Количественно-качественная характеристика массовости как признака объективной стороны состава преступлений, связанных с нарушением санитарно-эпидемиологических правил: анализ судебной практики

В условиях неблагоприятной санитарно-эпидемиологической обстановки, обусловленной распространением новой коронавирусной инфекции (COVID-19), законодатель внес существенные изменения в диспозицию статьи 236 УК РФ [11, с. 119], дополнив ее указанием на уголовную ответственность не только за наступление массового заболевания или отравления людей, но и за создание угрозы наступления таких последствий. Данное нововведение существенно расширило пределы уголовно-правовой

Вестник Сибирского юридического института МВД России

оценки нарушений санитарно-эпидемиологических правил и усилило превентивную функцию рассматриваемой нормы.

Указанные изменения актуализировали проблему толкования признака массовости как ключевого элемента объективной стороны состава преступления. В условиях отсутствия фактически наступивших последствий именно оценка реальности и масштабов угрозы приобретает решающее значение для квалификации деяния. На практике это приводит к существенным затруднениям в правоприменении, поскольку в уголовном законодательстве отсутствуют четко закрепленные критерии массовости. В результате оценка числа фактически либо потенциально затронутых лиц осуществляется с учетом конкретной эпидемиологической обстановки, характера нарушенных санитарно-эпидемиологических правил и степени общественной опасности деяния.

В этих условиях особую значимость приобретает анализ судебной практики, позволяющий выявить складывающиеся подходы к определению количественно-качественных характеристик массовости и способствующий обеспечению единообразия применения статьи 236 УК РФ.

Установление признаков объективной стороны состава преступления имеет принципиальное значение для отграничения преступного деяния от иных видов правонарушений, прежде всего с точки зрения степени его общественной опасности. Именно объективная сторона позволяет определить характер и интенсивность причиненного либо потенциально возможного вреда охраняемым уголовным законом общественным отношениям. Кроме того, признаки объективной стороны учитываются судом при индивидуализации уголовной ответственности и назначении наказания [4, с. 7].

Определение массовости имеет ключевое значение для применения статьи 236 УК РФ, поскольку наличие признака массового заболевания либо отравления людей является обязательным элементом объективной стороны данного состава преступления. Отсутствие законодательно закрепленных количественных критериев массовости обусловливает необходимость его толкования в правоприменительной практике. От правильного понимания данного признака напрямую зависят квалификация деяния и разграничение уголовной ответственности и иных форм правонарушений.

В уголовно-правовой доктрине сформировалось множество подходов к определению понятия «массовость», что объясняется оценочным характером данного признака и отсутствием его нормативного закрепления в статье 236 УК РФ [10, с. 119]. Так, по мнению Е.А. Чудаевой, признак массового заболевания или отравления носит абстрактный характер и не имеет четко установленных критериев оценки, что свидетельствует о наличии пробела в действующем уголовном законодательстве [9, с. 198]. Аналогичную позицию занимают Е.Л. Кузнецова и Е.З. Сидорова, которые отмечают, что при расследовании уголовных дел, связанных с нарушением санитарно-эпидемиологических правил, критерии массовости формируются в сфере эпидемиологии и подлежат установлению с привлечением специалистов соответствующего профиля [3, с. 69] [5, с. 96].

Ряд авторов предлагают рассматривать массовость через сопоставление уровня заболеваемости с типичными показателями для конкретной территории и периода времени. Так, В.И. Гладких определяет массовость как заболевание инфекционной или иной природы, охватывающее значительное число людей и превышающее средний уровень заболеваемости в соответствующем регионе за аналогичный период, при этом подчеркивая зависимость критериев массовости от сезонных и территориальных факторов [7, с. 208]. Схожей позиции придерживается А.И. Рарог, указывая, что массовыми следует признавать заболевания вирусного, кишечного, бактериального либо иного характера, распространенность которых явно превышает средний уровень заболеваемости данной болезнью на конкретной территории за определенный временной промежуток [8, с. 472].

Отдельного внимания заслуживает подход, предложенный В.М. Лебедевым и М.Н. Ахмедовым, согласно которому заболевание может считаться массовым в том случае, если число заболевших превышает количество пациентов, которое по установленным норма- тивам либо сложившейся практике может быть принято врачом в течение одного рабочего дня [2, с. 169; 6, с. 67]. В обоснование данной позиции приведем нормативы времени, установленные приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 2 июня 2015 г. N 290н, согласно которым при восьмичасовом рабочем дне и нормативе 15 минут на прием одного пациента врач-терапевт или врач-педи-атр1 может принять не более 32 человек без учета перерывов и иных организационных затрат рабочего времени. Данный подход ориентирован на практическую нагрузку системы здравоохранения, однако не учитывает специфику отдельных инфекций и эпидемиологическую значимость конкретных нарушений санитарных правил.

Существенное значение для понимания признака массовости имеет позиция, изложенная в Обзоре по отдельным вопросам судебной практики, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространению новой коронавирусной инфекции (COVID-19) N 2. В нем подчеркивается, что признак массового заболевания либо отравления людей является оценочным и при его установлении суд должен учитывать не только количество заболевших или пострадавших, но и тяжесть заболевания (отравления), а также иные обстоятельства дела. Для определения масштабов заболевания или отравления суд вправе привлекать специалистов, в том числе представителей федеральных органов исполнительной власти, осуществляющих государственный санитарно-эпидемиологический надзор2.

Таким образом, анализ доктринальных подходов и разъяснений Верховного Суда Российской Федерации свидетельствует о том, что при установлении признака массовости приоритетное значение имеет всесторонняя оценка последствий правонарушения, основанная на совокупности количественных и качественных показателей, а также на использовании специальных знаний в области санитарно-эпидемиологического благополучия. Это исключает формальный подход к оценке признака и обусловливает необходимость его гибкого толкования с учетом конкретных обстоятельств уголовного дела.

Для определения массовости в числовом выражении при применении статьи 236 УК РФ представляется необходимым обращение к судебной практике с целью выявления наименьшего количества пострадавших, при котором деяние признается массовым. Уголовный закон не содержит количественного критерия массовости, в связи с чем данный признак носит оценочный характер и формируется в процессе правоприменения. Анализ судебных решений показывает, что суды, устанавливая массовость, ориентируются не только на фактическое число лиц, которым причинен вред здоровью, но и на одновременность наступления последствий и общность источника поражения, что позволяет рассматривать минимальный числовой порог как важный ориентир для обеспечения единообразия судебной практики и разграничения состава преступления, предусмотренного статьей 236 УК РФ, и иных правонарушений.

В ходе исследования была проанализирована судебная практика по статье 236 УК РФ с 2010 г. по 2024 г. Источниками послужили интернет-ресурсы «Судебные и нормативные акты РФ» (sudact.ru), «Судебные решения» (судебныерешения.рф) и «Репутация» (reputation.su). В результате отбора сформирована выборка из 99 судебных решений, в которых имелась возможность достоверно установить количество пострадавших лиц. Анализ указанных материалов позволил определить минимальные и максимальные значения числа потерпевших, что послужило основой для раскрытия количественной составляющей признака массовости.

Вестник Сибирского юридического института МВД России

Таблица

Минимальное и максимальное количество пострадавших в зависимости от сферы санитарно-эпидемиологического нарушения (по материалам судебной практики 2010-2024 год)

Сфера санитарно-эпидемиологического нарушения	Количество дел	Минимум пострадавших	Максимум пострадавших
Общественное питание	75	6	239
Водоснабжение	11	5	481
Пандемийные нарушения	9	5	61
Инфекционные заболевания вне пандемии	4	5	12

Анализ приведенных данных показывает, что минимальное и максимальное число пострадавших существенно варьируется в зависимости от характера санитарно-эпидемиологического нарушения. В делах, связанных с организацией общественного питания, минимальный порог массовости составляет 6 пострадавших, тогда как максимальное значение достигает 239 человек, что делает данную категорию наиболее вариативной по масштабам причиненного вреда. Нарушения, обусловленные качеством воды, характеризуются сопоставимым минимальным показателем – 5 пострадавших, однако демонстрируют значительно более высокий максимальный уровень, достигающий 481 человека, что свидетельствует о повышенном риске масштабных последствий. В делах, возникших в условиях пандемии, нижняя граница массовости, как правило, составляет 5 пострадавших при верхнем пределе в 61 человека, что отражает более узкий диапазон количественных последствий. Наименьший разброс показателей зафиксирован в делах, связанных с распространением инфекционных заболеваний вне пандемийных условий: минимальное количество пострадавших составляет 5 человек, максимальное – 12, что позволяет рассматривать данную группу дел как отражающую нижнюю границу судебного понимания массовости.

Таким образом, обобщение судебной практики свидетельствует о том, что при наличии общности источника заражения и одновременности наступления последствий суды, как правило, признают массовость при причинении вреда здоровью не менее чем

5-6 лицам. Данный количественный ориентир, однако, не носит абсолютного характера и подлежит оценке в совокупности с иными обстоятельствами дела, включая характер заболевания или отравления, тяжесть причиненного вреда и эпидемиологическую значимость допущенных нарушений.

В качестве иллюстрации судебной практики, отражающей минимальные количественные показатели массовости в сфере общественного питания, представляется целесообразным обратиться к приговору Туапсинского районного суда Краснодарского края от 28 декабря 2023 г. Суд признал А. виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 236 УК РФ. Установлено, что А., являясь индивидуальным предпринимателем и осуществляя деятельность базы отдыха «Парус», допустил нарушения санитарно-эпидемиологических требований при приготовлении пищи и организации питания отдыхающих, не обеспечив соблюдение обязательных санитарных правил и производственного контроля. В результате допущенных нарушений произошло массовое заболевание людей: пострадали 6 несовершеннолетних, у которых были диагностированы острые кишечные инфекции вирусной этиологии. Все потерпевшие были госпитализированы. Причиненный вред выразился в кратковременном расстройстве здоровья и был квалифицирован судом как легкий вред здоровью, причиненный по не-осторожности1.

В рассматриваемом деле количественный аспект массовости выражен в причинении вреда здоровью шести лицам, что соответ- ствует минимальному порогу, при котором судебная практика признает заболевание массовым в сфере общественного питания. Несмотря на сравнительно небольшое число пострадавших, суд обоснованно исходил из того, что вред был причинен одновременно, в результате единого источника заражения и при идентичных условиях потребления пищи.

Качественная характеристика массовости проявилась в характере нарушенных санитарно-эпидемиологических правил, высокой уязвимости потерпевших (несовершеннолетние), а также в необходимости их госпитализации. Совокупность указанных обстоятельств свидетельствует о повышенной общественной опасности деяния, что позволило суду признать наличие признака массового заболевания даже при причинении легкого вреда здоровью.

Характерным примером судебной практики, отражающим минимальное количество пострадавших в сфере водоснабжения, является постановление Фрунзенского районного суда Санкт-Петербурга от 13 декабря 2022 г. Суд установил, что Е., являясь руководителем сервисной службы организации, ответственной за эксплуатацию и водоподготовку плавательного бассейна, допустил нарушение санитарно-эпидемиологических правил, выразившееся в отсутствии надлежащего контроля за работой оборудования и применением химических реагентов. В результате допущенной небрежности произошло превышение допустимой концентрации хлора в воде и воздухе бассейна, что повлекло массовое отравление несовершеннолетних посетителей. Пострадали 5 детей, которые были госпитализированы с диагнозом ингаляционного отравления хлором. У всех потерпевших установлено острое отравление веществом местно-раздражающего действия, повлекшее кратковременное расстройство здоровья и квалифицированное как легкий вред здоровью. Уголовное дело по части 1 статьи 236 УК РФ было прекращено в связи с истечением срока давности уголовного пре-следования1.

Количественная составляющая массовости в данном случае выражена в причинении вреда здоровью пяти несовершеннолетних, что соответствует нижней границе числовых показателей, признаваемых судами достаточными для квалификации по статье 236 УК РФ. Значение имеет не столько абсолютное число потерпевших, сколько их одновременное поражение в результате воздействия общего источника опасности.

Качественная характеристика массовости обусловлена спецификой поражающего фактора – химического вещества с выраженным раздражающим действием, воздействие которого происходило в замкнутом пространстве с неопределенным кругом потенциальных потерпевших. Допущенные нарушения создавали реальную опасность причинения вреда значительно большему числу лиц, что усиливает эпидемиологическую и социальную значимость последствий и подтверждает наличие признака массовости.

В качестве показательного примера судебной практики, связанного с минимальным числом пострадавших в условиях пандемии, следует привести постановление Буйского районного суда Костромской области от 8 июля 2020 г. Суд установил, что Ш., являясь носителем коронавирусной инфекции COVID-19 и обязанный соблюдать режим обязательной самоизоляции после возвращения из иной местности, нарушил санитарно-эпидемиологические требования, вступив в контакт с соседями во дворе жилого дома. Указанные действия повлекли наступление последствий в виде заражения COVID-19 пяти лиц, находившихся с ним в контакте. Причиненный вред выразился в заболевании новой коронавирусной инфекцией без признаков вреда здоровью средней тяжести либо тяжкого вреда, что позволило суду квалифицировать последствия как легкий вред здоровью. Признав, что вред причинен по неосторожности, суд учел признание вины, заглаживание причиненного вреда и наличие иных смягчающих обстоятельств и освободил Ш. от уголовной ответственности с назначе-

Вестник Сибирского юридического института МВД России

нием судебного штрафа в размере 25 000 рублей1.

С количественной точки зрения массовость выразилась в заражении пяти лиц коронавирусной инфекцией, что соответствует минимальному числовому ориентиру, выработанному судебной практикой для условий пандемии. При этом суд учел одновременность заражения и наличие прямой причинно-следственной связи между нарушением режима изоляции и наступившими последствиями.

Качественная характеристика массовости в данном деле определяется высокой кон-тагиозностью заболевания, особенностями эпидемиологической обстановки в период пандемии, а также неопределенностью круга лиц, которые могли быть заражены в результате противоправных действий подсудимого. Даже при отсутствии тяжких последствий для здоровья суд обоснованно признал общественную опасность деяния достаточной для установления признака массовости.

Минимальные количественные показатели массовости при распространении инфекционного заболевания вне пандемийных условий иллюстрирует приговор Барун-Хем-чикского районного суда Республики Тыва от 4 декабря 2023 г. Суд признал Ф. виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 236 УК РФ. Установлено, что подсудимый, осознавая болезненное состояние принадлежащей ему лошади и не получив обязательных ветеринарных разрешительных документов, произвел убой животного и реализовал мясо без ветеринарного контроля, тем самым грубо нарушив санитарно-эпидемиологические и ветеринарные правила. В результате употребления и переработки зараженной конины у 5 лиц было диагностировано заболевание сибирской язвой кожной формы, причинившее вред здоровью средней тяжести. Суд также установил наличие реальной угрозы дальнейшего массового распространения особо опасного инфекционного заболевания. Признав наличие прямой причинно-следственной связи между действиями подсудимого и наступившими последствиями, суд учел признание вины, раскаяние, положительные характеристики и отсутствие судимостей, придя к выводу о возможности исправления виновного без изоляции от общества2.

Количественный аспект массовости в данном случае выражен в заболевании пяти лиц, что соответствует минимальному порогу, выявленному в судебной практике. Однако данный показатель не носит самостоятельного значения и подлежит оценке в совокупности с иными обстоятельствами дела.

Качественная характеристика массовости имеет в данном случае определяющее значение и обусловлена особо опасным характером инфекционного заболевания, тяжестью возможных последствий и высокой вероятностью дальнейшего распространения инфекции. Суд обоснованно учел не только фактически наступившие последствия, но и наличие реальной угрозы расширения очага заболевания, что позволило признать признак массовости при сравнительно небольшом числе пострадавших.

Отдельную категорию в судебной практике по статье 236 УК РФ составляют дела, связанные с созданием угрозы массового заболевания либо отравления людей. Как правило, они возникают в связи с грубым нарушением санитарно-эпидемиологических правил, подстрекательством к их несоблюдению, а также нарушением режимов самоизоляции и карантина в период пандемии COVID-19. При рассмотрении данной категории дел решающее значение приобретает качественная характеристика признака массовости как элемента объективной стороны преступления, поскольку она не может быть сведена исключительно к количеству фактически или потенциально затронутых лиц.

Качественная характеристика массовости в указанных случаях предполагает оценку со- вокупности обстоятельств, в том числе эпидемиологической обстановки на соответствующей территории, степени контагиозности заболевания, характера и системности допущенных нарушений, неопределенности круга лиц, подвергающихся риску заражения, а также реальности угрозы распространения инфекции. Именно совокупность этих факторов позволяет суду сделать вывод о наличии либо отсутствии реальной угрозы массового заболевания или отравления людей.

В научной литературе подчеркивается, что о реальности наступления массового заболевания может свидетельствовать грубое нарушение санитарно-эпидемиологических правил, которое в обычных условиях способно привести к заболеванию людей на локальной территории. Так, К.А. Волков указывает, что в условиях пандемии новой коронавирусной инфекции (2019-nCoV) именно степень эпидемиологической опасности нарушений, а не формальный характер несоблюдения предписаний, должна выступать критерием уголовно-правовой оценки деяния [1, с. 28].

Аналогичная позиция отражена и в разъяснениях Верховного Суда Российской Федерации. Согласно обзору судебной практики, уголовная ответственность за нарушение санитарно-эпидемиологических правил, повлекшее создание угрозы наступления массового заболевания либо отравления людей, возможна лишь при наличии реальности такой угрозы. При этом массовое заболевание или отравление не должно наступить исключительно вследствие своевременно принятых мер, направленных на предотвращение распространения заболевания (отравления), либо в результате иных обстоятельств, не зависящих от воли лица, нарушившего указанные правила1.

Следует подчеркнуть, что при применении статьи 236 УК РФ речь должна идти не об абстрактной, а именно о реальной угрозе наступления последствий, указанных в диспозиции данной нормы. Реальность угрозы предполагает наличие объективно подтвержденных обстоятельств, свидетельствующих о фактическом создании опасной эпидемиологической ситуации и высокой вероятности наступления вредных последствий. В отличие от этого абстрактная угроза может выражаться лишь в формальном нарушении санитарно-эпидемиологических правил без формирования эпидемиологически значимого риска.

Показательным примером судебной практики является приговор Новоуренгойского городского суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 9 февраля 2021 г. Суд признал С. виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 236 УК РФ, установив, что он, будучи достоверно осведомленным о наличии у него коронавирусной инфекции COVID-19 и находясь на обязательной госпитализации, самовольно покинул инфекционное отделение без средств индивидуальной защиты. Подсудимый проследовал в общественные места с массовым пребыванием людей, приобрел билет и совершил поездку в пассажирском поезде «Новый Уренгой – Ноябрьск», находясь в вагоне среди неопределенного круга лиц. Суд пришел к выводу, что данные действия создали реальную и непосредственную угрозу массового заражения людей, которая не реализовалась исключительно вследствие своевременного задержания подсудимого сотрудниками полиции и его принудительной передачи медицинским работникам для дальнейшей изоляции и лечения2.

В данном деле количественная характеристика массовости носит потенциальный характер и выражается в неопределенном, но объективно значительном круге лиц, подвергшихся риску заражения вследствие противоправных действий подсудимого. Отсутствие фактически заболевших не исключает наличия признака массовости, поскольку уго-

Вестник Сибирского юридического института МВД России

ловный закон допускает ответственность за создание реальной угрозы наступления таких последствий.

Качественная характеристика массовости проявилась в сочетании высокой заразности заболевания, нахождения подсудимого в местах массового пребывания людей и невозможности контроля за кругом контактных лиц. Суд обоснованно признал угрозу массового заражения реальной, поскольку она была предотвращена исключительно благодаря своевременному вмешательству правоохранительных органов и медицинских работников, а не вследствие отсутствия общественной опасности деяния.

Проведенный анализ уголовно-правовой доктрины, изменений законодательства и судебной практики по статье 236 УК РФ позволяет сделать вывод о том, что признак массовости является оценочным и ключевым элементом объективной стороны данного состава преступления. Его значение существенно возросло после внесения в 2020 г. изменений, распространивших уголовную ответственность не только на случаи фактического наступления массового заболевания либо отравления людей, но и на создание реальной угрозы таких последствий, что потребовало более комплексного подхода к его толкованию.

Отсутствие в законе четко закрепленных критериев массовости обусловливает формирование содержания данного признака преимущественно в правоприменительной практике. Анализ судебных решений показывает, что при его установлении суды, как правило, учитывают фактическое число пострадавших, наличие общности источника нарушения санитарно-эпидемиологических правил и временную близость наступления последствий. Вместе с тем применяемые числовые ориентиры не имеют самостоятельного квалифицирующего значения и не могут рассматриваться в качестве универсального порога, поскольку подлежат оценке исключительно в совокупности с иными обстоятельствами конкретного дела.

Качественная характеристика массовости проявляется в оценке эпидемиологической значимости допущенных нарушений, степе- ни общественной опасности деяния, особенностей заболевания либо иного источника опасности, а также условий и способов его распространения и круга лиц, подвергшихся риску заражения. Существенное значение имеет и реальность угрозы причинения вреда здоровью, предполагающая наличие объективных условий для распространения заболевания или отравления и исключающая уголовную ответственность при формальном либо абстрактном риске. Учет совокупности указанных факторов позволяет обоснованно устанавливать признак массовости как при причинении реального вреда, так и при создании реальной угрозы его причинения, без сведения оценки общественной опасности деяния исключительно к количественным показателям.

Проведенный анализ позволяет сделать вывод о необходимости дальнейшего совершенствования статьи 236 УК РФ в целях повышения правовой определенности признака массовости и обеспечения единообразия судебной практики. Целесообразным является нормативное закрепление комплексного характера данного признака, предполагающего учет при квалификации деяния не только числа фактически либо потенциально пострадавших лиц, но и характера нарушенных санитарно-эпидемиологических правил, эпидемиологических характеристик заболевания, включая степень его контаги-озности, тяжесть возможных последствий и устойчивость возбудителя во внешней среде, а также условий и способов распространения инфекции, определяющих реальность и масштаб угрозы причинения вреда здоровью населения. С учетом сложившейся судебной практики оправданным представляется введение ориентировочного минимального количественного порога массовости при наступлении вредных последствий – причинение вреда здоровью пяти и более лиц при наличии общности источника и единого механизма распространения заболевания или отравления, при этом данный критерий не должен носить формально-абсолютного характера. Одновременно требует уточнения законодательное содержание понятия реальной угрозы массового заболевания либо от- равления людей, предполагающее уголовную ответственность лишь при наличии объективно подтвержденной высокой вероятности наступления таких последствий и учет специальных знаний и экспертных заключений в области санитарно-эпидемиологического благополучия населения, что позволит повысить обоснованность уголовно-правовой оценки соответствующих деяний и более четко разграничить уголовную ответственность и иные формы правового реагирования в данной сфере.