Классификация коррупционных преступлений в российской уголовно-правовой доктрине: от законодательного вакуума к ведомственной систематизации

Введение .

Проблема определения понятия «коррупционное преступление» и его классификация представляет научный и утилитарно-практические интерес. В современной уголовно-правовой доктрине отмечается, что коррупционные преступления обладают собственными признаками и характеристиками, что делает эти преступления уникальными по сравнению с иными преступлениями, предусмотренными УК РФ, так, например, А.А. Кашкаров не ставит знак равенства между должностными и коррупционными преступлениям, признавая при этом их природную взаимосвязь, указывает, что не все коррупционные преступления являются должностными и наоборот. По его мнению, «коррупционные преступление» это скорее криминолого-статистическое, сборное понятие и состоит из ряда однородных преступлений, которые размещены в разных главах и разделах УК РФ, имеющих различный объект преступлений, но общие уголовно-правовое признаки, такие как дополнительный объект преступления – авторитет органов власти и управления, специальный субъект преступления и корыстный мотив совершения преступления [2, 48].

Обсуждение .

Законодательного определения понятия «коррупционное преступление» в Российской Федерации нет, хотя Уголовный кодекс Республики Беларусь в примечании к ст. 90 содержит разъяснение, какие преступления относятся в Белоруссии к коррупционным, в котором определен и круг данных преступлений [5].

Также в Российской Федерации законодательно не очерчен круг исследуемых преступлений, однако, представители уголовно-правовой науки предлагали внесение изменений в УК РФ и дополнить его главой 30 «Коррупционные преступления» [1]. Федеральный закон от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» (далее Федеральный закон № 273-ФЗ) дает лишь определение коррупции, согласно ст. 1 Федерального закона № 273-ФЗ под коррупцией понимается «злоупотребление служебным положением, дача взятки, получение взятки, злоупотребление полномочиями, коммерческий подкуп либо иное незаконное использование физическим лицом своего должностного положения вопреки законным интересам общества и государства в целях получения выгоды в виде денег, ценностей, иного имущества или услуг имущественного характера, иных имущественных прав для себя или для третьих лиц либо незаконное предоставление такой выгоды ука- занному лицу другими физическими лицами» [3], однако, эта дефиниция не раскрывает сути и содержания понятия коррупционное преступление, которое активно используется правоприменителем, так, например, в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 июля 2013 г. № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях» отмечается, что к коррупционным преступлениям относятся преступления, предусматривающие ответственность за взяточничество (ст. 290, 291, 291, 291 УК РФ) и иные коррупционные преступления (в частности, предусмотренные статьями 159, 160, 184, 200, 204, 204, 204, 292, 304 УК РФ) [4].

Однако данный перечень является не полным, как представляется исчерпывающий перечень коррупционных преступлений предусмотрен в ежегодно обновляемом совместном Указании Генеральной Прокуратуры Российской Федерации и МВД России «О введении в действие перечней статей Уголовного кодекса Российской Федерации, используемых при формировании статистической отчетности», а конкретно в Перечне № 23 преступлений коррупционной направленности (далее – Перечень). В п. 1 указанного Перечня раскрывается, что коррупционные преступления могут быть совершены соответствующими субъектами уголовно наказуемого деяния, содержание которых раскрывается в примечании к ст. 201 УК РФ или ст. 285 УК РФ, однако некоторые коррупционные преступления могут быть совершены и общим субъектом преступления, а именно дача взятки (ст. 291 УК РФ) или коммерческого подкупа (ст. 204 УК РФ), а также посредничество в них (ст. 204 УК РФ или ст. 291 УК РФ) и ряд иных преступлений не отвечающие указанным требованиям, но относящиеся к коррупционным в соответствии с ратифицированными Российской Федерацией международно-правовыми актами и логикой национального законодательства. Также в Перечне конкретизируется, что должна быть установлена связь деяния со служебным положением субъекта, отступлением от его прямых прав и обязанностей; обязательное наличие у субъекта корыстного мотива (деяние связано с получением им имущественных прав и выгод для себя или для третьих лиц); совершение преступления только с прямым умыслом [6], таким образом, любое преступление, совершенное специальным субъектом преступления с целью извлечения материальной выгоды (корыстное преступление) следует относить к коррупционным.

Ознакомление с содержанием Перечня свидетельствует о кросс-системной уголовно-право- вой природе коррупционных преступлений, нормы, предусматривающие ответственность за коррупционные преступления рассредоточены в различных глава УК РФ.

Результаты .

Анализ указанного Перечня свидетельствует о том, что к коррупционным преступлениям относятся преступления без каких либо дополнительных условий, которые предусмотрены: ст. 141, 184, 200 , 200, 200, 204, 204, 204, п. «а» ч. 2 ст. 226, п. «б» ч. 2 ст. 229, ст. 289, 290, 291, 291, 291 УК РФ, а также преступления, предусмотренные ст. 174, 174, 175, ч. 3 ст. 210, ст. 210 УК РФ, при условии наличия в статистической карточке основного преступления отметки о его коррупционной направленности; ст. 294, 295, 296, 302, 307, 309 УК РФ, при условии, что эти преступления, относятся к перечню в соответствии с международными актами при наличии в статистической карточке основного преступления отметки о его коррупционной направленности; преступления предусмотренные пп. «а» и «б» ч. 2 ст. 141, ч. 2 ст. 142, ст. 170, 200, 201, 201, 201, 201, 202, ч. 2 и 2 ст. 258, п. «б» ч. 2 ст. 280, ст. 285, 285, 285, 285, ст. 285, 285, 285, п. «е» ч. 3, ч. 4 и 5 ст. 286, ст. 292, ч. 3 ст. 299, ч. 2 и 4 ст. 303, ст. 305 УК РФ при наличии в статистической карточке отметки о совершении преступления с корыстным мотивом; преступления, предусмотренные ст. п. «в» ч. 3 ст. 226, ч. 2 ст. 228, п. «в» ч. 2 ст. 229 УК РФ, при условии наличия в статистической карточке отметки о совершении преступления должностным лицом, государственным служащим и муниципальным служащим, а также лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации; преступления, предусмотренные ч. 3 ст. 226, ч. 3 и 4 ст. 229 УК РФ при наличии в статистической карточке отметки о совершении преступления должностным лицом с использованием своего служебного положения; преступления, предусмотренные ч. 3 и 4 ст. 183, п. «б» ч. 4 ст. 228.1, п. «б» ч. 2 ст. 228, ч. 3 ст. 256, ч. 2 ст. 258, ч. 3 и 3 ст. 258, п. «в» ч. 2 и ч. 3 ст. 260, ч. 1 и 3 ст. 303, ст. 322, 322, 322 УК РФ, при наличии в статистической карточке отметки о совершении преступления должностным лицом, государственным служащим и муниципальным служащим, а также лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, и с корыстным мотивом; преступления, предусмотренные ч. 3, 4, 5, 6 и 7 ст. 159, ч. 3 и 4 ст. 159, ч. 3 и 4 ст. 159, ч. 3 и 4 ст. 159, ч. 3 ст. 159, ч. 3 и 4 ст. 159, ч. 3 и 4 ст. 159, ч. 3 и 4 ст. 160, ч. 3 и 4 ст. 229, п. «г» ч. 2 ст. 280 УК РФ ри наличии в статистической карточке отметок о коррупционной направленности преступления, о совершении преступления должностным лицом, государственным служащим и муниципальным служащим, а также лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, с использованием своего служебного положения; преступления, предусмотренные ч. 3 ст. 207, ч. 5 ст. 228, ч. 3 ст. 280 УК РФ,

при наличии в статистической карточке отметки о совершении преступления должностным лицом, государственным служащим и муниципальным служащим, а также лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, с использованием своего служебного положения и с корыстным мотивом, а также преступлений, предусмотренных п. «а» и «г» ч. 2 ст. 207 УК РФ, при наличии в статистической карточке отметки о совершении преступления должностным лицом, государственным служащим и муниципальным служащим, а также лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации при условии одновременного наличия в диспозиции квалифицирующих признаков «с использованием своего служебного положения» и «из корыстных побуждений»; преступления, предусмотренные ст. 169, 178, 179 УК РФ при наличии в статистической карточке сведений о совершении преступления, связанного с подготовкой, в том числе мнимой, условий для получения должностным лицом, государственным служащим и муниципальным служащим, а также лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, выгоды в виде денег, ценностей, иного имущества либо незаконного представления такой выгоды.

Всего в Перечне, с учетом повторов, выделено 104 основных, квалифицированных и особо квалифицированных преступления, предусмотренные УК РФ, которые относятся к коррупционным.

На основе анализа Перечня можно выделить ряд условий, при которых преступление приобретает статус коррупционного, что дает основание выделить несколько групп коррупционных преступлений. Методологическим базисом для их разграничения служит характер и количество обязательных криминообразующих признаков (корыстный мотив, специальный субъект, использование служебного положения, связь с подготовкой условий для получения выгоды).

Первая группа – основные или исключительно (безусловные) коррупционные преступления, к ним относятся общественно опасные деяния, признаваемые коррупционными без каких-либо дополнительных условий, это преступления, предусмотренные ст. 141, 184, 200, 200, 200, 204, 204, 204, п. «а» ч. 2 ст. 226, п. «б» ч. 2 ст. 229, ст. 289, 290, 291, 291, 291 УК РФ.

Вторая – производные коррупционные преступления, которые признаются таковыми при условии дополнительной квалификации с одним из основных коррупционных преступлений, это преступления, которые приобретают коррупционный характер исключительно при наличии в статистической карточке основного преступления отметки о его коррупционной направленности: ст. 174, 174, 175, ч. 3 ст. 210, ст. 210 УК РФ (легализация (отмывание) доходов, приобретение или сбыт имущества, полученных в результате совершения коррупционного преступления, а также организация преступного сообщества или участие в нём, созданные для совершения такого преступления).

Третья – должностные (служебные) преступления с корыстным мотивом, к ним относятся преступления, которые сами по себе являются посягательствами на интересы службы, но переводятся в разряд коррупционных исключительно при условии наличия в статистической карточке отметки о корытном мотиве. В эту группу попадают злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285 УК РФ), нецелевое расходование бюджетных средств (ст. 285, 285 УК РФ), превышение должностных полномочий (ст. 286 УК РФ), служебный подлог (ст. 292 УК РФ), вынесение заведомо неправосудных приговора (ст. 305 УК РФ) и ряд других (п. «а», «б» ч. 2 ст. 141, ч. 2 ст. 142, ст. 170, 200, 201–202, ч. 2, 2 ст. 258, п. «б» ч. 2 ст. 280, ч. 3 ст. 299, ч. 2, 4 ст. 303 УК РФ). Преступления этой группы, если можно так сказать, не имеют «встроенного» коррупционного признака, их коррупционная природа раскрывается только через личную корыстную заинтересованность субъекта преступления (корыстный мотив), трансформирующую нарушение служебного долга в извлечение выгоды.

Четвертая группа – общеуголовные преступления, совершенные специальным субъектом преступления, к ним можно отнести, преступления, предусмотренные п. «б» ч. 3 ст. 222, п. «б» ч. 3 ст. 222, п. «б» ч. 3 ст. 222, п. «а» ч. 2 и ч. 3 (при наличии отметки «должностным лицом с использованием своего служебного положения») ст. 226 УК РФ, п. «б» ч. 4 ст. 228, ч. 2 ст. 228, п. «б» ч. 2, ч. 3 и ч. 4 (при наличии отметки «должностным лицом с использованием своего служебного положения») ст. 229 УК РФ, так как данные преступления априори являются корыстными. Следует отметить, что в данной группе преступлений происходит совмещение двух необходимых коррупционных критериев, статус субъекта преступления и его корыстная заинтересованность, именно их стечение приводит к метаморфозе «обычного» обще криминального преступления в коррупционное.

Отдельными подгруппами четвертой группы коррупционных преступлений следует выделять две подгруппы, а именно – должностные хищения, распространение фейков о Вооруженных Силах Российской Федерации из корыстных побуждений специальным субъектом и экономические преступления, сопряженные с приготовлением для извлечения выгоды.

Выделение подгруппы должностных хищений, обусловлено тем, что анализ статистических данных, материалов уголовных дел и следственно-судебной практики свидетельствует, что преступления данной подгруппы являются одними из наиболее распространенных в структуре коррупционных преступлений, к данной подгруппе следует относить мошенничество (ч. 3–7 ст. 159, ч. 3, 4 ст. 159–159 УК РФ), присвоение и/или растрату (ч. 3, 4 ст. 160 УК Р), а также иные виды хищений предусмотренные действующим УК РФ.

К подгруппе экономических преступлений, сопряженных с приготовлением для извлечения выгоды, можно отнести воспрепятствование предпринимательской деятельности (ст. 169), ограничение конкуренции (ст. 178) и принуждение к совершению сделки (ст. 179) при наличии в статистической карточке сведений о том, что преступление связано с подготовкой условий для получения должностным лицом, служащим или управленцем выгоды в виде денег, ценностей, иного имущества либо незаконного предоставления такой выгоды.

Как нам представляется, коррупционная природа этой подгруппы выражается не в самом факте получения выгоды, а в создании обстановки и условий, в том числе мнимых, которая в дальнейшем ведёт или может привести к подкупу, то есть в «предкоррупционном» поведении.

С учетом вышеизложенного следует отметить, что в Перечне осуществлена многоступенчатая группировка признаков, которые положены в основу фрагментации коррупционных преступлений: от безусловно коррупционных составов к производным, а затем к преступлениям, обретающим коррупционный статус только при последовательном наложении субъективных (корысть) и объективно-статусных (должностное лицо, использование служебного положения) критериев, вплоть до деяний, лишь создающих почву для будущего подкупа.

Заключение .

В качестве выводов проведенного исследования следует отметить, что в Российской Федерации легальное определение понятия «коррупционное преступление» отсутствует, его содержание, можно сказать, вынужденно конкретизируется через подзаконный акт – ежегодное совместное Указание Генпрокуратуры Российской Федерации и МВД России, утверждающее Перечень № 23 преступлений коррупционной направленности, который является единственным источником, где систематизированы коррупционные преступления, предусмотренные действующим УК РФ.

Исходя из содержания Перечня, можно сделать заключение, что коррупционные преступления – это общественно опасные деяния, которые размещены в различных разделах и главах Особенной части УК РФ, что подчеркивает кросс-системную природу общественной опасности коррупционных преступлений.

Коррупционная природа общественно опасных деяний, предусмотренных Перечнем, устанавливается на основе многоступенчатой системы признаков: специальный субъект преступления, корыстный мотив, использование служебного положения, прямая связь с созданием условий для получения выгоды, а также производный характер от основного коррупционного преступления.

Всю совокупность коррупционных преступлений (104 состава) можно классифицировать на четыре группы:

– безусловные (основные, исключительно) коррупционные преступления;

– производные коррупционные составы, возникающие при наличии связи с коррупционным деянием;

– коррупционно-должностные (коррупционнослужебные) преступления, требующие наличия обязательного корыстного мотива в субъективной стороне преступления;

– общеуголовные преступления, совершённые специальным субъектом, среди которых отдельно выделяются должностные хищения и экономические деликты, сопряжённые с подготовкой условий для подкупа.

Предложенная классификация, не претендует на исключительность, она отражает логику отечественного законодательства и международных обязательств России, создает методологический фундамент для осуществляения научных исследований и ведения статистической отчетности, сохраняющаяся правовая неопределенность диктует необходимость дальнейшего доктринального обсуждения и возможного законодательного закрепления категории «коррупционное преступление».