопрос, к которому он обращался не раз: роль теологии как научной дисциплины, демаркация границ религиоведения и теологии. Он считал, что Государственный образовательный стандарт по теологии представляет ее как светскую науку, что совершенно не соответствует смыслу и задачам теологии, и высказывал опасения насчет возможной перспективы вытеснения религиоведения из системы образования и замены его теологией. Мы бы назвали этот имеющий место процесс конфессиональным искривлением религиоведческого пространства. М.Ю. Смирнов подчеркивал, что «объективно возникающие мировоззренческие трения дополняются субъективно мотивированными действиями: 1) активным внедрением конфессиональной составляющей в светское образование, с тенденцией вымывания из него научных знаний о религии; 2) пренебрежением к религиоведению со стороны институтов управления, делающих ставку на форсированную реанимацию религиозного фактора» [Смирнов 2025, 36]. В результате возникает опасность маргинализации российского религиоведения.

Как признанный специалист в области методологии религиоведческих исследований, М.Ю. Смирнов всегда пристальное внимание уделял подбору научной литературы в процессе преподавания. В этом отношении особую ценность представляет его монография «Динамика религии в современном мире: опыт религиоведческой рефлексии», которую выпустили коллеги из Русской христианской гуманитарной академии им. Ф.М. Достоевского уже как посмертное издание [Смирнов 2025]. В данной книге библиографический раздел можно смело считать путеводителем в области религиоведческих исследований. Сюда входят указания на индивидуальные и коллективные монографии, статьи и сборники научных трудов и материалов конференций, антологии и хрестоматии, энциклопедические словарно-справочные и информационно-аналитические издания, учебники, учебные пособия, курсы лекций. Такой свод – большая ценность для религиоведов, особенно для молодых исследователей.

Но стоит отметить, что М.Ю. Смирнова очень тревожила излишняя «плюралистич-ность» позиций ряда российских исследова- телей религии. Свою точку зрения он выразил в работе «Своевременное религиоведение» [Смирнов 2024]. По его мнению, неустойчивая позиция исследователей, их осторожная оглядка на действия власти в системе взаимоотношений с религиозными объединениями сжимают поле религиоведческих исследований, не дают возможности представить обществу объективную картину религиозной ситуации в России. Эта книга – приглашение к дискуссии, профессиональному обсуждению состояния наук о религии, поиску путей преодоления «тематической зависимости» от государственноконфессиональных отношений. Его беспокоили тенденции политизации религии, определенные признаки клерикализации общественных отношений, инфильтрации религиозных институтов в культуру и образование, об этом он открыто писал в своих научных трудах.

М.Ю. Смирнов был приверженцем профессиональной консолидации исследователей религии, объединения усилий в деле развития наук о религии. Профессиональное сообщество религиоведов складывается постепенно, это нелегкий процесс, ведь религиоведение – молодая наука в России. Важную роль играют пока немногочисленные религиоведческие журналы: «Религиоведение», «Религиоведческие исследования», «Государство, религия, церковь в России и за рубежом». Создаются рубрики в других периодических изданиях, публикуются материалы религиоведческих конференций, симпозиумов, конгрессов; важную роль играют научно-издательские проекты, объединяющие широкий круг специалистов: словарь «Религии народов современной России» (1999), «Религиоведение: Энциклопедический словарь» (2006), «Энциклопедия религий» (2008), «Религия в современном обществе» (1992–2005) и др. Расширяются возможности научных коммуникаций религиоведов в сетевом пространстве, в общероссийских научных объединениях (Российское философское общество, Российское культурологическое общество, Российское общество социологов) [Смирнов 2013, 184]. Важно, чтобы эти процессы развивались поступательно – на благо отечественной науки.

Для профессора Смирнова чрезвычайно важны были перспективы наук о религии в России. Сильной стороной религиоведения он считал способность к коммуникативным практикам взаимопонимания с различными конфессиональными и светскими субъектами. В этом отношении особое значение имеет развитие межконфессиональных отношений и диалог государства с религиозными организациями, что важно в условиях религиозного многообразия для социального единства государства и общества. Базой этих процессов является конституционный принцип свободы совести и свободы вероисповеданий, который лежит в основе отношений государства и религиозных организаций в современной России. Этот принцип подразумевает «право каждого гражданина исповедовать... любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать и менять, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними» [Конституция РФ... web].

Исторически сложившееся религиозное многообразие определяет сложность конфессионального и социокультурного пространства России. Религиоведческие исследования дают возможности комплексного и глубокого познания этого сложного мира, выявить динамику современных религиозных процессов, их влияние на жизнь общества. Потенциал религиоведения чрезвычайно велик: науки о религии включены в комплекс научного познания мира; без религиоведческих знаний (история религии, философия религии, социология религии, антропология религии и др.) невозможна профессиональная подготовка по гуманитарным и общественным наукам в системе высшего образования, понимание истории и культуры Отечества, осмысление традиционных российских ценностей.

Понимая без иллюзий, что «в обозримой перспективе религиоведение в России не станет чем-то востребованным и заметным», М.Ю. Смирнов считал, что это вовсе не повод для уныния, и выражал уверенность в том, что «трезвая оценка ситуации позволит российским религиоведам найти и удержать свое достойное место в беспокойном пространстве Отечества» [Смирнов 2013, 190].