«Капля росы на палимый жаждою язык»: о четырех просьбах албазинцев к Императору Всероссийскому в 1850 г.

Бесплатный доступ

В статье впервые публикуется перевод на русский язык прошения албазинцев приставу XIII Российской духовной миссии в Пекине — полковнику Егору Петровичу Ковалевскому. Основную часть прошения составляют просьбы албазинцев о продолжении наставления их в православной традиции. Перевод датирован 1850 г. и ныне пребывает в Архиве внешней политики Российской Империи в Москве.

Егор Петрович Ковалевский \ албазинцы \ православие в Китае \ Российская духовная миссия в Пекине \ Архив внешней политики Российской Империи

Короткий адрес: https://sciup.org/140316855

IDS: 140316855   |   УДК: 94(470+571)"18":271.2-9+94(510)   |   DOI: 10.47132/2587-8425_2026_1_165

“A drop of dew on a tongue scorched by thirst”: about Four Requests of the Albazinians to the Emperor of All Russia in 1850

The article is the first to publish a translation into Russian of the petition of the Albazinians to the bailiff of the 13th Russian Ecclesiastical Mission in Beijing, Colonel Yegor Petrovich Kovalevsky. The main part of the petition consists of requests from the Albazinians to continue their instruction in the Orthodox tradition. The translation is dated 1850 and is currently in the Archive of Foreign Policy of the Russian Empire in Moscow.

Текст научной статьи «Капля росы на палимый жаждою язык»: о четырех просьбах албазинцев к Императору Всероссийскому в 1850 г.

27 сентября (9 октября) 1849 г. в первом часу пополудни XIII состав Российской духовной миссии (далее — РДМ, 1849–1859) прибыл в столицу Цинской империи1. Миссию в качестве пристава сопровождал полковник Егор Петрович Ковалевский (1809–1868), на которого было возложено секретное поручение: убедить маньчжурское правительство расширить русскую торговлю в Западном крае цинского Китая — Каш-гарии ( 喀什噶利亞 )2, Кульдже ( 固勒札 )3 и Чугучаке ( 楚古查克 )4. Переписка с цинским Трибуналом внешних сношений по этому вопросу была начата главой XII РДМ (1840–1849), архимандритом Поликарпом (Тугариновым) (1806–1894), еще в 1840-е гг.5 Ковалевский, действуя по инструкции Азиатского департамента Министерства иностранных дел (далее — МИД), продолжил эту работу и блестяще справился с порученным заданием: 25 июля (6 августа) 1851 г. состоялось подписание русско- китайского Кульджинского трактата6, что впоследствии сыграло не последнюю роль в назначении в 1856 г. Егора Петровича директором Азиатского департамента.

Помимо секретных поручений в обязанности Ковалевского в Пекине входила и масса административных и бытовых занятий, связанных с переменой составов миссии. Особое внимание Егор Петрович уделил албазинцам — потомкам русских казаков, составлявших основную паству РДМ в Пекине7.

В своем «Путешествии в Китай» Ковалевский приводит следующее описание албазинцев: «Ранее полудня приехали мы в наше южное подворье8, где ожидали нас архимандрит9, духовные члены миссии и Албазинцы — старики, молодые, женщины, дети, словом, все население Албазинцев, простирающееся до ста человек. Странно было видеть этих людей, потомков коренных русских, которые ни одеждой, ни языком, ни чертами лица не напоминали русских»10. Для Ковалевского это были не первые албазинцы, которых он увидел в Китае — до этого, проезжая через северное предместье столицы, местечко Цинхэ ( 清河 ), Егора Петровича в числе прочих встретил «командир русской роты и родовой старшина»11.

Кроме двух этих упоминаний, Ковалевский в своей книге не приводит никаких подробностей о взаимодействии с албазинцами. Однако в архивах императорского МИД сохранились материалы, позволяющие пролить на эти контакты дополнительный свет. Особенно интересен документ 1850 г., представляющий собой прошение Ковалевскому от начальника русской роты и всех православных христиан в Пекине о ходатайстве перед Императором Всероссийским.

Послание албазинцев было обнаружено нами в Архиве внешней политики Российской Империи (АВПРИ) среди документов Ковалевского, относящихся к периоду его службы приставом XIII РДМ (1848–1851). Возможно, именно этот документ подразумевал архимандрит Авраамий (Часовников) (1864–1918), когда писал в начале XX в. о сохранившихся архивах XIII РДМ: «Среди этих бумаг, хранящихся в архиве министерства иностранных дел, скромное место занимают собственно отчеты о деятельности Миссии: о занятии членов, о здоровье их, об Албазинском училище и Ал-базинцах, которых по отчету 1850 г. состояло 99 душ, из них 10 учеников при одном учителе; об отведении небольшого участка под кладбище Албазинцев; о желании их читать Священное Писание на понятном для них языке и изучать русский язык ( курсив наш. — А. К.) » 12 .

Прошение албазинцев было вложено в красный вертикальный конверт с узорами в виде драконов и черным иероглифическим адресом13 — Цин-чай да-жэнь ( 欽差大人 Высочайше уполномоченному высокопоставленному сановнику)14. Внутри конверта находилось прошение на китайском языке, написанное на красной бумаге15 с подписью цзолина16 Николайи ( 尼适赖乙 ) — по всей видимости, вышеупомянутого командира русской роты албазинцев17. Текст прошения, вероятнее всего, был предварительно согласован с членами РДМ.

Прошение предваряет краткая записка Ковалевского, которую он впоследствии передал в Азиатский департамент: «Албазинцы, движимые чувством благодарности к Русскому Правительству которое более столетия постоянно заботится об них, посылая им наставников веры, содержа школу для обучения детей албазинцев и оказывая им много других милостей, — подали мне бумагу, прося донести изъявление чувств глубокой благодарности за все оказываемые благодеяния Государю Императору. Особенно приятно было видеть в этой бумаге то, что если в ней и заключается просьба, то собственно относящаяся только до нужд религии, как будто других забот у них и нет, или они вполне уверены, что русские по прежнему будут заботиться об устранении по возможности их нужд, — просьба эта состоит в том, чтобы если можно, иеромонахи, присылаемые в Пекин и имеющие духовный надзор за Алба-зинцами, не так часто, т. е. не через 6ть лет сменялись, — срок, в который они едва успевают изучить трудный китайский язык, и свыкнуться с жизнию Албазинцев, просьба, смею думать, не безосновательная, по крайней мере в одном отношении, именно, в видах пользы самых Албазинцев.

Что же касается до перевода Св. Книг, то я просил Начальника миссии отца Архимандрита Палладия озаботиться и со своей стороны относительно дальнейшего перевода их с таким рвением начатого предшествовавшею Миссией. Впрочем все сие, вместе с подлинною просьбою Албазинцев, имею честь представить благоусмотрению Азиатского Департамента. Полковник Ковалевский»18.

Далее идет перевод прошения на русский язык, подготовленный, по всей видимости, главой XIII РДМ — архимандритом Палладием (Кафаровым) (1817–1878)19. Прежде перевод этот нигде не публиковался, хотя он является интересным документом, демонстрирующим трудности, с которыми почти полностью окитаившиеся албазинцы сталкивались при изучении русского языка, православной традиции, а также при их взаимодействии с духовными лицами РДМ.

Важным моментом для понимания контекста прошения являются перемены в сроках пребывания РДМ в Пекине: в 1840–1841 гг. приставом XII РДМ Николаем Ивановичем Любимовым (1811–1875) была достигнута договоренность с Цинским правительством о сокращении срока служения русских миссионеров в Китае с десяти до шести лет. И хотя в силу различных обстоятельств XIII миссия не смогла воспользоваться новыми условиями и пробыла в Китае более десяти лет, в момент ее прибытия в Пекин, очевидно, существовали серьезные опасения, что духовные лица за шесть лет не успеют в должной мере освоиться с китайским языком и особенностями проповеди в среде албазинцев. По этой причине возникла необходимость в переводе Св. Писания на китайский язык и было предложено оставить в Пекине духовное лицо из состава предыдущей миссии для продолжения служения. Впервые подобная практика была введена при перемене составов РДМ с XIV (1859–1864) на XV (1864–1878), чему предшествовали значительные изменения в русско- китайских отношениях.

Внимание уделялось и детям албазинцев, из которых впоследствии планировалось воспитать катехизаторов и помощников миссионеров, хорошо владевших русским и китайским языком.

Ниже мы приводим полный текст перевода прошения албазинцев.

Сановнику, Посланному Государем Императором

От Начальника русской роты и всех православных христиан в Пекине.

Покорнейшее прошение

Ваше Высокородие!

Сознавая вполне свою малозначительность, я никогда не осмелился бы беспокоить Вас просьбами; но видя, что Вы едва успели прибыть сюда, как и озаботились удовлетворением нужд наших телесных, — и пожаловали всем нам одежду, — я твердо уверился в Вашем христианском милосердии к нам, и полагаю, что наши духовные нужды удостоятся еще большего внимания. Поэтому, забыв свою незначительность, решился за всех повергнуть пред Вами нашу общую просьбу.

От проницательности Вашего Высокородия конечно не скрылось то наше несчастие, что мы, давно считаясь христианами, и занимаясь изучением спасительной веры, еще весьма плохие христиане. Сверх того, забыв наш родной язык, уже не понимаем того, что читают и поют в Церкви; даже наша домашняя жизнь не имеет прочных, христианских начал. В недавнее время, отец наш духовный20, при неусыпных трудах, с опасностию потерять здоровье, перевел для нас несколько Св. Книг21, рассказал жития святых, пояснил важность и порядок христианских обязанностей и тем расширил круг нашего религиозного знания; но это тоже, что капля росы на палимый жаждою язык: она не утоляет, а более возбуждает жажду. Перечитывая эти переводы, и углубляясь в содержание их, мы невольно приходим к тому заключению, что в самом Св. Писании и других еще не переведенных Св. Книгах сокрыты неизреченные сокровища.

Не удивляйтесь Ваше Высокородие!, тому, что мы — по-видимому только теперь постигли наше неведение русского языка, и ограниченность разумения христианских истин. Давно мы это чувствовали, не смели же выразить своих чувств по той уважительной, как нам казалось, причине, что священники бывало переменялись не часто — через десять лет.

Прожив с нами от 3х до 5ти лет, они привыкали к языку, всматривались в наши нужды, и, в свободное от своих занятий время, словесно учили нас, изъясняли нам непонятное в религии. Таким образом свет христианского учения между нами не погасал; и если не все мы и не в полной мере воспользовались этими наставлениями, в том собственно виновны мы. С одной стороны, видя священников нередко больных и во всяком случае озабоченных своими занятиями, мы совестились чаще беспокоить их просьбами о наставлении, а с другой, сознавая нашу ничтожность, мы думали, что и то, что сами священники — при досуге скажут в назидание, было нами совершенно незаслуженно. Теперь мы слышали, что священники будут переменяться через 5ть лет, т. е. лишь только успеют научиться языку, то должны будут возвратиться в отечество, пришли в совершенное уныние. При проницательности Вашего Высокородия легко понять, что частая смена священников грозит душам нашим положительным несчастьем.

Итак, забывая о своем недостоинстве умоляем Ваше Высокородие обратить внимание на следующие 4 пункта:

  • 1.    Вознесите Государю Императору нашу глубокую благодарность за Его к нам столь великие и постоянные благодеяния, за то, что не отверг нас, но заботливо посылал священников для исправления христианских треб и руководства нас и детей наших в христианской жизни.

  • 2.    Благоволите кого и как сами Вы знаете просить перевести Св. Писание и другие Св. Книги на понятный нам язык.

  • 3.    Похадатайствуйте о том, чтоб наших детей поучили русскому языку. Если б, — с знанием русского языка, — они не годились в помощь при переводах Св. Книг, авось пригодятся на усмотрение (в учебных занятиях) священнику или кому-либо из светских членов Миссии. Мы рады быть полезны хоть чем-нибудь.

  • 4.    Особенно же похадатайствуйте, чтоб тот священник, который хорошо изучит китайский язык, и пожелает остаться с нами, был оставлен здесь на дальнейший срок, собственно для наставления нашего в христианских догматах.

Повергаем эти 4 пункта на благоусмотрение Вашего Высокородия, и совершенно полагаемся, что руководствуясь Вашею мудростию и христианскою сострадательно-стию Вы отыщите надежное средство облегчить наши религиозные нужды и возвратить нас, блуждающих овец, на священную пажить.

Тогда и мы и дети наши, в роды родов будем прославлять Ваше к нам милосердие. (О том, чтоб вознесена была благодарность Государю за его благодеяние и оказании милости Албазинцам)22.