Кибертерроризм как современная угроза безопасности граждан

В настоящее время более 50% населения мира подключено к Интернету, около миллиона человек выходят в Интернет впервые каждый день, а две трети населения мира имеют мобильные устройства1. Несмотря на то, что цифровые технологии приносят большие экономические и социальные выгоды большей части населения мира, такие проблемы, как отсутствие глобальной системы управления технологиями и небезопасность киберпространства, представляют значительный риск.

Пандемия COVID-19 сильно повлияла на жизнь общества. Когда в апреле 2020 года в Российской Федерации началась пандемия, роль интернет-технологий значительно возросла в связи с необходимостью поддержания связи между людьми, от работы на дому до дистанционного обучения.

127 Спустя год после того как Всемирная организация здравоохранения объявила COVID-19 пандемией, а также после разработки новых систем управления и вакцинации зависимость общества от цифровых технологий продолжает расти. В связи с этим возникает потребность в обеспечении безопасного и надежного киберпространства.

Следует отметить положительные результаты государственной политики Российской Федерации по обеспечению кибербезопасности. Так, согласно данным Global Cybersecurity Index – Международного индекса кибербезопасности, по итогам 2020 года Россия поднялась на 5-е место в международном индексе кибербезопасности, что на 21 позицию выше по сравнению с предыдущим годом2.

Несмотря на такой прогресс в России, общемировая угроза информационной безопасности растет. Так, количество уникальных киберинцидентов в 2020 году выросло на 51% по сравнению с 2019 годом. Семь из десяти атак носили целенаправленный характер. Государственные и медицинские учреждения, промышленные предприятия наиболее подвержены кибератакам3.

Самым опасным видом киберпреступлений является кибертерроризм. Для того чтобы противостоять кибертерроризму, необходимо разработать ряд профилактических мероприятий, комплекс мер, направленных на пресечение и противодействие кибертерроризму [1].

Следует обратить внимание на то, что в науке международного права не выработано единого и устоявшегося толкования понятия кибертерроризма [2].

По мнению Ю. Бочарова, кибертерроризм является одним из видов традиционного терроризма, имеющим своей целью запугивание и иное воздействие на принятие решений различных структур, 127 использующим при этом достижения науки и техники в области компьютерных и информационных технологий и т.п. [3].

Характерными особенностями кибертерроризма являются открытость и широкий общественный резонанс террористических актов и выдвигаемых условий. Это обстоятельство служит отличием тактики использования информационного оружия террористами от той, что присуща информационной войне или методам информационного криминала. Также к основным признакам кибертерроризма следует отнести высокую латентность, причинение большого материального ущерба при незначительных денежных затратах кибертеррористов, трансграничный характер, предполагающий нахождение преступников и их жертв в различных государствах [4].

Для совершения кибертерактов преступники используют различные техники и приемы, такие как создание и включение вирусов в уязвимые сети, хищение и уничтожение информационных ресурсов из киберпространств, имеющих стратегическую ценность, создание угрозы опубликования секретной информации, распространение дезинформации, а также материалов экстремистской направленности путем захвата веб-сайтов и других каналов средств массовой информации, запуски атаки типа «отказ в обслуживании» и / или создание террористических угроз в электронном виде. Данные приемы постоянно совершенствуются [5].

Кибертеррористы атакуют критически важные системы инфраструктуры, чтобы вывести из строя водоочистные сооружения, вызвать отключение электроэнергии в регионе или нарушить работу трубопровода, нефтеперерабатывающего завода или вызвать гидроразрыв пласта. 128 Этот тип кибератак может разрушить крупные города, вызвать кризис общественного здравоохранения, поставить под угрозу общественную безопасность миллионов людей, а также стать причиной массовой паники и гибели людей.

В апреле 2020 года в результате зарубежной DDoS-атаки на сайт мэрии Москвы (mos.ru) образовались серьезные перебои при оформлении электронных пропусков жителей столицы, необходимых для передвижения по городу. Специалистами был сделан вывод, что данные действия были совершены с целью завладения персональными данными жителей или же для дезорганизации работы мэрии [6].

Однако между правительствами различных стран и сообществом информационной безопасности нет консенсуса относительно того, что должно квалифицироваться как акт кибертерроризма. В современном законодательстве Российской Федерации также не закреплено понятие кибертерроризма.

Из-за отсутствия научно обоснованного и юридически проверенного термина ФБР предложило следующее опреде- ление: кибертерроризм – это преднамеренное, политически мотивированное нападение террористических групп и их секретных агентов на компьютерные системы, информацию, программное обеспечение и хранящиеся в них данные, которые приводят к насильственным действиям против гражданских объектов [7]. Такой подход к определению кибертерроризма нам представляется верным.

В научной среде продолжаются дискуссии о включении в Уголовный кодекс Российской Федерации (далее – УК РФ) специального состава преступления – кибертерроризма. Так, И.Г. Чекунов, Е.С. Саломатина, Е.Н. Молодчая и другие авторы убеждены, что статья 205 УК РФ нуждается в совершенствовании и должна предусмотреть ответственность за террористический акт с помощью незаконного проникновения в компьютерные сети [8 – 10].                          128

Однако значительное число авторов высказывают мнение, что такое дополнение уголовного законодательства излишне. Так, Е.В. Старостина и Д.Б. Фролов указывают, что для привлечения к ответственности за кибертерроризм достаточно и тех формулировок, которые есть в ст. 205 УК РФ [11]. Г.П. Кулешова, Е.А. Капитонова, Г.Б. Романовский ссылаются на постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1, которое позволяет рассматривать в качестве иных действий (ст. 205 УК РФ) и те, что совершаются в киберпространстве [12].

В Российской Федерации отсутствует специальный состав уголовного преступления, предусматривающий ответственность за совершение кибертерроризма. В большинстве стран мира также отсутствует такой специальный состав преступления. В то же время мы поддерживаем точку зрения относительно дополнения УК РФ примечанием, согласно которому совершение преступления террористической направленности с использованием телекоммуникационных технологий является отягчающим обсто- ятельством и влечет за собой повышенные меры ответственности.

Разработка нормативной правовой базы для защиты общества от кибертерроризма и продвижение безопасной и надежной цифровой среды являются, на наш взгляд, ключевыми моментами и должны быть приоритетными в национальной политике России в сфере обеспечения кибербезопасности.