Классификация защитных версий следователя по уголовным делам о взяточничестве

Учение о криминалистической версии, как известно, имеет важнейшее значение для развития науки криминалистики, а результаты целого ряда исследований в этом направлении преследуют цель оптимизации выявления, раскрытия, расследования преступлений. Не вдаваясь в дискуссию о понятии и значении криминалистических версий, отметим, что вслед за Б. М. Шавером понимаем под этой категорией основанное на материалах дела предположение следова теля о характере расследуемого события, мотивах, в силу которого оно совершено, и лицах, которые могли совершить преступление [1, c. 30].

Основная часть

Анализ профильной литературы позволяет заключить, что авторы преимущественно уделяют внимание исследованию так называемых следственных версий [2; 3; 4]. Такой подход, безусловно, оправдан. Однако для более системного изучения сущности криминалистических версий, оптимальной организации раскрытия и расследования преступлений полагаем верным обратить внимание на следующее принципиально важное обстоятельство, которое, по сути, известно давно. Следователь может и должен рефлексировать позицию стороны защиты и с учетом этого выбирать наиболее эффективные приемы и способы предупреждения и преодоления противодействия расследованию со стороны защитника и лица, подвергающегося уголовному преследованию. С учетом этого представляется верным сформулировать классификацию защитных версий1, на которые зачастую ориентируются эти субъекты. Предлагаемая нами классификация включает версии, выдвигаемые как на первоначальном, так и на последующем этапах расследования.

I группа. Защитные версии, связанные с отсутствием события преступления :

• 1.    Взяткодатель или посредник оговаривают должностное лицо по различным мотивам. В числе таких мотивов можно назвать, например:

• а)    желание взяткодателя, посредника во взяточничестве добиться прекращения в отношении него уголовного преследования по основаниям, указанным в примечаниях к ст. ст. 291, 291.1, 291.2 УК РФ²;

• б)    желание соучастника во взяточничестве «любой ценой» выполнить условия заключенного с ним досудебного соглашения о сотрудничестве в части сообщения об известных ему фактах преступлений;

• в)    желание скомпрометировать должностное лицо из мести за правомерную деятельность [5, с. 617];

• г)    оговор или распускание слухов в отношении должностного лица с целью его компрометации, в том

числе с целью создания условий для возможности оказания ему в последующем «услуг» в виде пресечения распускаемых слухов [6, c. 530–531];

• д)    желание опорочить должностное лицо и добиться его увольнения с должности.

• 2.    Взяткополучатель, взяткодатель, посредник во взяточничестве совершили преступление в результате применения к ним недозволенных методов психического³ воздействия со стороны сотрудников правоохранительных органов. В этой связи следует напомнить содержание п. 30 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации⁴ о том, что действия взяткодателя не являются преступлением, если он вынужден передавать ценности в состоянии крайней необходимости или в результате психического принуждения (ст. 39 и ч. 2 ст. 40 УК РФ), когда отсутствовали иные законные средства для предотвращения причинения вреда правоохраняемым интересам владельца имущества или представляемых им лиц.

• 3.    Добросовестное заблуждение лица, обратившегося в правоохранительные органы с информацией о якобы ставшем ему известном коррупционном факте. Характеризуя подобного рода ситуации, Р. С. Белкин писал о случаях, когда заявитель ошибочно истолковывал слова и дей-

• ствия должностного лица как вымогательство взятки [7, c. 824].

Разновидностью защитных версий этой группы могут быть версии о самооговоре лица, подвергающегося уголовному преследованию. Так, могут быть выдвинуты защитные версии о том, что передачи взятки не было, а взяткодатель, взяткополучатель, посредник во взяточничестве оговаривают себя по различным мотивам:

• –    из желания смягчить уголовную ответственность;

• –    стремясь заключить досудебное соглашение о сотрудничестве;

• –    заблуждаясь в преступности своих действий (это типично, когда оперативные сотрудники или следователь убедили подозреваемого признать вину, объяснив, что его действия квалифицируются как получение взятки, в то время как они не носят преступный характер), и др.

Также целесообразно обратить внимание на разнообразные ситуации, связанные с психическим принуждением к самооговору. В качестве примера можно привести следующий. Крупный предприниматель Н., осуществляющий в том числе внешнеэкономическую деятельность, был приглашен для беседы сотрудниками ФСБ. Во время этой встречи Н. сообщили, что в даче взятки в особо крупном размере сотрудникам таможенной службы в интересах компании Н. подозревается Г-ва, один из юристов. Несмотря на то, что она от дачи показаний отказывалась, сотрудники ФСБ указали, что уверены в том, что Н. не мог не знать о действиях Г-вой, и потребовали, чтобы он признал свою вину в передаче взятки таможенникам через посредника Г-ву. Н. отказался, на что сотрудники ФСБ «обрисовали» дальнейшее развитие ситуации: будет возбуждено уголовное дело, Г-ву заключат под стражу (в помещение с наиболее тяжелыми условиями пребывания), после чего она даст «нужные» показания и Н. приобретет статус лица, подвергающегося уголовному преследованию. При этом в качестве альтернативного варианта развития событий сотрудники ФСБ предложили Н. «добровольно» сообщить о даче взятки должностному лицу таможенного органа, в результате чего Н. будет освобожден от уголовной ответственности на основании примечания к статье 291 УК РФ5. Как показало интервьюирование адвокатов, подобные приведенному негативные примеры деятельности сотрудников правоохранительных органов весьма типичны. В связи с этим полагаем необходимым предлагать следователю для выдвижения и проверки версии о самооговоре ввиду психического принуждения, оказываемого на обвиняемого.

II группа. Защитные версии, связанные с непричастностью лица к совершенному преступлению. В их числе следует назвать предположения следователя о том, что сторона защиты будет придерживаться позиции, в соответствии с которой подозреваемый, обвиняемый:

• 1.    Имеет алиби, то есть утверждение о том, что этот субъект в момент совершения преступления находился в другом месте (п. 1 ст. 5 УПК РФ⁶).

• 2.    Непричастность к конкретному преступлению одного из соучастников, при наличии фактора множественности преступлений преступной группы. Подобного рода ситуации типичны, когда группа лиц обвиняется в совершении ряда схожих

• 3.    Непричастен к преступлению, совершенному в его интересах, но без его согласия.

• III    группа. Защитные версии, связанные с отсутствием состава преступления. Такие версии в свою очередь можно также классифицировать:

коррупционных преступлений, совершаемых ими на протяжении длительного периода времени, но при этом один (или несколько) из соучастников отказываются от дачи показаний, однако о своем алиби не заявляют. Такая их позиция зачастую обусловлена тем, что множество однотипных преступлении были совершены давно и подозреваемые просто не могут вспомнить, участвовали ли они в них. Данную версию целесообразно выдвигать в ситуациях отрицания лицом соучастия в преступлении, отказа от дачи показаний со ссылкой на ст. 51 Конституции Российской Федерации ⁷ , когда местонахождение подозреваемого, обвиняемого не известно (лицо скрылось от органов следствия, место нахождение его не установлено, установлена смерть этого лица).

• 1.    По субъекту. Так, следователь может прогнозировать выдвижение стороной защиты следующих версий:

• а)    подозреваемый, обвиняемый не наделен служебными полномочиями;

• б)    подозреваемый, обвиняемый может способствовать в силу должностного положения совершению действий (бездействия) в пользу взяткодателя;

• в)    предприятие, учреждение, организация, в которой выполняет трудовые функции подозреваемый, обвиняемый, не подпадает под п. 1 примечания к ст. 285 УК РФ;

• г)    взяткополучатель, взяткодатель, посредник относятся к категории лиц, в отношении которых применяется особый порядок производства по уголовному делу (глава 52 УПК РФ);

• д)    лицо, которое передавало взятку в размере до 25 000 рублей, является фактически не взяткодателем, а посредником во взяточничестве;

• е)    лицо, в действиях которого усматриваются признаки посредничества во взяточничестве, является взяткодателем (такая позиция может быть выгодна стороне защиты с тем, чтобы минимизировать число субъектов, вовлеченных в преступную схему, и, как следствие, минимизировать усилия по защите от обвинения).

• 2.    По субъективной стороне рекомендуем следователю прогнозировать выдвижение стороной защиты следующих версий:

• а)    должностное лицо получило спонсорскую помощь для нужд представляемого им учреждения. Такая помощь ошибочно воспринята лицом, ее передающим, как незаконное вознаграждение (взятка);

• б)    посредник во взяточничестве оказался мошенником (мнимым посредником [8, c. 19]) и не передал незаконное вознаграждение взяткополучателю;

• в)    взяткодатель был дезинформирован взяткополучателем относительно целей передачи денег, а поэтому не рассматривал их как взятку;

• г)    в действиях подозреваемого, обвиняемого усматриваются признаки не получения взятки, а мошенничества, в связи с тем что он не был наделен служебными полномочиями совершать желаемые для взяткодателя действия либо не намеревался

совершать такие действия (хотя они и входили в его служебные полномочия);

• д)    о добровольном отказе взяткополучателя, взяткодателя, посредника от преступления (ст. 31 УК РФ);

• е)    об отсутствии у должностного лица умысла на совершение единого продолжаемого преступления при неоднократном получении мелких взяток в разное время. Такая защитная версия выдвигается преимущественно, когда по отдельным эпизодам истекли сроки давности.

• 3.    По объекту преступления (предмету взятки). Так, следователь может прогнозировать выдвижение следующих защитных версий:

• а)    об отсутствии факта передачи взятки в ситуации, когда предмет взятки не обнаружен у взяткополучателя. Указанная версия может рассматриваться отдельно от версии об оговоре. Примерами могут выступать ситуации, когда после передачи взятки лицо обращается в правоохранительные органы, однако комплекс оперативных или следственных действий не позволяет обнаружить предмет взятки;

• б)    защитная версия о передаче должностному лицу некоррупционного (обычного) подарка.

• 4.    По объективной стороне (действие или бездействие по службе) следует обратить внимание на типичность выдвижения стороной защиты следующих защитных версий:

• а)    имеют место не противоречащие закону договорные отношения между должностным лицом и предполагаемым (по версии правоохранительных органов) взяткодателем при отсутствии коррупционного подкупа (погашение договорных обязательств в пользу должностного лица; оказание должностным лицом услуг в форме профессионального консультирования, не предполагающее использование функций должностного лица);

• б)    о выполнении должностным лицом за незаконное вознаграждение профессиональных (служебных) обязанностей, не связанных с реализацией организационнораспорядительных, административно-хозяйственных функций, функций представителя власти постоянно, временно или по специальному полномочию;

• в)    о наличии в действиях должностного лица признаков не взяточничества, а иного состава должностного преступления (к примеру, предусмотренного ст. ст. 285, 286 УК РФ);

• г)    об отсутствии в действиях подозреваемого, обвиняемого взяткополучателя, взяткодателя, посредника во взяточничестве тех или иных квалифицированных признаков состава преступления: за совершение незаконных действий (ч. 3 ст. 290, ч. 3 ст. 291, ч. 2 ст. 291.1 УК РФ), в составе группы лиц по предварительному сговору, организованной группы (п. «а» ч. 5 ст. 290 УК РФ, п. «а» ч. 4 ст. 291, п. «а» ч. 3 ст. 291.1 УК РФ), вымогательства взятки (п. «б» ч. 5 ст. 290 УК РФ), замещения государственной должности Российской Федерации или государственной должности субъекта Российской Федерации, а равно должности главы органа местного самоуправления, получение взятки в значительном, крупном, особо крупном размере (ч. 2, п. «в» ч. 5, ч. 6 ст. 290, ч. 2, п. «б» ч. 4, ч. 5 ст. 291, ч. 1, п. «б» ч. 3, ч. 4 ст. 291.1 УК РФ).

IV группа. Защитные версии, связанные с выяснением обстоятельств, исключающих преступность и наказуемость деяния или освобождающих лицо от уголовной ответственности по нереабилитирующим основаниям. Так, типично выдвижение стороной защиты следующих версий:

• 1.    О наличии законных оснований применения в отношении одного

  / всех эпизодов преступной деятельности, совершение которых инкриминируется подозреваемому, обвиняемому, примечаний к ст. ст. 291, 291.1, 291.2 УК РФ.

• 2.    О прекращении уголовного преследования в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности (ст. 78 УК РФ).

• 3.    О том, что следует переквалифицировать действия подозреваемого, обвиняемого в связи с изменением действующего законодательства (ч. 1 ст. 10 УК РФ). К примеру, введение в УК РФ статьи 291.2 (Мелкое взяточничество) повлекло необходимость переквалификации деяний ряда лиц с ч. 1 ст. 290, ч. 1 ст. 291 УК РФ на ст. 291.2 УК РФ.

• 4.    О необходимости отказа в возбуждении уголовного дела или прекращении ранее возбужденного уголовного дела в связи с тем, что предполагаемый взяткодатель, посредник во взяточничестве не достиг возраста привлечения к уголовной ответственности (ст. 20 УК РФ).

• 5.    О необходимости дальнейшего производства по уголовному делу в порядке главы 51 УПК РФ в связи с невменяемостью подследственного (ст. 21 УК РФ).

• 6.    О том, что взятка передавалась в состоянии крайней необходимости или в результате психического принуждения (ст. 39, ч. 2 ст. 40 УК РФ). В этой связи следует напомнить содержание разъяснений, данных Пленумом Верховного Суда Российской Федерации в абз. 2 п. 30 Постановления от 09.07.2013 г. № 24, согласно которым в действиях лица, вынужденного передавать вятку в состоянии крайней необходимости или в результате психического принуждения, когда отсутствовали иные законные средства для предотвращения причинения вреда правоохраняемым интересам владельца имущества либо представляемых им

лиц, отсутствует состав преступления.

V группа. Защитные версии, связанные с нарушениями, допущенными в ходе оперативнорозыскной деятельности (ОРД). В числе таких защитных версий следует обозначить:

• а)    о нарушении процедуры проведения таких оперативнорозыскных мероприятий (ОРМ), как «Оперативный эксперимент», «Наблюдение» (прежде всего в случаях, когда последнее реализуется посредством аудио-, видеозаписи);

• б)    о провокационноподстрекательских действиях со стороны оперативных сотрудников;

• в)    об иных существенных нарушениях, допущенных в рамках ОРД и препятствующих использованию их результатов в процессе доказывания.

Отметим, что при проверке вышеназванных версий могут возникнуть трудности, обусловленные сложностями выявления нарушений, допущенных при проведении ОРМ, тем более если эти нарушения не нашли отражения в материалах оперативного дела. В связи с этим следователю рекомендуется тщательно изучать материалы, содержащие результаты соответствующих ОРМ, внимательно относиться к показаниям (объяснениям) подозреваемого, обвиняемого, свидетелей и т. п., проверять такие показания и т. д.

VI группа. Защитные версии, связанные с вероятными ошибками (нарушениями закона) при проведении экспертных исследований. В числе таких версий можно назвать следующие:

• 1)    Защитные версии о наличии экспертных ошибок процессуального характера. Примерами таких ошибок могут быть:

• а)    выход эксперта за пределы своей компетенции;

• б)    выражение экспертной инициативы в не предусмотренных законом формах;

• в)    обоснование экспертом выводов, излагаемых им в заключении, не результатами непосредственно проведенной экспертизы, а данными, отраженными в материалах уголовного дела;

• г)    несоблюдение процессуальных требований к заключению эксперта и т. д. [9, c. 9].

• 2)    Защитные версии о наличии экспертных ошибок гносеологического (логического, фактического) характера. На наличие таких ошибок может указывать прослеживающееся в тексте заключения: нарушение правил мышления, законов и правил логики, некорректное применение логических приемов и операций [9, c. 25], наличие противоречивых выводов по одному и тому же предмету исследования, ситуации, когда выводы эксперта недостаточно мотивированы либо когда вывод эксперта не является логическим следствием экспертного исследования и пр. [10, c. 253].

• 3)    Защитные версии о наличии экспертных ошибок деятельностного (операционного) характера. Такие версии целесообразно выдвигать и проверять в случае нарушений порядка проведения экспертных процедур, неправильного использования средств исследования или использования непригодных средств, получения экспертом некачественного сравнительного материала и др. [9, c. 27].

VII группа. Защитные версии следователя, касающиеся иных значимых для привлечения к уголовной ответственности обстоятельств, влияющих на характер и степень общественной опасности деяния. Так, следователю рекомендуется выдвигать и проверять следующие защитные версии:

• 1.    Об отсутствии в качестве преступного результата материального, морального и иного ущерба. Примером может служить привлечение к уголовной ответственности лица, которому помимо коррупционного преступления инкриминируется еще и хищение вверенного имущества, в результате чего предприятию причиняется имущественный ущерб.

• 2.    О несовпадении размера полученной посредником и фактически переданной взяткополучателю взятки. Указанная версия в любом случае подлежит выдвижению, когда подследственный признает вину частично и поясняет, что взятка ему передавалась в меньшем размере.

• 3.    О малозначительности взятки. Безусловно, нижний размер взятки в действующем законодательстве не установлен, и известны случаи вступления в законную силу приговоров, по которым взятка была даже менее 1 000 рублей. Однако полагаем, что подобного рода ситуации обусловлены, во-первых, невыдвижени-ем обозначенной защитной версии, во-вторых, непринятием во внимание положений ст. 14 УК РФ о малозначительности деяния, в-третьих, слабой защитой обвиняемого, которая не акцентирует внимание следователя на отсутствии общественной опасности совершенного как необходимого элемента состава преступления [11, с. 71].

• 4.    Учитывать в качестве смягчающих все возможные обстоятельства, в том числе и те, что «на первый взгляд в глаза не бросаются». В качестве примера можно привести следующий, имевший место в практике автора. У., начальник отдела организа-

• ции дорожного движения и сохранности дорог управления администрации г. Владивостока, обвинялся в совершении преступления, квалифицированного по п. «в» ч. 5 ст. 290 УК РФ, за то, что на систематической основе получал от Ч. взятки за определенные деяния. По инициативе защитника в материалах уголовного дела было отражено и далее принято во внимание в качестве смягчающего обстоятельства провоцирующее поведение Ч., которая на протяжении длительного периода времени настойчиво предлагала У. получать от нее деньги под предлогом того, что «так делают все, и без этого нельзя работать». Суд учел действия Ч. в качестве смягчающего обстоятельства и назначил У. наказание в виде штрафа.

• 5.    О наличии в действиях лица, подвергающегося уголовному преследованию, неоконченного преступления (ст. 29 УК РФ).

• 6.    О наличии в действиях лица не соучастия в форме пособничества во взяточничестве (ст. 33 УК РФ), а участия в форме соисполнительства.

Выводы и заключение

В заключение отметим, что выдвижение и проверка защитных версий позволит оптимизировать расследование коррупционных преступлений, в частности:

• -    избежать ряда процессуальных и тактических ошибок следствия;

• -    нивелировать пресловутый обвинительный уклон;

• -    способствовать формированию системного мышления следователя, всестороннему, объективному и полному установлению обстоятельств совершенного преступления.