К вопросу о терминологическом определении и лексикографическом описании полукалек Людмила Васильевна Долгушина

,

,

Изучение заимствований является одним из активно развивающихся направлений в современном языкознании. Заимствования играют значительную роль в формировании лексического состава языка и являются важным маркером изменений, происходивших и происходящих в обществе. Вследствие этого выявление, исследование, систематизация заимствованной лексики, а также создание соответствующих словарей имеет особую значимость.

Значительное число заимствований вошло в первый письменный язык славян (затем многие из них перешли в современные славянские языки) в процессе создания переводов. Так как подавляющее количество переводов на раннем этапе существования славянской письменности делалось с греческого языка, то и одним из древнейших пластов заимствований в русском языке являются заимствования из греческого. И здесь мы, конечно, говорим не только о прямых заимствованиях, но и о лексемах, созданных в процессе калькирования.

Заимствования из греческого языка в старославянский, а затем в русский язык изучались в трудах ученых начиная с XIX в. Здесь нельзя не отметить работы И. К. Линдемана [1895], М. Р. Фасмера [1906–1909], Н. А. Мещерского [1958], Ю. А. Романеева [1965], В. Ф. Дубровиной [1968; 1974], М. И. Чернышевой [1984; 1994; 2018], А. А. Пичхадзе [2007], Е. И. Державиной [Державина и др., 2020; Державина, 2021], В. С. Ефимовой [2021]. Занимались изучением заимствований, пришедших в русский язык через посредство греческого языка, и другие ученые. В настоящее время в российской науке не уменьшается интерес к теме заимствований, и в отечественной лексикографии осуществляются попытки более полно представить грецизмы и другие иноязычные заимствования, которые встречаются в древнейших славянских и древнерусских памятниках. Речь идет о создаваемом коллективом ученых (Е. И. Державиной, М. И. Чернышевой, В. А. Морозовой) «Электронном словаре заимствований в русском языке XI–XVII веков» [Державина и др., 2020].

Вопросы классификации заимствований. Определение термина «полукалька». В процессе изучения заимствований, сделанных на разных этапах существования церковнославянского языка и русского языка, не мог не встать вопрос о классификации подобной лексики. Следует отметить, что классификации заимствований, разработанные, с одной стороны, исследователями современного русского языка, а с другой – исследователями истории русского языка и палеославистами, в значительной мере отличаются. Присутствует и разнобой в терминологии. На этом моменте мы остановимся подробнее.

Теоретические основы современных отечественных исследований в области заимствований в современном русском языке были заложены работами Л. П. Крысина, который предлагает следующую классификацию: «Вся иноязычная лексика, употребляющаяся в русском языке, может быть подразделена на несколько групп: 1) заимствованные слова, 2) интерна-ционализмы, 3) экзотизмы, 4) иноязычные вкрапления» [Крысин, 2007, с. 124]. В группе заимствованных слов исследователь выделяет следующие подгруппы: 1) слова, структурно совпадающие с исходными иноязычными (такие, как «юниор»), 2) слова, морфологически оформленные аффиксами заимствующего языка (например, «джинсы», «тотальный»), 3) лек- семы с замещением некоторой части иноязычного слова русским элементом (обычно замещается аффикс или одна из основ сложного слова: так, в слове «шорты» русское окончание множественного числа -ы замещает английский показатель множественного числа -s, а в лексеме «телевидение» вторая часть английского слова television замещена русской -видение [Крысин, 2007, с. 124].

Отдельно Л. П. Крысин говорит о калькировании, выделяя его как особый процесс, имеющий отличия от заимствования: «Наряду с заимствованием в русском языке происходят процессы калькирования» [Там же, с. 127], и классифицирует кальки следующим образом: «словообразовательные кальки могут быть полными… или полукальками, когда замене подвергается лишь часть словообразовательной структуры иноязычного образца. Например, полукалькой является слово “телевидение”» [Там же, с. 129].

Таким образом, получается, что некоторые слова относятся одновременно и к заимствованиям, и к полукалькам. Несомненно, такая двойственность определения проистекает из двойственности самого явления – ведь полукальки, в сущности, являются полузаимствованиями-полукальками.

Подобным образом определяет эти лексемы создатель словаря-справочника Е. В. Маринова: «Полукалька – тип кальки, при котором одна из морфем калькируемого прототипа остается непереведенной. Синонимы – полузаимствованное слово, частичное заимствование» [Маринова, 2014, с. 149].

Некоторые ученые отождествляют термины «полукалька» и «гибрид» («гибридное слово»). Так, О. С. Ахманова считает синонимичными термины «полукалька» и «гибрид»: «Полукалька. То же, что гибрид» [Ахманова, 2004, с. 338] «Гибрид. “Скрещенное” слово, составленное из разноязычных элементов» [Там же, с. 98].

Такое отождествление нам не кажется оправданным, так как полукальки, в отличие от гибридных слов, возникают в процессе калькирования, т. е. имеют непосредственный иноязычный образец. Обычно полукальки создаются в процессе перевода иноязычного текста, гибриды же не имеют непосредственных лексических предшественников в других языках и создаются языком самостоятельно из разноязычного материала (например, гибридами можно назвать слова «читабельный», «светофор», «домофон», «дисковод»). Полукальки же, в отличие от гибридов, возникают в момент непосредственного контакта языков.

Сходное с нашим понимание полукальки мы находим у Л. А. Булаховского: «Полукальки представляют собой наполовину сохранение, наполовину перевод иноязычных слов... В некоторых случаях калькируется только половина сложного слова – это так называемые полукальки» [Булаховский, 1953, с. 127].

Близкое определение дает Л. П. Ефремов: «Лексическое полукалькирование по отношению к калькируемому объекту, а также по способу своего осуществления есть комбинация заимствования и калькирования (перевода)» [Ефремов, 1974, с. 19].

Итак, в работах, посвященных современному русскому языку, есть некоторая терминологическая неопределенность, разнобой в отношении понимания терминов «полукалька» и «гибрид» («гибридное слово»). Если мы обратимся к исследованиям в области заимствований более раннего периода существования языка, то и тут не увидим единства ученых в терминологии.

Так, палеослависты, занимающиеся вопросами заимствования и калькирования, обычно обращаются к фундаментальному труду Нандора Молнара, у которого мы встречаем следующую терминологию: 1) собственно термин «калька», который, по мнению ученого, является международным, и вообще, как общий термин, может быть использован для наименования всех типов заимствований; 2) термин «настоящая структурная калька», который может быть использован, чтобы обозначать слова, переведенные «часть за частью», т. е. поморфем-но; 3) под «полукальками» или «частично переведенными словами» исследователь понимает лексемы или словосочетания, в которых один из компонентов остается непереведенным; 4) «кальки-неологизмы», или «псевдокальки», – это новообразованные с целью перевода де- риваты или композиты, которые хотя и имеют определенное сходство со словом в исходном тексте, тем не менее не являются его переводом «часть за частью» (эти кальки не являются настоящими структурными кальками или семантическими кальками, и к ним может быть применим также и термин «калькоиды»); 5) «семантические кальки» – слова, которые приобрели дополнительное, новое значение в результате влияния языка, с которого делался перевод; 6) «кальки-фразеологизмы»; 7) калькированные синтаксические и морфологические конструкции; 8) «феноменологические кальки» (вероятные заимствования).

Как видим, в своей классификации калек венгерский исследователь выделяет среди прочих и полукальки, называя их «semicalques or partial translation loanwords» (полукальки или слова частично переведенные (перевод мой. – Л. Д. )), и приводит как пример лексему Бого-стигъ (калькированную с θεοστηγής) [Molnar, 1985, р. 65].

• Н.    Молнар особо подчеркивает, что не считает правильным характеризовать эти лексемы как «гибриды»: «Я не считаю корректным термин “гибридное образование” или “гибридная калька”, предложенный Ягичем для этой категории… отсылка к “гибридности” не кажется удачной, потому что она может быть вызвана самыми разными причинами и может проявляться совершенно по-разному» (перевод мой. – Л. Д. ) [Ibid.]. Отметим, что необходимость различать полукальки и гибриды, поскольку это разные по своему генезису явления, уже подчеркивалась нами выше. Также важно отметить, что исследователь убежден, что термин «полукалька» может быть использован для характеристики не только отдельных лексем, но также словосочетаний и фраз [Ibid.].

Хотя классификация калек Н. Молнара (который, в свою очередь, опирался на работы К. Шуманна, Х. Гнеусса и В. Бетца) и является одним из образцов, на который до сих пор ориентируются исследователи в этой области, тем не менее его терминология разделяется не всеми учеными, и в научной литературе мы встречаем и иное понимание термина «полукалька». Так, В. С. Ефимова в монографии, посвященной путям формирования старославянского лексического фонда, пишет, что «…славянское двукорневое существительное может быть ориентированным на передачу общего значения двукорневого слова, но семантически неточным в передаче какого-либо из компонентов (так называемые полукальки)» [Ефимова, 2021, с. 120]. В качестве примеров исследовательница приводит такие лексемы, как ἀστρομαγικός – Ѕвэздозьрьць , οἰκουργός – домодрьжица , τροπαιοφόρος – побэдотворьць , τυμβωρύχος – гробокрадатель , χειραγωγός – ход ѧ водьць . (Впрочем, В. С. Ефимова отмечает, что в результате дальнейшего изучения источников может обнаружиться, что так называемая «полукалька» является точной калькой, но созданной в процессе перевода другого греческого текста [Там же, с. 120].)

Итак, мы видим, что исследовательница употребляет термин «полукалька» не в том же значении, в котором его употребляют Н. Молнар и предшествующие ему ученые, на которых он ссылается в своей работе. Однако явление, отмеченное В. С. Ефимовой, нельзя охарактеризовать и другими терминами, предлагаемыми венгерским ученым, – приведенные ею примеры не относятся ни к «реальным структурным калькам», ни к «псевдокалькам», ни к другим пунктам в классификации Н. Молнара. Для подобных лексем у Н. Молнара определения нет. Возможно, к ним можно было бы применить термин «нестрогая калька».

Итак, в современной науке мы видим определенную терминологическую путаницу, различное понимание некоторых терминов, и, кажется, есть необходимость в упорядочивании терминологического определения и классификации калек. Используя наработки ученых, трудившихся в этой области, классифицировать кальки можно было бы следующим образом.

• 1.    Несомненно, самой многочисленной группой будут настоящие структурные кальки (курсив мой. – Л. Д. ). Этот термин, взятый у Н. Молнара, применим для обозначения лексем, для которых ясен их иноязычный источник и которые созданы в процессе перевода способом «часть за частью» с использованием соответствующих иноязычным морфемам славянских

  приставок и корней. (Примером могут служить: куроглашени ѥ (ἀλεκτοροφωνία), εὐεργέτης ( благодэтел6ь ). Примеры взяты из работы В. С. Ефимовой [2021, с. 115, 116].)

• 2.    Полукальки , или частично переведенные слова, – этот термин применим к словам или

• словосочетаниям, возникшим непосредственно в процессе перевода иноязычного текста, в которых один из компонентов слова или словосочетания остался непереведенным. Важной структурной особенностью является то, что полукальки могут быть представлены как единичной лексемой, так и словосочетанием. (Примеры полукалек мы рассмотрим в следующем разделе нашей статьи.)
3. Нестрогие кальки

• 4.    Псевдокальки (например, приводимая Н. Молнаром лексема лицэмеръ , созданная для перевода греческого слова ὑποκριτής) [Molnar, 1985, р. 66]. Этот термин применим для слов, которые изначально отсутствовали в воспринимающем языке и были созданы в процессе перевода; которые имеют внешнее сходство с настоящими структурными кальками, но каждый из их компонентов не является точным соответствием компонентам исходного слова в тексте иноязычного оригинала.

• 5.    Семантические кальки .

• 6.    Фразеологические кальки.

• 7.    Калькированные синтаксические конструкции.

(например, упомянутые В. С. Ефимовой побэдотворьць (τροπαιο-

φόρος), гробокрадатель (τυμβωρύχος)) [Там же, с. 120]. Термин подходит для слов-композитов или словосочетаний, использующихся для перевода греческих композитов, но в которых один из компонентов не вполне соответствует семантике исходного иноязычного компонента.

Последние три пункта предлагаемой классификации по содержанию совпадают с пунктами 5–7 в классификации Н. Молнара.

Лексикографическое описание полукалек и примеры полукалек, не отраженных в словарях. Итак, до сих пор в науке существовала неопределенность в использовании термина «полукалька», его значение толковалось учеными по-разному: некоторые исследователи отождествляли термины «полукалька» и «гибрид», «гибридное слово», другие же считали, что «полукалькой» следует называть неточную кальку. Тем не менее именно термин «полукалька» является наиболее распространенным в научной литературе, и он кажется нам наиболее предпочтительным для определения композитов или словосочетаний, сохраняющих иноязычную часть (корень или основу) и возникающих в процессе перевода посредством калькирования.

В целом явление «полукалькирования» не привлекало большого внимания исследователей, так как, вероятно, воспринималось как существующее в незначительных объемах. Однако, если учитывать, что полукальки могут быть представлены не только отдельной лексемой, но и словосочетанием, смеем предположить, что таких единиц языка не так уж мало, но многие из них не попали в поле зрения ученых и не получили лексикографического описания.

В качестве примера можно привести полукальку чюжеепископъ из Изборника 1073 года. Эта лексема используется для перевода греческого сложного слова ἀλλοτριεπίσκοπος, которое встречается в Апостоле, а именно в послании апостола Петра. В Изборнике 1073 года на листе 66 мы находим цитату из 4-й главы первого послания апостола Петра:

Се бо есть бл\годэть аще ведьнэ ка бо есть слава аще христосово блаженне есте яко бо никтоже васъ акы убиица

съвэсти ради божия тьрпитъ къто печали стража непра-

согрешаще и мучими терпите аще ли хульны слава и божии духъ на васъ есть и почиваетъ или тать или злодеи или акы чюжеепископъ

есте во имя

да стражетъ аще ли акы

Христианинъ то да не стыдит ся (л. 66 б - 66 с) (Симеонов сборник, 1991-1993, с. 3 89391).

В греческом оригинале это место из послания Апостола Петра выглядит так:

4.13 ἀλλὰ καθὸ κοινωνεῖτε τοῖς τοῦ Χριστοῦ παθήμασιν χαίρετε ἵνα καὶ ἐν τῇ ἀποκαλύψει τῆς δόξης αὐτοῦ χαρῆτε ἀγαλλιώμενοι 4.14 ἰ ὀνειδίζεσθε ἐν ὀνόματι Χριστοῦ μακάριοι ὅτι τὸ τῆς δόξης καὶ τὸ τοῦ θεοῦ πνεῦμα ἐφ᾿ ὑμᾶς ἀναπαύεται 4.15 μὴ γάρ τις ὑμῶν πασχέτω ὡς φονεὺς ἢ κλέπτης ἢ κακοποιὸς ἢ ὡς ἀλλοτριεπίσκοπος 4.16 εἰ δὲ ὡς Χριστιανός μὴ αἰσχυνέσθω δοξαζέτω δὲ τὸν θεὸν ἐν τῷ ὀνόματι τούτῳ (The Greek New Testament, 1993, с. 795).

Лексема ἀλλοτριεπίσκοπος (гапакс, встречающийся только в этом месте Нового Завета) – «посягающий на чужое» (Дворецкий, 1958, с. 85) является словом, образованным сложением из греческих ἀλλότριος – 1) чужой, 2) посторонний, 3) чуждый, неподходящий, 4) вражеский, враждебный, 5) причиняемый другим (Там же) и ἐπίσκοπος – 1) надзиратель, смотритель, страж, 2) хранитель, блюститель, 3) наблюдатель, 4) разведчик, соглядатай, 5) pl. эпископы (лица, осуществлявшие контроль за выполнением союзных договоров), 6) глава религиозной общины, епископ [Там же, с. 634].

Употребленная в Изборнике 1073 года полукалька чюжеепископъ пока не представлена в словарях, но в будущем, надеемся, эта лексема найдет отражение в «Словаре русского языка XI–XVII веков» (СРЯз, 1975–2015), когда работа над этим словарем дойдет до соответствующего тома.

То, что многие кальки в целом и полукальки в частности представляют собой еще достаточно обширную область, только ожидающую своих лексикографов, можно увидеть и на таком примере: Т. Г. Попова в статье, посвященной лексикографически неописанным лексемам из Лествицы Иоанна Синайского (Лествичника) по рукописи середины XII в. из собрания Н. П. Румянцева, пишет, что в тексте рукописи насчитывается 392 не зафиксированные в словарях лексемы. Причем, как можно понять из текста статьи, значительную, если не большую часть этих лексем составляют кальки [Попова, 2023, с. 150].

Довольно серьезную проблему представляет собой выявление и лексикографическое описание полукалек, выраженных словосочетаниями.

То, что полукальки, выраженные словосочетаниями, и другие несколькословные наименования являются сложными для лексикографического описания, и зачастую их выявляют только с помощью интуиции лексикографа, подчеркивает В. С. Ефимова: «В настоящее время если некоторые несколькословные наименования, представляющие собой единицы старославянского фонда, и фиксируются словарями, то не столько на каких-либо теоретических основаниях, сколько благодаря огромному опыту и интуиции лексикографов» [Ефимова, 2021, с. 156].

В качестве наглядного примера можно привести следующее: в переводе того же отрывка из Апостольского послания Святого Петра, в котором в Изборнике 1073 года употреблена полукалька чюжепископъ , в Слепченском Апостоле (XII в.) мы находим словосочетание то-уждь епископъ . Приведем этот отрывок по изданию Г. А. Ильинского:

яко по|с а ть вамъ о имене ^e i блажени яко слав| дУхъ на васъ почиваетъ ш н Ъ ми Убо хУлитс А а вами прославл ^ етс А да никто от васъ м а к а приимет яко Убиица ли яко тать ли яко злод ѣ и ли яко тоуждь епископъ аще ли яко крьстианъ да не стыдитс ѧ (Ильинский, 1911, с. 80).

В настоящее время в словарях эта полукалька, выраженная словосочетанием, не представлена. Словосочетание-полукалька тоуждь епископъ, несомненно, является термином (отно- сящимся к религиозно-философской сфере) и самостоятельной единицей лексического фонда языка и именно в таком виде должно быть зафиксировано в словарях (при лексикографическом описании оно не должно быть разбито и разнесено по разным словарным статьям).

Однако в настоящее время вероятность того, что словосочетание тоуждь епископъ попадет в словари именно как отдельная лексическая единица и будет описано как полукалька, достаточно мала. Причиной тому является распространенный в современной науке подход к описанию лексики, который можно было бы назвать подходом «от старославянской лексемы к греческой». При таком подходе вероятность отражения в словарях единиц, выполняющих номинативную функцию, но при этом состоящих из нескольких слов, невелика: они ускользают от внимания лексикографов.

Несомненно, назрел вопрос о разработке и использовании научного инструментария, позволяющего определять такие лексемы не с помощью интуиции, а с помощью научно выверенных методик.

В настоящее время, как совершенно верно отмечает В. С. Ефимова, «достижения палео-славистической лексикографии открыли возможность применения и нового… метода изучения старославянского лексического фонда – метода “от греческой лексемы к старославянской”, т. е. метода сопоставления греческой лексики со старославянской, при котором “отправным пунктом” является греческая лексема» [Ефимова, 2021, с. 12]. Подробно и с примерами сущность этого метода изложена В. С. Ефимовой в посвященной этому статье [Ефимова, 2011, с. 324–329].

Применение такого подхода, когда именно лексемы греческого текста служат отправной точкой для поиска и изучения славянских соответствий, несомненно, позволит сделать шаг вперед в исследовании лексического фонда ранних славянских переводов, в том числе поможет выявить и правильно интерпретировать ускользнувшие от внимания исследователей полукальки.

Во время создания переводов с греческого языка на славянский было образовано значительное число калек и некоторые полукальки. В целом лексика древнейших славянских памятников достаточно хорошо изучена. Однако, несмотря на значительное число исследований, посвященных и лексике ранних славянских переводов, и заимствованиям из греческого языка, и процессам освоения иноязычной лексики, отдельные группы лексики (например, полукальки) остаются не охваченными пристальным вниманием ученых и лексикографов. Нуждаются в доработке и терминологическое определение таких заимствований, и их классификация, и методы их выявления в текстах.

Отметим также, что если прямые заимствования достаточно полно представлены в словарях, то нельзя сказать того же о различных видах калек, в том числе о полукальках. Лексикографическое описание подобных лексем еще представляет собой обширное поле деятельности для исследователей. В силу ряда обстоятельств – и терминологической неопределенности, и отсутствия общепринятого подхода к лексикографическому описанию, и господствующего в науке метода исследования «от старославянской лексемы к греческой» – такие единицы лексического фонда, как кальки и полукальки, часто остаются вне поля внимания лексикографов. Полукальки даже из самых известных памятников могут быть не зафиксированы в словарях, и особенно – полукальки, представленные словосочетаниями. В целом представляется очень важным, чтобы особенности семантики и употребления, а также само наличие таких полукалек-словосочетаний учитывались при составлении словарей. Включение же подобных словосочетаний в словари и правильное описание их значения, без сомнения, возможны только при привлечении к работе материалов греческих текстов и при использовании исследователями метода «от греческой лексемы к старославянской». Надеемся, что поднятые в нашей статье вопросы помогут сделать дальнейшие продуктивные шаги в области исследования и описания заимствований и изучения процессов формирования славянского лексического фонда.