Категория определённости/неопределённости в языке йоруба

Проблема классификации и выявления природы языковых категорий является одной из самых дискутируемых со времен Аристотеля. Между тем и в настоящее время исследователи часто колеблются при определении категориального статуса той или иной единицы в системе языка, что вызвано, как правило, двумя основными причинами:

• 1)    смешением логических и языковых категорий и, как результат, – подменой одних другими;

• 2)    нечетким представлением о типологии языковых категорий, провоцирующим ошибки при выявлении в том или ином языке парадигм понятийных и грамматических категорий [3, с. 4–5].

Определение статуса категории определённо-сти/неопределённости в системе того или иного языка – является она понятийной, или грамматической – зависит от ряда факторов, главный из которых состоит в наличии или отсутствии в языке специальных формальных средств, получивших специализацию для обозначения данной категории, регулярно использующихся в этой функции и утративших прежнее собственное лексическое значение. В качестве «фоновых» факторов можно назвать прежде всего состояние и формы существования этнического языка, в частности: используется ли он наряду с устной в письменной форме, достиг ли стадии нормирования и кодификации в статусе национального литературного языка, представлены ли на данном языке произведения художественной литературы. Учёт всех этих факторов позволяет проследить процесс грамматического оформления категории определённости/неопреде-лённости и определить стадию и характер её семи-озиса в системе языка.

Фундаментальный принцип языкового семи- озиса состоит в том, что некое требующее выражения значение не может изобрести для себя соответствующий знак, но находит для себя такой знак в уже имеющейся семиологии, который может быть за ним закреплен (передан ему), не будучи созданным специально для данного значения. В силу наиважнейшего закона, которому подчиняется система языка – закона экономии – этот знак может принимать новое значение и функцию при условии потери прежнего значения и функции. Данный механизм осуществляется при движении из языка в речь и обратно, точнее – из речи в язык, так как все изменения в системе языка начинаются в речи и провоцируются речью [1, с. 75; 4, с. 61–62]. Поэтому первые признаки формирования грамматической категории наблюдаются в речи, причём в её повседневной устной форме, и зачастую воспринимаются наблюдающими их грамматистами-современниками как речевые отклонения от нормы и даже как ошибки [5, с. 21]. Именно расхождение реального речевого узуса и устоявшихся литературных норм, закрепленных в письменной речи и в языке художественной литературы, создаёт условия для затруднения при определении статуса категории в системе языка и выявления тенденций «обновления» грамматических норм.

Способы выражения определённости/неопределённости в языке йоруба

Язык йоруба входит в Нигеро-Конголезскую языковую макросемью. По типологическим характеристикам он относится к тональным языкам изолирующего типа. Йоруба широко распространен на территории западной Африки и существует во многих диалектных разновидностях, на которых говорят более 20 миллионов человек [7, с. 14]. Наряду с английским языком и с языками хауса и игбо йоруба считается одним из четырех официальных языков Нигерии. На нём говорят также в республиках Того, Бенин, Гана и Сьерра-Леоне.

Статус категории определённости/неопре-делённости в языке йоруба вызывает спор среди лингвистов, занимающихся исследованием и описанием его грамматического строя, что свидетельствует о переживании данной категорией стадии понятийно-грамматической метаморфозы. Способы выражения данной категории имеют определённое сходство с её выражением в аналитических языках (таких, как, например, английский, французский и др.). В европейских аналитических языках с артикулированным именем генезис артиклей, представляющих грамматический способ выражения категории определённости/неопределённости, сходен в принципе: определённые артикли, как правило, происходят от указательных местоимений (англ. the ; фр. le, la, le s; нем. der, die, das и др.), а неопределенные - от числительного «один» (англ. a ; фр. un, une ; нем. ein, eine ). На основании того, что в языке йоруба значение неопределённости часто выражается с помощью постпозитивного к име-ни/именной группе числительного kan (от okan: рус. 'один' ), а значение определённости посредством указательного местоимения naa (рус. 'тот',

'та', 'то), yu ( рус. 'этот', 'та', 'то') , ряд англоязычных лингвистов, составлявших нормативные грамматики языка йоруба, использовали термины европейских грамматик, назвав kan и паа артиклями. Так, в языке йоруба была введена классификация форм артиклей: числительного kan (сокращенная форма от okan 'один) как артикля неопределенного и указательного местоимения паа ('тот', 'та', 'то) - как артикля определенного, несмотря на то, что вопрос о способах выражения категории опре-деленности/неопределенности посредством артикля в йоруба является спорным [8, с. 52].

Согласно нормам языка йоруба, паа и kan , действительно, часто могут сопровождать в речи имя существительное/именную группу в постпозиции к нему для выражения значения определён-ности/неопределённости, например:

Eyin omode, /pro kan wa t^ a fe so fun yin loni -' Дети, сегодня поговорим с вами кое о чём' ;

Iwe паа wa lori tabili - 'Книга лежит на столе';

Mo ri omodektinrin kan - 'Я видел мальчика' ;

Ajampa ejo kan - ' Ajaniубил змею' ;

Won fun mi n^ ose паа - 'Они дали мне мыло (а не ...)';

Adekaya ri baluu kan - 'Адекоя увидела самолет' .

Однако употребление демонстратива naa и числительного kan как актуализаторов имени су ществительного не является обязательным и регу- 56

лярным в отличие от употребления артиклей в английском, во французском или в других языках, где имя артикулировано. Кроме того, naa и kan в сочетании с именами существительными, как правило, сохраняют своё изначальное лексическое значение и выполняют при существительном функцию определения. О сохранении их лексического значения свидетельствует, в частности, тот факт, что актуализация имени/именной группы в функции дополнения происходит, как правило, без «артиклей», а при включении naa или kan общий смысл высказывания меняется. Например, в предложении:

Mo mu ikoko taba Я курил трубку' - числительное kan при существительном (именной группе) ikoko taba отсутствует, хотя в аналогичной ситуации в других языках (например, в английском) обязателен неопределенный артикль:

I smoked a pipe.

Сравним:

Mo mu ìkòkò tábà kan 'Я курил одну трубку (а не две)';

Mo mu ìkòkò tábà náà ' Я курил именно ту (а не эту) трубку.

Аналогичные смысловые изменения происходят в предложениях:

Ode pa eye 'Охотник убил птицу’ ;

Ode pa eye kan 'Охотник убил одну птицу'.

Смысловые изменения может вносить также включение náà или kan в группу существительного, выполняющего функцию подлежащего. Сравним:

Ode pa eye 'Охотник убил птицу’ , но:

Ode паа pa eye Тот охотник убил птицу’.

Заметим, что в предложении Ode̩ pa e̩ye значение определённости/ неопределенности обоих имён существительных ode ( охотник - подлежащее) и eye ( птица - прямое дополнение) выявить затруднительно, так как в зависимости от контекста оно может меняться, то есть в данном предложении в некоем контекстном окружении оба существительных могут быть актуализированы, каждое, как с определённым, так и с неопределённым значением без структурных изменений. Однако с учётом того, что демонстратив náà гораздо чаще (практически регулярно) актуализирует имя существительное со значением определённости, чем числительное kan для сообщения имени значения неопределённости, можно предположить, что вне контекста в предложении Ode pa eye существительное ode в силу того, что при нём нет демонстратива náà, имеет значение неопределённости. А существительное eye, актуализированное в функции дополнения, не требует «артиклевого» сопровождения для сообщения ему значения определённости/неопределённости, поэтому включение в именную группу «артиклевого» определения уточняет семантический объём слова eye :

Ode̩ pa e̩ye̩ kan 'Охотник убил одну птицу'; или:

Ode̩ pa e̩ye̩ náà 'Охотник убил ту птицу'.

Следовательно, имена-дополнения в предложениях типа Ode; pa eye вне контекста имеют по преимуществу значение определённости: Охотник убил птицу (а не тигра) , хотя возможны и иные варианты. Так, С. Джонсон [9, с. 37], утверждая, что числительное kan нельзя рассматривать как артикль, оправдывает своё мнение следующими примерами:

Àjàní joko lori aga – Àjàní sits on a chair; 'Аджани сидит на стуле'.

Сопоставляя фразу на йоруба с её переводом на английский язык, С. Джонсон полагает, что смысл фраз английской и йоруба идентичен и отличаются они только по структуре, а именно: по мнению С. Джонсона, именная группа lori aga (на стуле) имеет значение неопределённости, поскольку, во-первых, в английском переводе данной фразы существительное chair сопровождается неопределённым артиклем, а во-вторых, в именной группе lori aga отсутствует несущий определённость демонстратив náà . Однако полагаем, что в данном случае более уместным можно считать сравнение фразы йоруба с её русским аналогом: Аджани сидит на стуле (а не на диване) . Иными словами, в подобных случаях способ выражения категории определённости/неопределённости сходен в большей степени не с артиклевыми языками, а с русским языком, где данная категория имеет статус понятийной: не имеет закрепившихся в системе языка специальных форм для её выражения.

Сопоставим несколько примеров перевода фраз с йоруба на европейские артиклевые языки и на русский.

Актуализация имени существительного в функции подлежащего

Oktinrin kan wo inti yara naa. Oktinrin yu wo aṣọ dúdú. – 'В комнату вошёл мужчина. Мужчина был в чёрном пальто'

В первом предложении имя существительное oktinrin ( мужчина ) в функции подлежащего актуализировано со значением неопределённости, что подтверждает постпозитивный детерминатив-числительное kan . Во втором предложении имя-подлежащее okùnrin имеет значение определённости, о чём свидетельствует указательное местоимение yii ( этот ). В русских аналогах этих предложений значение определённости/неопреде-лённости выражается порядком слов, т. е. темарематическим членением:

В комнату вошёл мужчина (неопр.), но: Мужчина вошёл в комнату ; или: Мужчина был в чёрном пальто (опред.) .

Сравним:

Англ: A man entered the room. The man was in a black coat.

Фр: Un homme est entre dans la piece. L' homme était en manteau noir.

Нем.: Ein Mann betrat den Raum. Der Mann trug einen schwarzen Mantel.

На первый взгляд, категория определённо-сти/неопределённости имени-подлежащего в языке йоруба и в аналитических языках (английском, французском и немецком) выражается идентично, т. е. при помощи артикля. Однако то, что в йоруба наблюдается колебание узуса при выборе детерминатива - naa ( тот ) , или yii ( этот ) - свидетельствует, во-первых, о сохранении лексического значения демонстративов naa и yii ', а во-вторых, о том, что выбор грамматической формы «определённого артикля», а следовательно - процесс грамматизации категории определённости/неопре-делённости в языке йоруба не завершён. Заметим, однако, что если значение определённости имени существительного более явно, для его выражения употребляется по преимуществу демонстратив náà , что указывает на его предрасположенность и тенденцию к закреплению системой языка в функции определённого артикля:

Oktinrin naa to wo inti yara wo aso dtidti. - 'Мужчина, который вошёл в комнату, был в чёрном пальто'. Сравним:

Англ.: The man who entered the room was in a black coat.

Фр.: L' homme qui est entre dans la piece etait en manteau noir.

Нем.: Der Mann, der den Raum betrat, trug ei-nen schwarzen Mantel.

Актуализация имени существительного в функции дополнения

Употребление слова kan при имени-дополнении в качестве способа выражения значения неопределённости в языке йоруба факультативно:

Ó fún ìyàwó rẹ̀ l 'ẹ̀bùn. – 'Он подарил жене подарок'.

A ra oko kan . - 'Мы купили автомобиль'.

В первом примере именная группа l'ẹ_̀bùn ( 'подарок'; Г - сокращенная перед словом, начинающимся с гласного, форма предлога li ) хотя и актуализирована с неопределённым значением, употреблена без kan . Во втором примере существительное oko (автомобиль) - с kan , эксплицирующим значение неопределённости существительного.

Àwọn ọmọ ra òdòdó fún ìyá wọn. Wọ́n kó àwọn ododo naa s^nti awo. - Дети подарили маме цветы. Они поставили цветы в вазу'.

В первом предложении имя-дополнение ododo (' цветы ) с неопределённым значением детерминатива, указывающего на это ( kan ), не имеет. Во втором предложении значение определённости имеми-дополнения выражено демонстративом: ododo naa .

Сравним:

Англ.: Children gave mom flowers. They put the flowers in a vase.

Фр.: Les enfants ont donné des fleurs à maman. Ils ont mis les fleurs dans un vase.

Нем.: Die Kinder gaben Mama Blumen. Sie ha-ben die Blumen in eine Vase gestellt.

Здесь следует заметить, что в английском и немецком языках нет формы неопределённого артикля множественного числа. Точнее – в парадигме артиклей она обозначена грамматическим нулём, что вполне объяснимо и свидетельствует об «отставании», но главным образом – о трудностях для системы языка в поиске формы неоределённо-го артикля множественного числа: её зачастую негде взять, ибо исходное лексическое значение числительного ' один' исключает сему множественности, хотя в старофранцузском языке, когда формировалась парадигма артиклей, в позиции неопределённого артикля множественного числа мужского рода наблюдалось чередование форм uns–un для прямого падежа и un–uns (des) – для косвенного [2, с. 138]. Однако более частотная в старофранцузском форма от числительного un–uns в системе языка как форма неопределенного артикля множественного числа не закрепилась именно в силу своей семантики, уступив место менее распространённой в тот период форме des , этимология которой до конца не ясна и которая, возможно, была выбрана системой для заполнения «пустого» места в парадигме артиклей. Английский и немецкий языки, не найдя подходящего знака, «заполнили» данную позицию грамматическим нулём. Говорить о том, что система языка йоруба для позиции неопределённого артикля множественного числа, как английский и немецкий языки, выберет грамматический ноль, на наш взгляд, пока преждевременно, ибо о парадигме артиклей в современном йоруба говорить преждевременно в принципе. Не случайно для ряда лингвистов наблюдения за реальным узусом йоруба стали основанием придерживаться мнения о том, что в языке йоруба нет артиклей, а числительное kan и указательное местоимение náà , с помощью которых выражается категория определенности/неопределенности, являются адаптированными вариантами уже существующих элементов языка и их назвали артиклями по аналогии и только ради удобства грамматического описания [6, c. 52].

Выводы

• 1.    Имя в функции подлежащего в языке йоруба более регулярно, чем имя-дополнение сопровождается детерминативами, указывающими на определённость/неопределённость.

• 2.    Функция демонстратива náà как актуали-затора имени существительного со значением определённости значительно более выражена, чем функция числительного kan как актуализатора значения неопределённости.

• 3.    Грамматизация демонстратива náà как ак- туализатора имени существительного со значени-

• ем определённости не завершилась, о чём свидетельствует колебание узуса, т. е. употребление в той же функции наряду с демонстративом náà (тот, та, те) демонстратива wọ̀nyí (yìí) (этот, эта, эти).

• 4.    О выраженной тенденции к грамматиза-ции демонстратива náà как определённого артикля свидетельствует: а) высокая частотность его употребления в функции «протоартикля» при существительных со значением определённости не только в единственном, но и во множественном числе; б) более высокая по сравнению с демонстративом wọ̀nyí (yìí) частотность его употребления в функции «протоартикля».

• 5.    Категория определённости/неопределён-ности в языке йоруба в настоящее время имеет статус понятийной категории, свидетельством чего является разнообразие средств её выражения, выявляющихся не на грамматическом, а на лексическом уровне системы языка: употребление не утративших своё лексическое значение демонстративов náà, wọ̀nyí (yìí) и числительного kan.

• 6.    О процессе грамматизации категории оп-ределённости/неопределённости в языке йоруба свидетельствует: а) заметная частотность употребления в функции «протоартиклей» демонстратива náà и числительного kan ; б) частичная утрата их лексического значения.