Каменномостский могильник предскифского и скифского времени на реке Малке

Каменномостский могильник предскифского и раннескифского времени хорошо известен в специальной археологической литературе [1, с. 21–26]. Памятник был открыт случайно в 1849 г. [2, с. 26] (по данным В.Ю. Зуева, впервые упоминается в 20-х гг. XIX в. [3, с. 188]).

Древнее кладбище расположено в селении Каменномостское в Зольском районе КабардиноБалкарской Республики. Памятник находится на «мысу, образованном слиянием рек Малки и Кич-Малки, в основном на правом берегу последней. …Могильное поле занимает площадь более 2 000 кв. м. Погребения в каменных ящиках под курганами, под плоскими галечными вымостками или без наземных признаков» [4, с. 26]. Раскопки на этом археологическом памятнике проводили: М.И. Ермоленко (1914, 1920-е гг.) [5, с. 26–27], П.Г. Акритас (1946, 1954 гг.) [6, с. 311, 312, рис. 5; 7, с. 41–45], Е.И. Крупнов (1948 г.) [8, с. 182, № 18, табл. XXXIV], К.Э. Гриневич (1949 г.) [9, с. 128–135, рис. 5–13], В.М. Батчаев (1971, 1978, 1985 и 1987 гг.) [10, с. 99–105, рис. 23, 24; 11, с. 7, табл. I, 3–19; 12, с. 188], В.Ю. Зуев (2008, 2009 гг.) [13, с. 188–190]. По данным В.Ю. Зуева, к настоящему времени известно 77 погребений, исследованных на Каменномостском могильнике [14, с. 66].

Составитель свода западнокобанских памятников В.И. Козенкова пишет о двух периодах в изучении Каменномостского некрополя: несистематические («хищнические») раскопки и систематические исследования с 1946 г. [15, с. 26], начатые археологом П.Г. Акритасом [16, с. 7–12]. К сожалению, материалы раскопок Каменномостского могильника лишь частично введены в научный оборот и не получили должного обобщения.

Авторы раскопок памятника и публикаций о нем в основном единодушны в том, что время функционирования кладбища находится в рамках VIII–VI вв. до н. э. и включает в себя два этапа: предскифский и раннескифский. Причем погребения первого этапа занимают нижний ярус могильника, а могилы скифского времени находятся в верхнем ярусе. От себя добавим, что, возможно, это свидетельствует о заполненности территории древнего кладбища уже в предскиф-ское время. Потому захоронения раннескифского периода не делали глубокими, дабы не повредить более ранние могилы.

Один из авторов раскопок, В.Ю. Зуев, считает, что исследованное К.Э. Гриневичем рядом с могильником синхронное поселение является, скорее всего, остатками поверхностно расположенных и разрушенных тризн [17, с. 188]. Такие тризны над погребениями предскифского времени были исследованы С.Л. Дударевым на Белореченском II могильнике на окраине Кисловодска [18, с. 15–100]. Однако мыс, образованный слиянием Малки и Кичмалки, очень удобен для существования там городища. Кроме того, в 1949 г. К.Э. Гриневичем здесь были обнаружены и обломки «посуды эпохи Средневековья» [19, с. 26], которые к более раннему могильнику никакого отношения явно не имеют. В отчете о раскопках К.Э. Гриневич пишет и об остатках вала российского укрепления [20, с. 131]. Вероятно и «древняя траншея, забутованная сверху каменной кладкой, являвшейся, возможно, фундаментом древней ограды, которую подправляли и в более позднее время» [21, с. 190], также является остатками фортификационных сооружений и, возможно, относится к поселению VIII-VI вв. до н. э.

В основном характеристики погребального обряда и инвентаря Каменномостского могильника вполне аналогичны некрополям Кабардино-Пятигорья (междуречья Баксана и Кумы) пред-скифского и раннескифского времени [22; 23, с. 184–199; 24; 25]. Потому Е.И. Крупнов и характеризовал Каменномостский могильник как представительный памятник западного или кабардинопятигорского варианта кобанской культуры [26, с. 182]. Вместе с тем Каменномостский могильник определенно не является заурядным памятником. Уникальность данного некрополя подтверждается находками здесь вещей предскифского и раннескифского времени. Коллекция глиняных сосудов, предметы вооружения, украшения, культовые предметы, импорты позволяют считать этот могильник крупным и самобытным памятником древней истории и культуры Северного Кавказа.

Н.Л. Членова высказала и обосновала предположение о том, что кабардино-пятигорские (западнокобанские) памятники предскифского и раннескифского времени следует выделить в самостоятельную культуру - каменномостско-березовскую [27, с. 323-324] (название от двух памятников - Каменномостского и Березовского I могильников). К каменномостско-березовской или каменномостской культуре (группе памятников) Наталья Львовна отнесла и протомеотские памятники, известные к началу 80-х гг. ХХ в. в Прикубанье. Она отождествляла каменномостско-березовскую группу памятников с историческими киммерийцами и считала их предками современных адыгов [28, с. 5, 74-87].

К проблеме этнокультурной характеристики Каменномостского могильника имеют отношение гидронимы Кичмалка и Малка. Название реки Кичмалка часто переводится с карачаево-балкарского языка как «малая Малка», где кичи - ‘малый, младший’ [29, № 1304]. Так же переводится название здешнего селения Кичибалык [30, с. 76]. Гидроним Малка трактуется как Балыкъ суу -‘рыбная вода (река)’ [31, с. 38-39].

Однако в современном карачаево-балкарском языке «маленький, младший» - «гитче», а не «кичи». Слово «балыкъ», обозначающее во многих тюркских языках понятие «рыба», в карачаево-балкарском отсутствует. Рыба карачаевцами и балкарцами однозначно называется «ча-бакъ» (исключая лишь деликатес из осетрины).

Потому считаем правильным изначально кабардино-черкесское происхождение топонима КIыщ Балъкъ (варианты: Кичмалка и Кичибалык). КIыщ Балъкъ переводится дословно как «кузница Малка» или «малкинская кузница» [32].

Название реки, а ранее, видимо, и прилегающей местности - К1ыщ Балъкъ, вероятно, свидетельствует о расположении здесь древнего производства металла (меди, а затем железа). Известны месторождения медных, полиметаллических и железных руд в верховьях реки Малки и на некоторых ее притоках.

Вполне возможно, что получение и обработка металлов (железа и сплавов меди) являлись наряду со скотоводством и земледелием одними из основных занятий населения, оставившего Каменномостский могильник. Выгодное расположение данного памятника у входа в Малкинское ущелье, ведущее к пастбищам Приэльбрусья, позволяет предполагать, что местное население контролировало путь (взимая плату) от степных пастбищ к пастбищам горным, что, видимо, имело значение при отгонной системе скотоводства. Кроме того, начиная с предскифского вре- мени часть каменномостско-березовского населения участвовала в так называемых переднеазиатских походах киммерийцев и ранних скифов. Значительная часть погребений Каменномост-ского могильника содержит предметы вооружения и конской упряжи.

В.Ю. Зуев, считает, что в культурном отношении погребения Каменномостского могильника нельзя назвать едиными: «Итогом работ экспедиции стала четкая фиксация двух разновременных горизонтов захоронений». Ученый определяет хронологию этих горизонтов как VIII в. до н. э. и конец VII – VI в. до н. э. [33, с. 189], подразумевая хронологический разрыв между ними.

Однако есть все основания считать, что на протяжении VIII–VI вв. до н. э. население, оставившее Каменномостский могильник, было одним и тем же в этнокультурном отношении. Проникновение элементов скифской культуры на протяжении VI в. до н. э. привело к изменениям в материальной и духовной культуре, что отразилось в погребальном инвентаре и обряде камен-номостцев. Те же процессы происходили в соседнем Пятигорье, населенном тем же каменно-мостско-березовским населением. Наиболее наглядно скифизация культуры видна в материалах Минераловодского могильника VI–IV вв. до н. э. На протяжении существования этого древнего кладбища скорченные на боку погребения в каменных ящиках сменяются погребениями в грунтовых ямах в том же положении, а затем появляются вытянутые погребения в грунтовых ямах с устойчивой западной ориентировкой [34, с. 23–40]. Происходят изменения в формах и орнаментации сосудов, наборах вооружения, упряжи, украшений и т. д. Приблизительно та же ситуация наблюдается в материалах Железноводского могильника скифского времени [35, с. 11–13; 36, с. 13, 21] и других памятниках северо-восточной части Пятигорья [37, с. 109–111; 38, с. 11–12, 18–20; 39, с. 120–135]. Менее заметны, по крайней мере в VI в. до н. э., изменения в погребальном обряде и комплексе керамики в материалах памятников Кисловодской котловины [40, с. 18–34; 41, с. 235–241; 42; 43, с. 145–161]. Однако на протяжении VI–V вв. до н. э. каменномостско-бере-зовская культура, так же как и культура населения предгорий Прикубанья, степного Прикумья и Притеречья, нивелируется и принимает скифоидный облик.

С VI в. до н. э. на равнине малкинско-терекского междуречья формируется новая этническая общность, представленная курганами скифского времени у села Нартан. В материалах этого курганного могильника наиболее четко проявился характер взаимодействия местного кавказоязыч-ного населения и кочевников скифо-савроматского круга [44, с. 19–115]. Насыпи этого могильника сооружались на протяжении более 250 лет над погребениями местной знати, впитавшей в себя многие элементы кочевнической культуры. Однако Нартанские курганы заметно отличаются от собственно скифских насыпей могильников Красное Знамя и Новозаведенное в степях Ставрополья [45, с. 43–48; 46, с. 70–72; 47]. Курганы у села Нартан не выделялись ни крупными размерами, ни особой роскошью погребальных конструкций и инвентаря. Материальная и духовная культура населения, оставившего Нартанские курганы, представляет собой своеобразный сплав каменно-мостско-березовских, центральнокобанских и скифо-савроматских элементов. Комплекс глиняной посуды Нартанского могильника и многих других памятников Центрального Предкавказья скифского времени сформировался на основе керамики кобанской культуры (центральный вариант). Позже эти формы эволюционируют в регионе до эпохи раннего Средневековья [48, с. 18–19]. Анализ материальной культуры Нартанских курганов, прежде всего керамики, позволил предположить, что эта культура является прааланской, так как ее элементы сохранились в так называемой раннесредневековой аланской культуре Северного Кавказа [49, с. 32].

Таким образом, каменномостско-березовское население наряду с центральнокобанским приняло участие в формировании культуры Центрального Предкавказья сарматского времени и эпохи раннего Средневековья.

Ссылки и примечания:

• 1.    Шаов А.Р. К истории изучения археологических памятников эпохи поздней бронзы и раннего железа на территории Кабардино-Пятигорья // Вестник Кабардино-Балкарского института гуманитарных исследований. Нальчик, 2015. Вып. 3 (26).

• 2.   Козенкова В.И. Кобанская культура. Западный вариант. Свод археологических источников. М., 1989. Вып. В 2-5.

• 3.  Зуев В.Ю. Каменномостский могильник в Кабардино-Балкарии: история изучения и новые материалы // Новейшие

  открытия в археологии Северного Кавказа. XXVII Крупновские чтения : материалы Междунар. науч. конф. Махачкала, 2012.

• 4.    Козенкова В.И. Указ. соч. С. 26.

• 5.    Там же. С. 26–27.

• 6.    Акритас П.Г. Археологическая разведка в Кабарде в 1946 году // Ученые записки Кабардинского НИИ. Нальчик, 1947. Т. II.

• 7.  Акритас П.Г. Археологические работы в Кабарде в 1954 году // Там же. Нальчик, 1955. Т. X.

• 8.   Крупнов Е.И. Древняя история Северного Кавказа. М., 1960.

• 9.   Гриневич К.Э. Новые данные по археологии Кабарды // Материалы и исследования по археологии СССР. М. ; Л.,

  1951. Вып. 23.

• 10.    Батчаев В.М. К вопросу о датировке Каменномостского могильника // Древности Дагестана. Махачкала, 1974.

• 11.    Батчаев В.М. Древности предскифского и скифского периодов // Археологические исследования на новостройках Кабардино-Балкарии. Нальчик, 1985. Т. 2.

• 12.    Зуев В.Ю. Каменномостский могильник … С. 188.

• 13.    Там же. С. 188–190.

• 14.    Зуев В.Ю. Боспорский транзитный путь распространения греческих зеркал в эпоху архаики // Погребальная культура Боспорского царства : материалы круглого стола. СПб., 2014.

• 15.    Козенкова В.И. Указ. соч. С. 26.

• 16.    Фоменко В.А. Кавказовед Панаит Георгиевич Акритас // Вестник Кабардино-Балкарского института гуманитарных исследований. 2016. Вып. 2 (29).

• 17.    Зуев В.Ю. Каменномостский могильник … С. 188.

• 18.    Дударев С.Л. Белореченский 2-й могильник – памятник эпохи раннего железа Кавказских Минеральных Вод // Материалы и исследования по археологии Северного Кавказа. Армавир, 2003. Вып. 3.

• 19.    Козенкова В.И. Указ. соч. С. 26.

• 20.    Гриневич К.Э. Указ. соч. С. 131.

• 21.    Зуев В.Ю. Каменномостский могильник … С. 190.

• 22.    Виноградов В.Б. Центральный и Северо-Восточный Кавказ в скифское время (VII–IV вв. до н. э.). Грозный, 1972.

• 23.    Виноградов В.Б., Дударев С.Л., Рунич А.П. Киммерийско-кавказские связи // Скифия и Кавказ. Киев, 1980.

• 24. Дударев C.Л. Из истории связей населения Кавказа с киммерийско-скифским миром. Грозный, 1991.

• 25. Белинский А.Б., Дударев С.Л. Могильник Клин-Яр III и его место среди древностей Кавказа и Юго-Восточной Европы

  начала эпохи раннего железа. Ставрополь, 2015.

• 26.    Крупнов Е.И. Указ. соч. С. 182.

• 27.    Членова Н.Л. Памятники I тыс. до н. э. Северного и Западного Ирана в проблеме киммерийско-карасукской общности // Искусство и археология Ирана. М., 1971.

• 28.    Членова Н.Л. Оленные камни как исторический источник (на примере оленных камней Северного Кавказа). Новосибирск, 1984.

• 29.    Твердый А.В. Кавказ в именах, названиях, легендах: опыт топонимического словаря. Краснодар, 2008.

• 30.    Коков Дж.Н., Шахмурзаев С.О. Балкарский топонимический словарь. Нальчик, 1970.

• 31.    Там же. С. 38–39.

• 32.    Благодарим доктора исторических наук Барасби Хачимовича Бгажнокова за приведенный перевод данных топонимов.

• 33.    Зуев В.Ю. Каменномостский могильник … С. 189.

• 34.    Афанасьев Г.Е., Рунич А.П. Минераловодский могильник VI–IV вв. до н. э. // Известия Юго-Осетинского НИИ. 1976. Вып. ХХ.

• 35.    Фоменко В.А., Рудницкий Р.Р., Берлизов Н.Е. Погребение скифского времени из окрестностей Железноводска // Древности Кубани : материалы семинара. Краснодар, 1997.

• 36.    Рудницкий Р.Р., Фоменко В.А. Находка упряжи раннескифского времени в Железноводске // Материалы краеведческих чтений, посвященных памяти А.П. Рунича. Пятигорск, 1998.

• 37.    Рудницкий Р.Р., Фоменко В.А. Северо-восточное Пятигорье в скифское время // XX Юбилейные международные Крупновские чтения по археологии Северного Кавказа : тезисы докладов. Ставрополь ; Железноводск, 1998.

• 38.    Фоменко В.А. Могильник у горы Джуцы // Материалы краеведческих чтений, посвященных памяти А.П. Рунича. С. 11–12, 18–20.

• 39.    Фоменко В.А. Памятники предскифского и скифского времени на территории Пятигорска // Археология и этнология Северного Кавказа. Нальчик, 2014. Вып. 3.

• 40.    Ковалевская В.Б. Воинские погребения раннескифского времени кобанского могильника Уллубаганалы в Карачаево-Черкесии // Проблемы археологии и этнографии Карачаево-Черкесии. Черкесск, 1983.

• 41.    Членова Н.Л. Могильник VI в. до н. э. Султан-гора III под Кисловодском // Древности Евразии в скифо-сарматское время. М., 1984.

• 42.    Дударев C.Л., Рунич А.П. К вопросу о степном влиянии на вооружение и войско северокавказцев в VII–V вв. до н. э. Грозный, 1992.

• 43.    Березин Я.Б., Дударев C.Л., Фоменко В.А. Жреческий комплекс скифского времени из Пятигорья // Из традиционной этнографии народов Карачаево-Черкесии. Черкесск, 1993.

• 44.    Батчаев В.М. Древности предскифского и скифского периодов. С. 19–115.

• 45.    Петренко В.Г. Скифская культура на Северном Кавказе // Археологический сборник Государственного Эрмитажа. Л., 1983. Вып. 23.

• 46.    Петренко В.Г., Маслов В.Е., Канторович А.Р. Могильник Новозаведенное II в контексте раннескифской истории Северного Кавказа // Эрмитажные чтения памяти Б.Б. Пиотровского. СПб., 1998.

• 47.    Петренко В.Г. Краснознаменский могильник. Элитные курганы раннескифской эпохи на Северном Кавказе. М. ; Берлин ; Бордо, 2006.

• 48.    Фоменко В.А. Северо-Западный и Центральный Кавказ в древности и средневековье (вторая половина II тыс. до н. э. – середина II тыс. н. э.): обзор актуальных вопросов социально-экономического и культурно-этнического развития. Нальчик, 2015.

• 49.    Виноградов В.Б., Березин Я.Б. Центральное Предкавказье во второй половине I тыс. до н. э. // Проблемы сарматской археологии и истории. Азов, 1988.